"Мусоросжигательный завод — это «фабрика смерти», а до вторсырья чиновникам дела нет"
(М. Зубов и И. Рыбальченко о существующей и необходимой утилизации мусора)
Плата за вывоз мусора может увеличится в 10 раз. Об этом сообщил 2 октября «Российский экологический оператор» при Минприроды. Руководитель департамента вторичных материальных ресурсов РЭО Андрей Рудаков объяснил глобальное подорожание услуги тем, что путь твёрдых бытовых отходов (ТБО) от городов до полигонов становится всё длиннее. Например, в Подмосковье закрыты практически все свалки.., и мусор из столичного региона теперь везут в Калужскую область, или ещё дальше…
В 2019 году после серии протестов против организации мусорных свалок и полигонов бытовых отходов вблизи населенных пунктов, была инициирована реформа отрасли обращения с отходами. Предполагалось построить 868 объектов инфраструктуры для обращения с мусором, которые обеспечат, чтобы все 100% ТБО направлялись на сортировку, а затем не менее половины — на переработку.
Прошло более половины намеченного срока. Единственный введенный в эксплуатацию объект работает в деревне Свистягино Воскресенского округа Московской области и перерабатывает свыше 2 тыс. тонн отходов в сутки…
Почему вместо 868 объектов построен только один… и будут ли расти тарифы? Об этом «Свободной Прессе» рассказал эколог, инженер-физик, член экспертных советов ОНФ, Российского экологического движения и РСПП по утилизации отходов и экономике замкнутого цикла Илья Рыбальченко…
Вся наша сегодняшняя экология — это не про птички-цветочки, а про неудачное государственное управление, про полное отсутствие компетенций у чиновников…
Пластик — это ценнейшее сырьё. В Подмосковье переработчики пластика ждут его, как манну, а пока работают на пределе банкротства. А в Нижегородской области последний переработчик пластика обанкротился. Все переработчики пластика готовы платить по 20 рублей за 1 кг такого вторичного сырья. Теперь: у тех, кто вывозит этот пластик с помоек, есть два варианта. Продать его переработчику по 20 рублей за 1 кг, или заплатить на полигоне те же 20 рублей за кг, чтобы его туда сбросить… Наши управленцы… предпочитают загрязнять им окружающую среду…
Изобрели так называемую «Пушку Фролова». И она собрана в центре Москвы. Это — метод, который позволяет любой мусор (не только пластик) без трубы (связи с атмосферой) и без золы, без сортировки преобразовывать сразу в товар, который можно продавать: в синтез-газ и стройматериал. Она работает уже третий год. Как вы думаете, за это время хоть кто-нибудь захотел у себя поставить эту «Пушку» на краю полигона? Такая установка за полгода «съест» любой полигон и озолотит за счёт продажи полученного продукта. Никто не заинтересовался…
Представьте себе пластик — длинная молекула. Когда мы её начинаем жечь — она распадается на такие же длинные куски, которые летят в трубу, и там всё нормально. Газоанализаторы на выходе показывают, что ничего вредного. Но после того, как свободные радикалы вылетают в трубу… то там они соединяются с кислородом, и мы получаем диоксины. Это — сверхтоксикант, страшнейший канцероген. И все вокруг этой трубы начинают заболевать онкологией. Диоксины вредны, начиная от одной миллиардной части в воздухе. Люди и животные теряют способность размножаться. Именно поэтому все наши ученые сейчас говорят: никаких мусоросжигательных заводов. Построили один — и хорошо, что только один. Академики РАН дают заключение: не смейте строить мусоросжигательные заводы, вы убиваете своё собственное население…
Есть другие технологии. Например, Печи Ванюкова, например, современный пиролиз или детонационная парогенерация — продут нашей оборонки, или плазменное уничтожение. При плазменном методе нет огня, нет химической реакции. Там длинная молекула пластика разлетается на атомы, из которых можно собирать простые и полезные вещи. Например, водород и хлор, соляную кислоту — очень нужное и хорошо продаваемое вещество. То есть, чтобы вы поняли: возможно использовать всё, кроме пламенного сжигания. Заводы по утилизации нужны, как воздух, но — не мусоросжигательные…
Источник - https://svpressa.ru/economy/article/484558/
