О славянской руси в Крыму

(К научному исследованию проблемы)

30 апреля 2021 г. 23:42

О СЛАВЯНСКОЙ РУСИ В КРЫМУ
Вокруг так называемой Причерноморской Руси, и в частности, русов в Крыму,
давно ведутся жаркие споры. Это связано с тем, что свидетельства о Причерномор-
ской Руси появляются вместе с самыми ранними свидетельствами о Руси и относятся
к эпохе формирования древнерусского государства, уходя во времена до призвания
Рюрика в 862 г. Это камень преткновения не только для норманистов и хазарофилов,
но и многих других специалистов, считающих русь неславянской в эпоху формирова-
ния древнерусского государства.
Что касается норманизма, то он сам по себе имеет крайне слабые основания в
письменных источниках. Кроме Бертинских анналов, филологической эквилибристи-
ки с названиями днепровских порогов и преподнесения некоторых имен, встречаю-
щихся в летописях, как скандинавских, у норманизма, по сути, ничего нет. Остальное
является натяжками и насилием над источниками. Имея скудный запас аргументов из
письменных источников и крайне сомнительные их толкования, норманистам крайне
невыгодны еще и упоминания о Причерноморской Руси, так как они делают их пози-
ции еще более слабыми. Под давлением источников даже «икона» норманизма А.
Шлецер был вынужден в свое время пойти на уступки и признать существование двух
Русий (1). Одна русь – в Киеве, которую он отождествлял со скандинавами, создала
древнерусское государство, другая русь была в Крыму и Северном Причерноморье.
Ярый норманист А.А. Куник также был вынужден считаться с русами в Причерномо-
рье (2). Однако с тех пор норманистами предпринимались попытки как-то нивелиро-
вать свидетельства источников об этой руси – либо выдать за недоразумения все эти
свидетельства, либо свести только к упоминаниям после варяжского призвания, когда
можно это представлять как дальнейшую колонизацию норманнов после призвания

Рюрика. Так, М.П. Погодин видел в Причерноморской Руси все те же ватаги сканди-
навских викингов, пробравшихся и осевших на берегах Черного моря (3). В том же
ключе рассуждал и Н.П. Ламбин: «Может быть, сам Свенгелд,... снарядив корабли,
смелым, внезапным набегом овладел Тмутараканью? Это вполне в духе Норманнов,
которые совершали и не такие подвиги. Удержаться же в захваченном пункте и сде-
лать его притоном для многочисленной, крепко и правильно организованной шайки
пиратов было уже не трудно» (4). Е.Е. Голубинский писал о слиянии норманн с род-
ственниками готами в Крыму и видел в Тмутараканском княжестве разбойничье гнез-
до норманн (5). В ХХ в. это же направление развивали Г.В. Вернадский и В.А. Мо-
шин (6).
С другой стороны, концепция Причерноморской Руси была привлекательна для
тех исследователей, которые отстаивали так называемое «южное», независимое от
норманн, направление возникновения Руси. Начало исследований о Причерномор-
ской Руси было положено в 1794 г. работой А.И. Мусина-Пушкина о Тмутараканском
княжестве. Уже в ней высказана идея о том, что Тмутараканское княжество перешло
во владение киевских князей при Игоре или Святославе (7). В соединении с идеями о
происхождении руси от роксолан и сарматов, которые появились еще в XVII в., воз-
никли концепции о «южном» происхождении русов и русской государственности.
При этом у разных исследователей концепции отличались пониманием этнической
принадлежности этой руси. Так, Г. Эверс считал, что росы-роксоланы (турки, по его
терминологии) были частью Хазарского каганата, и, соответственно, и Тмутаракан-
ское княжество, и династия Рюрика, и древнерусская государственность имеют хазар-
ское происхождение (8). Продолжение это направление исследований получило после
открытия салтово-маяцкой археологической культуры, носителей которой отождеств-
ляют то с сармато-аланами, то с болгарами, то видят в ней общую хазарскую культу-
ру. Некоторые из исследователей увидели в них черноморских или приазовских русов
(Д.Т. Березовец, Д.Л. Талис, Е.С. Галкина).
Другая часть исследователей рассматривала Приазовье и восточное Причерно-
морье как прародину славян. Так Д.И. Иловайский рассматривал славян как племя,
выкристаллизовавшееся из большого массива скифских племен. «Семья Славяно-
Литовская выделилась из огромного Скифского мира под именем народов Сармат-
ских», к которым относятся и роксоланы. Из этой семьи постепенно вычленяется и
народ русский». И, таким образом, «Русь, основавшая Русское государство, была не
только племя туземное, но и Славянское» (9). В.А. Пархоменко считал, что юго-

восточная ветвь восточных славян, входившая в состав Хазарского каганата, расселя-
лась когда-то вплоть до Приазовских степей и составляла основу Причерноморской
Руси (10). Лингвист О.Н. Трубачев со ссылкой на лингвистический материал, касаю-
щийся топонимов и гидронимов северо-восточного Причерноморья, также поддержи-
вал идею южного варианта развития русской государственности (11). Фактически и
норманисты, и их оппоненты бросаются в крайности. Первые пытаются отрицать все
свидетельства о русах в Причерноморье до призвания Рюрика, а остальное свести к
норманнским завоеваниям уже скандинавской, по их мнению, династии киевских
князей, вторые – объявить Приазовье и северо-восточное Причерноморье чуть ли не
прародиной славянства или истоком русской государственности. На этом фоне до-
вольно сдержанной выглядела только позиция С.А. Гедеонова, который не строил ни-
каких теорий о каких-то никому неизвестных «русских каганатах» в северном При-
черноморье, а лишь указывал на присутствие там руси еще в дорюриковый период
как один из аргументов против норманизма (12).
Корпус свидетельств о Причерноморской Руси складывается как из русских, так
и иностранных источников. Практически все они были введены в оборот еще в XIX
в., и, в основном, они состоят из свидетельств письменных источников и данных то-
понимики. О причерноморских владениях Руси мы знаем, прежде всего, из летописей,
где говорится о Тмутараканском княжестве, которое впервые упоминается в связи с
разделом владений древнерусского государства между сыновьями Владимира Свято-
славовича в 988 г. Многие исследователи предполагают, что Тмутаракань перешла во
владение русских князей после разгрома Хазарии Святославом в 965 г. Но есть указа-
ния летописных источников и на более раннее присутствие руси в северном Причер-
номорье. В договоре Олега 911 г. содержится статья, регулирующая «береговое»
право, по которому судно и его имущество становилось собственностью тех, кто вла-
дел береговой территорией, возле которой произошло кораблекрушение. Статья же
договора подразумевала возврат имущества судна как греческого, так и русского, в
случае кораблекрушения. Такого же плана статья содержалась и в договоре Игоря от
944 г. Также в договоре Игоря содержится пункт, запрещающий разорение и захват
земель Корсуня (Херсонеса) и предусматривающий защиту Корсуня в случае нападе-
ния черных булгар со стороны русского князя. Оговаривать последний пункт имело
смысл только в том случае, если киевский князь располагал какими-то силами в Кры-
му или в непосредственной близости от него, чтобы иметь возможность оперативно
вмешаться в ситуацию. Со своей стороны, Византия гарантировала предоставление

воинов Игорю в Крыму в случае необходимости. Сохранились интересные пассажи и
в Никоновской летописи: «Роди же нарицаемии Руси, иже и Кумани, живяху в Екси-
нопонте и начаша пленовати страну Римляньскую…» (13).
В византийских источниках есть многочисленные отождествления восточных
славян и руси не только со скифами, но и с таврами и тавроскифами. «Скифами» ви-
зантийские писатели называли народы, проживавшие к северу от Черного моря, в том
числе и русь. Но название «тавроскифы» подразумевает, что русь воспринималась как
часть постоянного населения Крыма, либо территорий, непосредственно примыкав-
ших к нему. Упорное отождествление с тавроскифами никак нельзя представить как
просто отождествление с северными варварскими народами. Так, Лев Диакон называ-
ет многократно русов таврами (9 раз) и тавроскифами (21 раз) (14). (Например, «пат-
рикий Калокир, посланный к тавроскифам по его царскому приказу, прибыл в Ски-
фию, завязал дружбу с катархонтом тавров, совратил его дарами и очаровал льстивы-
ми речами… ») (15). Вслед за Львом Диаконом тавроскифами русов называли и
Пселл, и Анна Комнина (16). Генесий рассказывая об убийстве временщиком Вардой
любимца императрицы Феодоры Феоктиста в 854 г., сообщает, что сам император по-
слал к месту действия скифов из Таврики, служивших в этерии (гвардии). По этому
поводу В.Г. Васильевский замечал, что под скифами из Таврики Генесий, безусловно,
имеет в виду русов (17). Схожим образом их называют Кедрин и Зонара: «скифы око-
ло Тавра».
Но Лев Диакон не только называет русов тавроскифами, но и в нескольких мес-
тах указывает на то, что Святослав со своими воинами мог уйти не только к себе в
Киев, но и к Боспору Киммерийскому. «А с катархонтом войска росов, Сфендосла-
вом, он решил вести переговоры. И вот [Иоанн] отрядил к нему послов с требовани-
ем, чтобы он получив обещанную императором Никифором за набег на мисян награ-
ду, удалился в свои области и к Киммерийскому Боспору,…». И в другом месте:
«…император наградил гребцов и воинов деньгами и послал их на Истр для охраны
речного пути, – чтобы скифы не могли уплыть на родину и на Киммерийский Боспор
в том случае, если они будут обращены в бегство». Также Лев Диакон пишет о пись-
ме Иоанна Цимисхия к Святославу, в котором напоминает о поражении его отца, кня-
зя Игоря, который спасся после неудачного морского сражения в 943 г., направив-
шись с Боспору Киммерийскому: «Полагаю, что ты не забыл о поражении отца твоего
Ингоря, который, презрев клятвенный договор, приплыл к столице нашей с огромным
войском на 10 тысячах судов, а к Киммерийскому Боспору прибыл едва лишь с десят-

ком лодок, сам став вестником своей беды» (18). Из приведенных цитат понятно, что
и Игорь, и Святослав могли не просто отступить и уйти к себе домой по Днепру, но и
найти укрытие возле Боспора Киммерийского.
На связь русов с Крымом указывает и «Житие Георгия Амастридского», напи-
санное во второй иконоборческий период, то есть, между 813 и 838 гг. В житии русы
сближаются с таврами за счет перенесения на русов древней таврической ксенотонии.
«Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их [нечестивые] алтари,
беззаконные возлияния и жертвы, то древнее таврическое избиение иностранцев у
них сохраняющее силу» (19). Константин Философ, побывавший в Крыму в 861 г.,
обнаружил там евангелие и псалтырь, написанные русскими буквами («Нашел же
здесь Евангелие и Псалтирь, написанные русскими письменами, и человека нашел,
говорящего на том языке, и беседовал с ним, и понял смысл этой речи, и, сравнив ее
со своим языком, различил буквы гласные и согласные, и, творя молитву Богу, вскоре
начал читать и излагать (их), и многие удивлялись ему, хваля Бога») (20). Византий-
ских авторов дополняют восточные источники. Арабский ученый ал-Масуди (X в.)
указывает на то, что русы живут на берегу Черного моря: «В верховьях хазарской ре-
ки есть устье, соединяющееся с рукавом моря Найтас (Черное море. – А.О.), которое
есть Русское море; никто кроме них (русов) не плавает по нему, и они живут на одном
из его берегов. Они образуют великий народ, не покоряющийся ни царю, ни закону;
между ними находятся купцы, имеющие сношения с областью Булгар» (21). Ал-
Хараки (Жил в Средней Азии, умер в 1132 или 1138/9 г.): «Что касается моря Понт
Земной, то его называют морем Трапезунда, по принадлежности к нему гавани, и тя-
нется оно от Лазики позади Константинополя по земле русов и славян, длина его –
размером 1300 миль, ширина – 300 миль» (22). Ал-Идриси (XII в.) в описании мар-
шрута от Дуная до Матрахи (Тмутаракань) пишет, что «от Бутара до устья реки Ру-
сиййа двадцать миль. От устья реки Русиййа до [города] Матраха двадцать миль»
(23). Это приблизительно соответствует Керченскому проливу. И на карте ал-Идриси
эта «русская река» впадает в Черное море где-то между гг. Матраха и Русиййа.
Кроме того, в Крыму и Северном Причерноморье были зафиксированы древние
топонимы с корнем «рос-». Как указывает Д.Л. Талис «на западном побережье Кры-
ма, содержащие этот корень, встречаются на каталонских и итальянских портоланах,
начиная с XIII в., и сохраняются на различных географических картах вплоть до XVI
в. В литературе упоминается, что в южной части Тарханкутского полуострова нахо-
дился Rossofar (варианты: Rosofar, Roxofar), а местность еще южнее носила название

Rossoca. С этими названиями следует, очевидно, связать топоним тех же портоланов,
относящийся к ближайшей к Западному Крыму области, – Rossa, ныне это Тендрская
коса, Ахиллов дром античных авторов. На востоке Крыма или в Приазовье хрисовул
Мануила I Комнина от 1169 г. и печать Феофано Музалониссы указывают топоним
Росия. С ним, вероятно, следует сопоставить топонимы с корнем «рос-» в Приазовье –
Rosso или fiume Rosso вблизи устья Дона и casale dei Rossi к югу от Азова. Вблизи
устья Дона Идриси помещает поселение Русия» (24). Этот перечень еще можно до-
полнить ссылкой на топоним Malorossa у Равенского географа. Развалины Фулл возле
Судака до недавнего времени назывались «русскими». Пришедший туда Константин
Философ нашел там людей, приносивших жертвы старому дубовому дереву (25).
Как видно, свидетельств о Причерноморской Руси довольно много, и отмахнуть-
ся от них довольно трудно. Тем не менее предпринимались попытки как-то опроверг-
нуть свидетельства письменных источников. Так П.О. Карышковский показал, что до
этого делались не совсем правильные переводы соответствующих мест из Льва Диа-
кона, и что тот «не дает никакого повода утверждать, будто воины Игоря были там до
похода против Византии или будто они выступили в этот поход с берегов Керченско-
го пролива» (26). Действительно, исправленный текст не подразумевает, что Боспор
Киммерийский есть родина Игоря и Святослава. Тем не менее, как видно из процити-
рованных выше отрывков, Лев Диакон, действительно, называл русов тавроскифами и
указывал на то, что к Боспору Киммерийскому отплывал Игорь и мог уйти Святослав.
Это не родина, не столица, не центр княжения, но очевидно, что для них это было ка-
кое-то безопасное место, где они могли получить поддержку и укрытие.
П.О. Карышковский также пытается представить свидетельства античных ис-
точников о тавроскифах как преимущественно не относящиеся к Крыму. Делает он
это за счет того, что сознательно опускает свидетельства Страбона и неявно пытается
противопоставить тавров и тавроскифов. Но тавроскифы или скифотавры в устах
многих античных и средневековых писателей, в том числе и Льва Диакона, – это все-
го лишь сокращение от выражения «скифское племя тавров», каковое мы и встречаем
у Страбона. Страбон указывал, что тавры жили возле мыса Тамирака и у Симболон
Лимен (Балаклавской бухты). Также он пишет: «После Симболон Лимен, вплоть до
города Феодосии тянется таврическое побережье длиной около 1000 стадий». И за-
тем, рассказывая о правителях Боспора, он пишет: «Прежде они владели только не-
большой частью страны около устья Меотиды и Пантикапея до Феодосии, а большая
часть до перешейка и Каркинитского залива занимало скифское племя тавров» (27).

Плиний также, видимо, помещал скифотавров в горах Тавриды. В перипле Арриана и
в позднем перипле V в. н.э. упоминается «гавань скифотавров» на юго-восточном по-
бережье Крыма, когда в Крыму давно уже не было ни скифов, ни тавров (28). В гре-
ческих списках житий святых епископов херсонских (Х в.) встречается и Тавроскиф-
ская епархия и земля тавров. В славянском переводе можно прочесть: «еже есть Хер-
сонитский градъ тавроскифьския станы» (29). Из этих свидетельств никак не следует
вывод о том, что у византийских авторов было устойчивое мнение о тавроскифах как
обитающих вне Крымского полуострова.
Были и другие позднеантичные свидетельства, которые размещали тавроскифов
в близлежащих к Крыму областях. Так, Птолемей помещал тавроскифов на Ахилле-
совом беге. Более поздние писатели размещали тавроскифов где-то в непосредствен-
ной близости от Ольвии. Составитель компилятивной хрестоматии по Страбону (976–
996 гг.) относит их к территории между устьем Днепра и Каркинитским заливом. На
этом основании Продолжатель Феофана под 941 г. называет росов дромитами (30).
Прокопий Кесарийский «указывая, что Херсон и Боспор лежат «на берегу за Меотий-
ским озером, за таврами и тавроскифами», то есть, относит тавроскифов к Приазовью
(31). В «Похвальном слове апостолу Андрею» Никита Пафлагон указывает, что стра-
на тавроскифов лежит где-то возле Боспора Киммерийского: «Он, Андрей, достигает
города Боспора, который лежит по ту сторону Эвксинского Понта, близ страны тав-
роскифов, и недалеко отстоит от Меотидского озера…» (32). Все эти свидетельства,
относящиеся к разным эпохам, под тавроскифами понимали разное в этническом
плане население, но свидетельства, относящиеся к IX-X вв., уже, в основном, подра-
зумевали славянскую русь. Тавроскифов хотя и размещали южнее устья Днепра, в
районе Ахиллесова бега и в Приазовье, вблизи Боспора Киммерийского, но это не от-
меняло представления об их жительстве в Крыму.
П.О. Карышковский пытается представить Льва Диакона как жертву собствен-
ной учености, человека, который скомпилировал сведения о руси на основании дос-
тупных ему трудов античных и византийских ученых и агиографической литературы.
Но само представление Льва Диакона, как человека, запутавшегося в источниках и
оторванного от окружавшей его реальности, выглядит странно. Он жил в самой сто-
лице, живо интересовался происходившими событиями, впитывал слухи и рассказы
очевидцев событий. Чего стоит только его описание Святослава. Собрать сведения о
Руси в Константинополе не представляло большого труда. Собственно, то, что пыта-
ется П.О. Карышковский представить как ученое недоразумение, на самом деле, есть

как раз следствие хорошей осведомленности Льва Диакона. Из текста Льва Диакона
как раз следует то, что он нигде не заявляет о том, что Крым, Приазовье или устье
Днепра являются родиной или территорией государственного образования русов, хо-
тя и называет их тавроскифами. Славянская русь совершает походы из Поднепровья и
при этом имеет какое-то отношение к Крыму и Боспору Киммерийскому. Собственно,
для времен Святослава тут нет ничего удивительного. Так уже в 965 г. он разгромил
Хазарский каганат, совершил поход на ясов и касогов и захватил хазарскую крепость
Саркел (Белую Вежу). Основываясь на этом, многие исследователи относят к этому
походу и захват Тмутаракани. Понятно, что Святослав мог уплыть и к Боспору Ким-
мерийскому, где у него уже могли быть свои владения. Но вполне возможно, что и
ранее, уже во времена Олега и Игоря славянская русь контролировала или имела
влияние на какие-то территории в восточном Крыму и на Тамани. Этому должно бы-
ло способствовать то обстоятельство, что на протяжении IX–X вв. Хазарский каганат
слабел и, в конечном итоге, это закончилось его разгромом в 965 г. Уже Константин
Багрянородный фактически не рассматривал хазар как политический противовес Ру-
си, в отличие, скажем, от печенегов. Из летописи мы знаем, что Олег еще в 884 г. се-
верян, а в 885 г. радимичей заставил платить дань ему, а не хазарам. Падало влияние
хазар и в Крыму, и в северо-восточном Причерноморье. Во всяком случае, их роль
там не ясна. Среди археологов утвердилось устойчивое обозначение периода VIII–IX
вв. как «хазарского» (33). Но, собственно, никаких археологических следов этниче-
ских хазар почему-то не было обнаружено. Найденные в Крыму следы салтово-
маяцкой культуры обычно связывают с аланами и болгарами, а не с хазарами, и далее
вопрос об археологических подтверждениях присутствия этнических хазар в Крыму
стыдливо обходится молчанием. Г.Е. Афанасьев – один из немногих, пытавшихся
выделить археологические памятники и находки, относящиеся именно к хазарам. Он
смог выделить подкурганные погребения с прямоугольными ровиками, которые кон-
центрируются в период существования Хазарского каганата в Волго-Донском между-
речье и на Северном Кавказе (34). Но их нет в Крыму, как нет и других археологиче-
ских следов хазарского присутствия.
Хазарский каганат в IX–X вв. представлял из себя экономически слабое и до-
вольно рыхлое образование. Б.А. Рыбаков справедливо указывал на то, что у восточ-
ных авторов нет упоминаний о подчинении руси или славян хазарам. Территория Ха-
зарии в X в., судя по «второму», довольно реалистичному описанию царя Иосифа
(35), была незначительной (ок. 360 Х 420 км). «Размеры каганата очень скромны и

очень точно описаны в достоверной части "ответа"(царя Иосифа – А.О.). Хазария
представляла собой почти правильный четырехугольник, вытянутый с юго-востока на
северо-запад, стороны которого составляли: Итиль-Волга от Сталинграда до устья,
Хазарское море от устья Волги до устья Кумы, Кумо-Манычская впадина и Дон от
Саркела до Переволоки» (36). Эта территория примерноно совпадает и с территорией
распространения подкурганных погребений с прямоугольными ровиками. Ни о каком
подчинении им Крыма, печенегов, черных болгар и даже салтово-маяцких городищ
на Северском Донце не может быть и речи. Эта же картина, по всей вероятности, ха-
рактерна и для IX в. В самом его начале происходит нападение русского князя Брав-
лина на Сурож. При этом он «плени от Корсуня и до Корча (Боспора – А.О.)» земли в
Крыму (37). Ни о каком вмешательстве хазар в крымские дела даже не упоминается.
До 838 г. происходит нападение русов на Амастриду, которых современники ассо-
циируются с Тавридой. При императоре Феофиле (829–842) в Константинополе почти
в один период времени принимали как хазарских, так и русских послов, что свиде-
тельствовало о росте влияния и независимости складывающегося русского государст-
ва в Поднепровье. Осенью же 838 г., после унизительного разгрома Феофила от сара-
цин в Малой Азии, в Константинополь прибывает русское посольство, которое потом
вместе с византийским посольством отправилось в Ингельгейм ко двору Людовика
Благочестивого искать поддержки в борьбе с сарацинами. По всей вероятности, Фео-
фил хотел заручиться также поддержкой Руси, и, скорее всего, переговоры были
вполне успешны. Во всяком случае, мы видим, что в 854 г. русы служили в этерии,
гвардии императора Михаиле III. Таким образом, как минимум, уже со второй трети
IX в. ничто не говорит о значимой роли Хазарского каганата.
Однако многие исследователи еще в XIX в. под влиянием источников о руси в
Крыму и Приазовье увидели в этих свидетельствах проявление другой «Руси», поли-
тический центр которой располагался в Северном Причерноморье. С этой Причерно-
морской Русью связывали и посольство 838–839 гг., и нападение на Амастриду, и на-
падение на Константинополь 18 июня 860 г. При этом обычно ссылаются на то, что в
Бертинских анналах правитель Руси называется хакан, что византийские источники
не знают имени Аскольда, и что после нападения на Константинополь туда прибыло
русское посольство, и русы приняли христианство, о чем не известно русским лето-
писям, и, как известно, Киевская Русь оставалась еще долго языческой. Однако все
эти аргументы слишком слабы для принятия гипотезы о том, что в IX в. существовали

политические центры в Причерноморье, которые назывались «Русью» (и к тому же
они еще и этнически отличались).
Как мы указывали выше, есть прямые указания на то, что князь Владимир Свя-
той носил титул «хакан», и наверняка такой же титул носили и его предшественники.
То, что Аскольда нет в византийских хрониках, не означает, что летописец просто
приписал поход Аскольду. Для создателей начального летописного свода Аскольд и
Дир не были какими-то легендарными фигурами. События жизни Аскольда были хо-
рошо известны киевским летописцам, причем даже с фиксацией лет. Об этом нам
свидетельствуют чудом сохранившиеся записи в Никоновской летописи. Летописцы
знали о каком-то столкновении с болгарами, когда погиб сын Аскольда, знали о похо-
де Аскольда и Дира на полочан, знали о походе на печенегов, причем сразу после по-
хода на Константинополь (38). Аскольд и Дир вели активную внешнюю политику,
расширяя границы своего государства, что подтверждает и патриарх Фотий: «так на-
зываемый народ Рос – те, кто, поработив живших окрест них и оттого чрезмерно воз-
гордившись, подняли руки на саму Ромейскую державу!» (39). Фиксируются и другие
подробности, относящиеся к периоду правления в Киеве Аскольда и Дира, но все они
постепенно исчезают из летописных сводов, где остаются только записи, относящие-
ся к династии Рюриковичей. Поэтому вряд ли можно так просто списать рассказ о по-
ходе на Константинополь на произвольные сопоставления киевских летописцев. При
этом русские летописи не содержат никаких данных о некоей другой «Руси» и транс-
формацию власти из неких центров Причерноморья в Киев, хотя они знают и о под-
робностях княжения Аскольда и Дира, и о дани хазарам части восточнославянских
племен, и о преданиях о расселении славян с Дуная.
Что касается крещения Руси во времена патриарха Фотия, то здесь не исключено
определенное преувеличение или искажение, так как, действительно, никакого кре-
щения Руси в тот период не произошло. Первое свидетельство о принятии христиан-
ства росами мы встречаем у современника и участника событий патриарха Фотия в
его «Окружном послании» (867 г.). В нем, действительно, говорится, что «они (росы.
– А.О.) переменили языческую и безбожную веру». Но нигде не сообщается о креще-
нии главы государства и политической верхушки, и сама христианизация представле-
на как незавершенный процесс: «…приняли они у себя епископа и пастыря и с вели-
ким усердием и старанием встречают христианские обряды…переменяются у них
старые верования и принимают они веру христианскую…» (40). Насколько успешным
был этот процесс, трудно судить. Но, в том же послании он указывает на жителей

Армении, «закосневших в нечестии яковитов», как перешедших в Православие (41).
А, как известно, никаких особых успехов у патриарха там не было, и до сих пор Ар-
мянская церковь является отделенной от Православной. На преувеличения наталкива-
ет и характер послания, и контекст, в котором упоминается русь. В 863 г. произошел
первый разрыв между Римом и Константинополем из-за догматических разногласий.
Оно возникло на фоне столкновения в западнославянских землях за сферы влияния
(Миссия Кирилла и Мефодия до их поездки в Рим приходится на 862-868 гг.) Интере-
сы Константинополя и Рима столкнулись также в Болгарии. В 864 г. болгары приняли
христианство, но практически сразу перешли в унию к Римской церкви. И «Окружное
послание» явилось следствием всех этих событий. Фотий касается как раз уклонения
болгар от истинной веры. Разъясняя догматические положения Православной церкви,
Фотий стремится показать, что исторжение ереси и исповедования истинной веры
может вернуть болгар на путь истинный. И вот здесь как раз патриарху и потребовал-
ся яркий пример, который был бы у всех на слуху. Нападение на Константинополь
было тем резонансным событием, о котором слышали и в восточных провинциях, и
патриархи, и в Риме.
Стараниями самого константинопольского патриарха и его окружения была соз-
дана легенда о чудесном избавлении Константинополя от нашествия росов. Фотий в
своих гомилиях пытается представить дело как некое чудесное событие, как Божий
промысел. Русы неожиданно появились и также неожиданно ушли. У Симеон Лого-
фета и продолжателя Амартола это превращается в бурю, которая будто бы поднялась
и потопила русские корабли, откуда эта версия перекочевала и в некоторые списки
русских летописей. Но источники, независимые от патриарха, не подтверждают эту
версию. Так продолжатель Феофана пишет: «Потом набег росов …, которые опусто-
шили ромейские земли, сам Понт Евксинский предали огню и оцепили город ....
Впрочем, насытившись гневом Божьим, они вернулись домой» (42). О том, что росы
ушли неотмщенными пишет и папа Николай I в своем письме от 28 сентября 865 г.
(43). Иоанн Диакон в своей «Венецианской хронике» также рассказывает о нападении
на Константинополь в 860 г., но ничего не сообщает о поражении нападавших («и так
с триумфом возвратились восвояси») (44). И как нельзя кстати для патриарха было
прибытие русского посольства и возможно успешные переговоры о принятии еписко-
пов и проповеди христианства, так как теперь это нашумевшее событие можно было
еще раз представить как промысел Божий и победу Православной церкви. И даже ес-
ли успехи в этом были довольно скромные, и приняла христианство всего лишь ка-

кая-то маленькая община или территория, патриарх мог говорить в послании о том,
что «всех оставляющий позади в свирепости и кровопролитии» народ теперь меняет
свою веру на «чистую и неподдельную религию христиан» (45). Интересно и то, что
очень осведомленный писатель первой половины Х в. Константин Багрянородный,
который крестил княгиню Ольгу, безусловно, знал о том, что Киевская Русь еще, в
целом, языческая страна, тем не менее продолжал утверждать о крещении русов по-
сле нападения на Константинополь в 860 г. При этом он не делал никаких этнических
различий. По всей видимости, для него крещение русов в IX в. лишь начальная стадия
процесса христианизации, который продолжался и при нем, и крещение княгини Оль-
ги стало продолжением этого процесса. С другой стороны, это не отменяет и возмож-
но более ранней христианизации каких-то общин русов в Тавриде или Приазовье.
Таким образом, все вышеизложенное не дает оснований ни рассматривать сви-
детельства источников о русах в Причерноморье как некое недоразумение, ни пере-
носить известия летописей о ранней истории Днепровской Руси на некие политиче-
ские центры в Крыму или Приазовье. С одной стороны, в течение IX в. складывается
древнерусское государство с центром в среднем Поднепровье, и к середине IX в. это
уже достаточно мощное объединение, способное атаковать Византийскую империю.
С другой стороны, источники констатируют присутствие руси в Крыму и его близле-
жащих территориях.
Однако, кроме переосмысления письменных источников, предпринимались по-
пытки опровергнуть присутствие русов в Крыму и Приазовье или представить их как
этнически неславянское население с помощью данных археологии. Так археолог Д.Л.
Талис пытался обосновать, что русы в Крыму – это этнически неславянское население
и являются носителями салтово-маяцкой культуры. Салтово-маяцкая культура суще-
ствовала в VIII – начале Х в. в Подонье и Приазовье. Элементы ее встречаются и на
Тамани, и в Крыму. На севере эта культура заходила на территорию Харьковской об-
ласти. В междуречье Северского Донца и Оскола сосредоточена основная масса па-
мятников северного варианта этой культуры. Там же археологами был открыт и ряд
каменных городищ этой культуры со своеобразной техникой строительства стен.
Впервые носителей салтово-маяцкой культуры с русью отождествил Д.Т. Березовец.
Основной упор в своей аргументации он делает на арабские и персидские источники,
которые, по его мнению, различали русов и славян. Сами по себе эти свидетельства
являются довольно специфическим источником сведений о древней Руси. Несмотря
на то, что ряд свидетельств были действительно уникальны и являются ценным мате-

риалом по истории Руси, в большинстве случаев они все равно крайне обрывочны и
поверхностны, чтобы строить на них теории о том, что восточные авторы различали
русь и славян (46). Во-первых, в определенном контексте, когда под славянами име-
лись в виду западные или южные славяне, такое различение было вполне уместным.
Во-вторых, в течение IX–X вв. только складывается объединение восточных славян, и
далеко не сразу восточнославянские племена усвоили название «русь». Даже в лето-
писях встречаются случаи упоминания руси в узком смысле этого слова, как террито-
рия только среднего Поднепровья. В-третьих, восточные авторы не всегда ставили
перед собой задачу этнической идентификации руси, а чаще всего не могли этого
сделать из-за своей неосведомленности в этом вопросе и просто перечисляли народы,
встречающиеся в их источниках.
Места в источниках, на которые ссылается Березовец, не содержат нигде прямых
сравнений. Восточные авторы не пишут, что русы – другой народ, чем славяне. Более
того, у единственного автора Ибн Хордадбеха, который это делает, как раз указывает-
ся, что русы – это вид славян (47). Березовец вынужденно признает этот факт, но ни-
каких опровержений привести не может, кроме невнятных ссылок на В.Г. Васильев-
ского и Б.Н. Заходера (48). Труд Ибн Хордадбеха был написан во второй половине IX
в., хотя, возможно, он уже существовал в 846 г. Сомневаться в осведомленности Ибн
Хордадбеха не приходится, тем более что он подкрепляет свое утверждение тем, что
русские купцы пользуются в халифате славянскими переводчиками. Славяне восточ-
ных авторов у Березовца почему-то оказываются именно восточными славянами, и
даже конкретно, – днепровскими славянами. Обосновывает он это тем, что будто бы
восточные авторы были лучше осведомлены о Восточной Европе (49). Такое сужение
этнонима «славяне» позволяет ему локализовать русов в районе Дона. Но, во-первых,
ниоткуда не следует вывод о том, что арабо-персидские источники знают, в основ-
ном, только восточных славян. О балканских славянах арабы узнали также довольно
рано. Так, ал-Фаргани (ум. в 830 г.) указывает, что седьмой климат «проходит по зем-
ле Бурджан (Болгар – А.О.) и Славонии и достигает западного моря (Средиземного –
А.О.)». Ал-Хоррами (писал в 40-е годы IX в.) указывал, что страна славян – с запада
от Византии, а страна бурджан – с севера (50). То же утверждает и Ибн Хордадбех.
Более того, он знает о том, что земли славян тянутся далеко на север вплоть до «моря,
которое позади славян, и на нем – город Туле» (51). Ибн Йахйа побывал у балканских
славян во второй половине IX в. Сочинение его не сохранилось, но известно по из-
влечениям у Ибн Русте (начало X в.) и в Худуд ал-Алам (конец X в.) (52). Ибн Йакуб

побывал в землях западных славян во времена Оттона I (ум. в 973 г.) и оставил яркое
свидетельство о нападении как раз балтийской руси с о. Рюген на западных славян
(53).
Что касается «классической школы» арабских географов Х в. (ал-Балхи, ал-
Истархи, Ибн Хаукал) и примыкающий по содержанию к ним Худуд ал-Алам, то из
их текстов никак нельзя сделать вывод, что под славянами имеются в виду только
восточные славяне Поднепровья. Так, Ал-Истахри (ок. 930–933 г.) пишет: «Земля
славян обширна, длиной около 2 месяцев [пути]… Русы – народ в стороне булгар,
между ними и славянами». Здесь вообще имеются в виду все славяне западнее русов.
Протяженность их земли 2 месяца пути – это где-то около 1800–2400 км. Это же по-
вторяет и Ибн Хаукал. Он также добавляет, что «в государство Византия входят пре-
делы славян». У географов этой школы русы живут в верховьях Волги, так как оттуда
приплывают их купцы. И ал-Истахри, и Ибн Хаукал указывают на это («Итиль – это
имя реки, которая течет нему (городу Итиль – А.О.) от русов и булгар»; «Река Итиль
течет из страны русов». Это никак не вяжется с теориями Березовца о «Руси» на Се-
верском Донце. К этой же школе географов восходит и рассказ о трех видах руси.
«Русов три вида. Один вид их – ближайший к Булгару, и царь их располагается в го-
роде, называемом Куйаба, а он – больше, чем Булгар. А вид их самый отдаленный на-
зывается Салавийа (Славия в переводе Гаркави – А.О.). А вид их третий называется
Арсанийа, и царь их располагается в Арса» (54). По представлениям Березовца, все
три вида руси с их центрами располагаются между Северским Донцом и Волгой (55).
Но Русь в Х в. со столицей в Киеве уже была огромным государством и хорошо из-
вестна как на Западе, так и на Востоке. Худуд-ал-Алам (ок. 982 г.): «Страна русов. На
восток от нее – гора печенегов, на юг – река Рута, на запад – славяне, на север – нена-
селенный север». Судя по тому, что земля русов достигает ненаселенного севера, –
это огромная территория, а не земли Подонья с лесостепным вариантом салто-
маяцкой культуры в районе Северского Донца. Ибн Хаукал знает о походе русов во
главе со Святославом на булгар, буртасов и Хазарию и, безусловно, имеет в виду
именно славянскую русь (56).
Название второй группы русов Славия явно связано с этнонимом славяне, что,
само по себе, опровергает все теории о различии русов и славян. Город Куйаба, по
практически единодушному мнению исследователей, конечно же, город Киев. В Х в.,
когда писали ал-Истахри и Ибн Хаукал, – это крупнейший город Руси. Он больше
Булгара и находится приблизительно в 20 переходах от него, что соответствует исти-

не. В самом начале X в. городища салтово-маяцкой культуры Северского Донца по-
степенно приходят в упадок и гибнут. Обычно их существование датируют VIII–IX
вв. Более того, те же арабские авторы указывают, что язык и одежда русов и хазар
различные (ал Истахри, Ибн Хаукал). Отождествление русов с тюрками исследовате-
лями воспринимается только как ученое мудрствование, которое встречается, в ос-
новном, только в поздних источниках. С таким же успехом восточные авторы ото-
ждествляли и славян с тюрками. А.П. Новосельцев указывал, что «смешение славян с
тюрками наблюдается лишь у поздних компиляторов XII–XVII вв.» (57). Кроме того,
по сообщениям еще Ибн Хордадбеха и Ибн Факиха, русские купцы в IX в., идя мор-
скими и речными путями к Каспийскому морю, платили дань византийским царям, и
возникает законный вопрос, как это они так шли с Северского Донца через Волгу и
Хазарию в Каспийское море, что должны были платить дань Византии?
Как видим, аргументация Березовца выглядит крайне сомнительной в плане
отождествления носителей салтово-маяцкой культуры с русью. Одним из немногих,
кто поддержал Березовца, был археолог Д.Л. Талис. Он сопоставил свидетельства
письменных источников о русах в Крыму, сохранившейся русской топонимики Кры-
ма с найденными там же следами салтово-маяцкой культуры и пришел к выводу, что
причерноморские русы являются носителями этой культуры. Ключевым пунктом
здесь является отсутствие следов славянского земледельческого населения в Крыму в
VIII–X вв. Почему-то подразумевается, что, если русы в Крыму присутствовали, то
это могло быть не иначе, как государственно-территориальное образование с оседлым
земледельческим населением. Так, например, Д.Л. Талис пишет: «На территории цен-
тральной и восточной части Степного Крыма, т.е. к востоку от Симферополя и вплоть
до Керченского пролива, известно уже около 60 поселений конца VII – начала Х в.
…Ни на одном из поселений…не найдено никаких материалов, которым можно было
бы указать бесспорные аналогии в славянской керамике третьей и начала последней
четверти I тысячелетия н.э.». Ему вторит археолог А.В. Гадло в своем исследовании
по Приазовской Руси: «мы должны при разработке этногенетических вопросов на
первое место поставить материал сельских поселений («деревни»), который для этой
цели более пригоден» (58). Но попадание восточных славян или руси на берега Чер-
ного моря и дальнейшее оседание их там не обязательно было связано с переселением
каких-то племен и первоначально могло быть не связано с завоеваниями, а, прежде
всего, с торговой активностью славянской руси. Маршрут русских купцов, плыву-
щих в страны халифата по Черному морю, проходил вдоль берегов Крыма и дальше

шел через Керченский пролив в Азовское море. Так, Ибн Хордадбех (около 820 –
около 890), о котором мы уже упоминали выше, описывает маршрут русских купцов:
«Что касается купцов русов, а они – вид славян, то они везут меха бобра, меха черных
лисиц и мечи из отдаленных [земель] славян к морю Румийскому, и берет с них деся-
тину властитель Рума. А то идут по [Та?]нису, реке славян, входят в Хамлидж, город
хазар, и берет с них десятину их властитель» (59).
Сама торговая активность русов на Черном море была связана с тем, что в эко-
номике Древней Руси огромную роль играло полюдье и его сбыт в заморские страны.
Это было государством организовываемое предприятие, с которого правящая элита
получала огромные доходы. Эту экономическую систему в свое время описал Кон-
стантин Багрянородный и уже в прошлом веке тщательно проанализировал Б.А. Ры-
баков. Каждый год зимой осуществлялся сбор дани с огромной территории, а летом
реализовывался сбыт полюдья на иностранных рынках Европы и Азии. Полюдье бы-
ло славянской формой сбора дани или налогов с подвластных территорий. Такие же
формы дани были и у других славянских народов. Интересно, что скандинавы тоже
заимствовали этот принцип у славян, и в сагах даже заимствовано славянское слово
для подобного объезда подвластных территорий (polutasvarf). Товары вывозились и
сухопутным и морским путем. Водным путем товары спускались по Днепру. Суда
выходили в Черное море, где маршруты караванов могли разделяться. Часть судов
шла в Константинополь, Амастриду и другие рынки Византии, часть огибала Крым,
проходила Керченский пролив и дальше поднималась по Дону, переходила в Волгу и
достигала мусульманских стран южного Каспия. Об этих торговых путях знает Кон-
стантин Багрянородный (60). Никита Пафлагон (конец IX – начало X в.) указывает на
то, что скифы (т.е. русы) стекались в Амастриду для торговли (61).
Военная экспансия славянской руси в Причерноморье двигалась торговыми ин-
тересами (договоры Олега и Игоря). Именно нарушения условий торговли или прав
русских купцов и вызывали военные походы, как в это бывало в IX–Х вв. Это не были
спонтанные набеги с целью грабежа, как это виделось Н.П. Ламбину и Е.Е. Голубин-
скому. Этим походы русов на владения Византии разительно отличаются от пират-
ских набегов норманн. Ни один скандинавский конунг не заключал подобные догово-
ра ни в IX, ни в Х в. Отсталым в культурном и экономическом плане племенам Скан-
динавии и викингам это было просто ни к чему. В крупных портах Черного моря воз-
никали торговые колонии русов, такие же как колония славян и русов в Итиле. В этот
процесс могло втягиваться и местное население. Эти колонии, как и сами портовые

города, которые благоприятствовали русским общинам, могли пользовать ся и по-
кровительством русских князей, и переходить под их протекторат, и просить вое н-
ной помощи, и получать военные гарнизоны. По всей вероятности, именно подо б-
ные процессы и привели к тому, что византийские источники стали отождествлять
русов с тавроскифами. Понятно, что в таком случае искать русов-тавроскифов нуж-
но, прежде всего, в крупных портовых городах или удобных морских стоянках, а
никак не в степях Крыма и Кубани. Обнаружить присутствие русов в Крыму так же
не просто, как и более раннее присутствие хазар там. Русские купцы, скорее всего, и
под жилье, и под склады использовали типичные для данных городов дома и пол ь-
зовались теми же бытовыми предметами, что и местные жители. Города Крыма и в
облике, и в планировке ничем не отличались от обычных провин циальных городов
Византийской империи. Но они отличались от сельских поселений, которые отн о-
сятся к салтово-маяцкой культуре. В некрополях городов наблюдается унификация
обряда погребения, связанная с распространением христианства, имеются плитовые
погребения или погребения в ящике. В таких погребениях было мало вещей, что з а-
трудняет их датирование и этническую атрибуцию (62).
Таким образом, резюмируя все вышесказанное, можно сказать, что ни критика
источников, ни изыскания археологов пока никак не опроверг ли свидетельства ис-
точников о пребывании в IX–X вв. русов в Крыму. Также не было доказано, что эти
руссы этнически не являются славянами.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Шлецер А. Нестор. Ч. 1. СПб., 1908. С. 55-56.
2. Куник А.А. О записке готского топарха (по поводу новых открытий о Таманской Руси и
крымских готах) // ЗАН. Т. 24. СПб., 1874. С. 61, 80, 88.
3. Погодин М.П. Исследования, замечания и лекции по русской истории. Т. 3. М., 1846. С.
144.
4. Ламбин Н.П. О Тмутараканской Руси // ЖМНП. Январь. 1874. С. 71.
5. Голубинский Е.Е. История русской церкви. Т. 1. М.,1901. С. 42-52.
6. Вернадский Г.В. Древняя Русь. М., 1996. С. 270-293; Mosin V. Trece rusko pleme // Slavia.
Praha, 1927; Мошин В.А. Русь и Хазария при Святославе // Seminarium Kondakovianum. T.
4. 1933. C. 187-208.
7. Мусин-Пушкин А.И. Историческое исследование о местоположении древнего росси й-
ского Тмутараканского княжения. СПб., 1794. С. 32-35.
8. Эверс Г. Предварительные критические исследования для российской истории. Т. 1. М.,
1825. С. 274-290.
9. Иловайский Д.И. О мнимом призвании варягов // Начало Руси. М., 2008. С. 93-95.
10. Пархоменко В.А. У истоков русской государственности. 1924. С. 13, 40-41.
11. Трубачев О.Н. К истокам Руси // К истокам Руси. Народ и язык. М., 2013. С. 17 -95.
12. Гедеонов С.А. Отрывки из исследований о варяжском вопросе, I-XII. СПб., 1862. С. 53-
70.

13. ПСРЛ. Т. 9. СПб., 1862. С. 13.
14. Карышковский П.О. Лев Диакон о Тмутараканской Руси // ВВ. Т. XVII. 1960. С. 44.
15. Лев Диакон. История. М., 1988. С. 43-44.
16. Михаил Пселл. Хронография. М., 1978. С. 10, 61, 141, 145, 268; Анна Комнина. Алек-
сиада. СПб., 1996. С. 612.
17. Васильевский В.Г. Введение в житие святого Георгия Амастридского // Избранные тр у-
ды по истории Византии. Кн. 2. М., 2010. С. 135.
18. Лев Диакон. Указ. соч. С. 55-56, 68, 57.
19. Бибиков М.В. BYZАNTINOROSSICA. Свод византийских свидетельств о Руси. Т. 2.
М., 2009. С. 136.
20. http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Tschechien/IX/Slav_pis/frametext1.htm
21. Гаркави А.Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб., 1870. С.
130.
22. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. III. М., 2009. С. 23.
23. Там же. С. 130.
24. Талис. Д.Л. Топонимы Крыма с корнем «рос-». Античная древность и средние века.
Вып. 10, 1973. С. 229.
25. Васильевский В.Г. Введение в житие святого Георгия Амастридского // Избранные тр у-
ды по истории Византии. Кн. 2. М., 2010. С. 177.
26. Карышковский П.О. Лев Диакон о Тмутараканской Руси // ВВ. Т. XVII. 1960. С. 42.
27. Страбон. География. М., 1994. С. 282-284.
28. Карышковский П.О. Указ. соч. С.44.
29. Латышев В. Жития святых епископов Херсонских. СПб., 1906. С. 58, 63, 68.
30. Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей. СПб., 2009. С. 262.
31. Карышковский П.О. Указ. соч. С. 45.
32. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. II. М., 2010. С. 137.
33. Крым, Северо-Восточное Причерноморье и Закавказье в эпоху средневековья IV–XIII
вв. М., 2003. С. 53.
34. Афанасьев Г.Е. Где же археологические свидетельства существования хазарского гос у-
дарства? // РА. № 2. 2001. С. 53.
35. Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. III. С. 207.
36. Рыбаков Б.А. К вопросу о роли Хазарского каганата в истории Руси // СА. Вып. 18.
1953. С. 146.
37. Васильевский В.Г. Житие св. Стефана Сурожского (По рукописи Московской Духовной
академии № 90) // Избранные труды по истории Византии. Кн. 2. М., 2010. С. 395.
38. ПСРЛ. Т. 9. СПб., 1862. С. 9.
39. Бибиков М.В. Указ. соч. С.153.
40. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. II. М., 2010. С. 132-133.
41. Бибиков М.В. Указ. соч. С. 145.
42. Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей. СПб., 2009. С. 129.
43. Сахаров А.Н. Дипломатия Древней Руси. М., 1980. С. 50.
44. Древняя Русь в свете зарубежных источников. Хрестоматия. Т. IV. М., 2010. С. 53-54.
45. То же. Т. II. С. 132.
46. Березовец Д.Т. Об имени носителей Салтовской культуры. // ИФ. № 3-4. 2018. С. 199
47. Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. III. С. 30.
48. Березовец Д.Т. Указ. соч. С. 200.
49. Там же. С. 201.
50. Гаркави А.Я. Указ. соч. С. 25, 32.
51. Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. III. С. 26-27.
52. Мишин Д.Е. Сакалиба. Славяне в исламском мире. М., 2002. С. 28.
53. Древняя Русь в свете зарубежных источников… Т. III. С. 79.
54. Там же. С. 82, 84, 85, 88, 90.