Сведения об источнике

Рунный камень из местного песчаника Рингерике с семью надписями и множеством других черт и резов, по частям откопанный в 2021-2023 гг. в нескольких раскопах одного курганного (могильного) поля у дороги на Свингеруд (в норвежской коммуне Холе), интересен прежде всего тем, что подлинно сохраняет реальную историю рунического письма на самом раннем известном этапе, на рубеже эр. Камня никто не видел и не касался с моментов древнего захоронения его кусков в разных нетронутых могилах вместе с предметами обихода и покойниками после кремации. Поэтому он не подвергся ни длительной природной эрозии, ни дополнительному человеческому воздействию (в том числе поздним правкам текстов) и по максимуму сохранился в своём древнем состоянии в обстоятельствах древней предметной ситуации. Благодаря этому можно не только физически и стратиграфически датировать моменты погребений, но и как-то пронаблюдать последовательность событий от установки камня в одном месте до его раскалывания, добавления новых надписей на центральную часть, переноса или отбрасывания обломков с надписями поблизости, в пределах двух метров, и уж потом окончательного погружения в землю. Это тем важнее, что древние события растянулись как будто не менее, чем на сотню лет.

О находке было множество коротких популярных сообщений за последние годы. В 2023 г. вышло рунологическое и лингвистическое описание: Zilmer K., Vasshus K.S.K. Runic fragments from the Svingerud grave field in Norway: earliest datable evidence of runic writing on stone // NOWELE. North-Western European Language Evolution, Volume 76, Issue 2, Dec 2023, p. 233-303 – https://www.jbe-platform.com/content/journals/10.1075/nowele.00080.zil.  Полное разноплановое обобщение исследований только что появилось: S. Solheim, K. Zilmer, K.S.K. Vasshus, J. Zawalska, A. Sand-Eriksen, J.J.L. Kimbal,  J. Asbjørn Munch Havstein. Inscribed sandstone fragments of Hole, Norway: radiocarbon dates provide insight into rune-stone traditions. Published online by Cambridge University Press:  03 February 2025 // Antiquity, First View, pp. 1-18 – https://www.cambridge.org/core/journals/antiquity/article/inscribed-sandstone-fragments-of-hole-norway-radiocarbon-dates-provide-insight-into-runestone-traditions/52AF86395C4454EF01F436465EC5DE22. Коротко повторю по этому обобщению суть кропотливой работы и настоящих открытий.

По результатам радиоуглеродного анализа материалов (костей, угля) «в совокупности… предполагают датировку рунических фрагментов периодом между 50 г. до н.э. и 275 г. н.э.». С этим согласуется археолого-технологический анализ предметов (брошей, гребней, поясов, шпоры), относимых к раннему железному веку (к началу римской экспансии), редкие формы некоторых рун и стилистико-типологические особенности всех разнообразных насечек, либо орнаментальных, либо непонятных по цели.

Дотошная археологическая логистика поля раскопок позволила восстановить начальные параметры камня, собрать сохранившиеся части в целое, как пазлы, найти место и фактическое основание первоначального вертикального положения, последующие перемещения фрагментов по погребениям и даже тех, которые были потеряны на «старой поверхности земли». Камень оказался размером около 130 см высотой, а вес остатков составил около 107 кг.

Благодаря бережной обработке и феноменальному вниманию археологов и эпиграфистов (прежде всего К. Зилмер и К. Вассхуса) реально собрана и восстановлена надпись на боку камня (Н 3). Привожу прорисовку, т.к. на фото без дополнительного увеличения на сайте (где они даны в хорошем разрешении) надписей почти не видно, но в том, что всё же видно, в основном имеется точность прорисовок (хотя в данном случае третий знак слева в транслитерации просто пропущен – обозначен чёрточкой).

Кроме того не только установлена «многослойность» в основном плохо видимых (даже в древности) рисок и надписей, но и различены и выделены из их наложения наиболее вероятные надписи того или иного слоя на фоне предыдущих черт. Это хорошо отображено в прорисовках, в приведённой и, например, в надписи на левом торце H 2 (читается справа налево, сверху вниз по данной выше схеме камня).

 

Ещё нагляднее прорись целого поля H 2, где кроме явных рун искусно (с разной жирностью и чёткостью) изображены и неявные буквы, а то и каракули, разного размера и стиля («выполненные разными руками»), линии, зигзаги, сетки, контурные насечки, стрелки и ступенчатые линейки. Вспомогательные знаки интерпретируются как «символические орнаменты» (возможно, «воссоздающие центральные элементы надписи и события»), «имитации письма» или «могли служить визуальными и материальными маркерами на многослойной поверхности».

К сожалению, хуже с толкованием главных фактов, прежде всего с восстановлением реальной предметной ситуации создания камня и надписей. «Порядок, в котором были сделаны надписи, неизвестен, но руны вдоль узкой стороны Hole 2 датируются более поздним временем, когда плита была расколота… Оригинальный камень Hole.., возможно, стоял в вертикальном положении, как указано в расположении in situ Hole 1. Место связывает камень с захоронениями, но неизвестно, как и почему произошла его фрагментация, когда и почему были созданы надписи. Не ясно, была ли прямая связь между надписями Hole 2 и 3. Некоторые надписи могут быть более ранними, некоторые могли быть частью оригинального камня в сочетании с Hole 1». Как следствие, не осознаны и более тонкие связи текстов: «Сравнивая руны и их исполнение, можно отметить сходства и различия... Надпись на боковой стороне Hole 3 кажется не связанной с видимыми насечками вдоль примыкающего края Hole 2; части надписи, по-видимому, повторяют контуры фрагмента 1 с рунами в натуральную величину. Те же написанные знаки также видны на фрагменте 2 Hole 3 (на другой стороне от рунической надписи)» (в последнем on fragment 2 of Hole 3, видимо, описка, нужно Hole 2). «Датировка надписи на Hole 3 является неопределенной, а состояние фрагментов допускает различные сценарии».

 

Подход чтения

Всё это лишь констатации видов линий без всякого толкования. Без осознания порядка, хронологической последовательности нанесения знаков и надписей, вызванных реальными обстоятельствами использования камня, невозможно верно толковать графическое и стилевое своеобразие ни причиняющих, ни производных знаков, а также зависимость одних знаков и рядов от других. Невозможно и адекватное толкование семантических изменений в процессе превращения знаков. Тем более невозможно установить фактические языковые особенности – нельзя ни опознать язык, ни отследить языковые изменения. Наконец, порядок и последовательность написания вызывается не вообще любыми обстоятельствами (погодой, урожаем, нравом народа или правителя), а только теми, которые отвечают функции рун-камня и могут как-то повлиять на её изменение (погодой, пользованием, целевым воздействием). Поэтому нужно прежде всего ясно представить, какова была функция этого камня в этом месте в этот момент, т.е. в конкретной предметно-исторической ситуации. А для этого нужно сначала внимательно осмотреть предмет, сам камень. Как говорил один известный высокообразованный персонаж, «ежели один человек построил, другой завсегда разобрать сможет». Удалённо это можно сделать только по фотографиям, прорисовкам и описаниям. Это абсолютно естественная и закономерная логика обдумывания, азы источниковедения, поэтики и лингвистики, без чего ничего фактического понять нельзя, а только строить произвольные гипотезы.  

Казалось бы, дав полный отчёт о камне, авторы и начинают с назначения камня. Но ориентируются только на знакомый им, очень поздний опыт: «Функции рунических камней, включая самые ранние находки, были разнообразны. Поминовение было центральной заботой, наиболее очевидной в многочисленных надписях позднего века викингов (конец X и XI века)… Как интегрированные вербальные, визуальные и материальные носители, связанные с различными средами и контекстами, рунические камни могли выполнять множество функций. Поэтому  исключительно функциональный подход к определению явления недостаточен, особенно в отношении раннего материала». Однако вопреки этому косвенному замечанию о недостаточности поминального функционала, всё сводят только к нему, даже не догадываясь о другом. Как постоянно говорит Зилмер, «кладбище и стоящий камень предполагают памятное и посвятительное предназначение, в то время как последующее использование в отдельном захоронении проливает свет на более поздние прагматические и символические выражения». Не объясняя целого камня, сразу читают фрагменты произвольно как могильные атрибуты. Тем самым заранее предполагают значимостную ситуацию такой, какой она была на тысячу лет позже.

Но ведь целый камень поставлен раньше образования могильного круга и раньше захоронений его отдельных кусков. Это хорошо видно по схеме, где три фрагмента камня в правом верхнем углу указаны синим.

Сказано и прямым текстом: «Могилы (A1790, A4367), каждая из которых содержала фрагмент песчаника, кремированные кости, древесный уголь и погребальный инвентарь, были отмечены камнями разных размеров и располагались рядом с курганом A140 и под ним». «Стратиграфия указывает на то, что A1790 старше A4367, которая, в свою очередь, старше кургана A140». A1790 – второй от круга фрагмент – основание камня, сохранившееся на месте первоначальной установки. 

Несомненно, раз куски камня закопали в могиле, некоторые его важные (надписанные) части были элементами ритуала погребения (который, похоже, только зарождался у рунного камня, поскольку позже, уже забыв о нем, там сделали целое ритуальное кладбище). Но ведь камень был установлен раньше даже первого погребения, как минимум – с частью надписей и изображений. Необходимо понять, зачем поставлен, как использовался, почему был разбит, почему и как часть отбросили и забыли, центральный кусок опять использовали и надписали, а потом всё же похоронили. И это нужно понять до анализа всех начерков, до чтения, до выяснения системы письма и орфографии, до предположения языка написания и чтения. Это чисто технологический анализ предмета в уместных (открываемых по ходу анализа) обстоятельствах естественной и социальной культуры как искусно созданного произведения, анализ с точки зрения поэтики, устанавливающий фактическую ситуативную значимость вещей, обстоятельств, знаков. Напомню, что суть поэтики как понимания произведения слова в условиях вещей исчерпывающе объяснил ещё Потебня, а первое, верное лишь в направлении (не компаративное), лексикологическое приложение этого подхода к лингвистике сделал Шухардт («слово существует лишь в зависимости от вещи»). Значимость знака как локальное выражение системы знаков и значений в предметном контексте вполне стала общим местом с Соссюра, хотя промыслена ещё с Гумбольдта. Таким образом, теоретической базы достаточно для анализа, особенно если помнить, что было огромное число их последователей. Также как и предметных сведений о камне, раз уж можно хотя бы в общих чертах заметить фактические превращения камня из одного состояния в другое и попутные изменения в изображениях.

Вместо этого, только по месту находки и скандинавскому происхождению камня (т.е. мифологическому отождествлению местной вещи с местным смыслом), с порога принята установка, что тексты написаны германскими рунами по известному из нового времени абецедарию футарка, а язык «скандинавский»: «Некоторые разобранные последовательности отражают ранний древнескандинавский язык — условное /conventional/ обозначение лингвистической стадии, зафиксированное в рунических надписях в основном скандинавского происхождения с середины второго по конец седьмого веков нашей эры». При этом замечают нетипичные для германо-скандинавов руны: многоярусную ᛒ, зигзагообразную ᛊ, тоже отыскивая для них редкие поздние прецеденты в эпохе викингов. Но вернее искать не прецеденты в далёком будущем, а прообразы в ближайшем прошлом. Тогда следует обратить внимание и на другие аномалии – на принятые либо за описки, либо за каракули то ли ᛜ, то ли  (⋉); на ᚦ то ли D, то ли R с завёрнутым хвостиком, похожую на архаическую греческую или готскую 𐍂; на ᚠ, подобную латинской F. Учитывая, что эти знаки записаны порой с разным направлением ветвей, то и разнонаправленный порядок записей больше напоминает архаическое, в целом скорее этрусское и североиталийское письмо. Тогда вариантов озвучки каждого знака может быть много. Вот почему нужно определиться со значимостью рун до чтения текстов.

Произвольное предположение языка не поможет. Тем более по существующим представлениям, подтверждённым множеством ссылок, никакого скандинавского языка до 2 в. ещё быть не могло, максимум – диалекты общегерманского. Вот почему приходится подгонять факты, как это происходит уже сто лет, смещать «периодизацию… на более ранний срок». Однако даже по своим конвенциональным предположениям авторы либо не могут прочитать, либо читают неуклюже. Проиллюстрирую самое несомненное idiberug, где неудача не связана с плохо читаемым текстом, т.к. в слове допусти́м вариант только для одной буквы: «Символ ᚷ обозначает g, но может быть формой ᛅ n».

«Идиберуг может относиться к умершему, благодетелю или кому-то/ чему-то еще… Одна из возможных интерпретаций - составное женское имя идибергу в именительном падеже. Второй элемент bergu может соответствовать протогерманскому *-bergō, древнескандинавскому *-bergu (древнескандинавское -bjǫrg, существительное женского рода, означающее "помощь, защита; облегчение; кров")…  Замена рун u и g в конце может быть ошибкой при вырезании… Этимология и значение *idi- неясны… Имя I/īdibergu имело бы параллели в древневерхненемецком…» Возможно даже «idiberu[n]g[a]z или idiberunz для обозначения idibernuz…». Но всё же «idiberug лучше всего объяснить как имя/обозначение само по себе». Как видим, в основе простой перебор вариантов и подбор наиболее осмысленного. Если не обращать внимания на случайность и произвольность перебора, это правильно: по природе языка и письма-знака чтение только так и настраивается, соответствие языка и знаков устанавливается в переборе. При этом осмысленность знаков (нормативная форма и значение) определяется данным в опыте письменно-языковым контекстом и предметной ситуацией, а не априорно предположенными местными абецедарием и языком. Тут же вопреки предметным данным предполагается имя в ритуале поминовения, к тому же почему-то уникальное, не встречавшееся, и даже в этом качестве требующее правки нестандартных ошибок и описок, перестановок букв и звуков. Из чего ясно, что подбор неполноценный, сделан плохо. Проблема в том, что даже свой произвольный анализ заранее ограничили не только заданным языком, но и заданным функционалом. Это всё равно как угадывать имя героини по одной букве, одному узелку, вензелю картинки, нарисованной на пазлах, при сборе пазлов пренебрегая совпадением пазов. Понятно, что удача таких отгадок условна. Подбирая к букве слово, к слову – значение, а к значению предмет, можно лишь сделать вид, что пазлы совпали, буквы прочитаны верно, и тем самым посчитать воображение реальнее реальности.

Нужно не подбирать реальность к словам, а наоборот, подбирать слова к реальности. Если действовать непредвзято, объективистски, нужно по предмету, собранному (из пазлов) по ситуации, и по его ситуативному реальному функционалу найти связи имеющихся знаков в контексте возможных знаковых систем (соединить фрагменты картинки в целое), заметить указки локальных обозначений и восстановить пересекающиеся значимости (значения вензелей и красок по сути изображения), а уж потом читать каждое высказывание по отдельности (складывая из имён сюжет). Это многоплановая, последовательно решаемая задача по выработке научной установки чтения.

Тогда как при произвольном наскоке любой ясно воспринимаемый ряд знаков легко прочитать иначе. Конечно, нет смысла предлагать смехотворное, но нормальное для рунологии именование Ize baruch (Изя Благословенный). Учитывая явные этрусско-латинские признаки, уместнее прежде всего на латинском. Id ibi(t) Rug(ia) – это пойдёт Рюген, т.е. отсюда начинается страна рюгенов-руян (или ruga-складка, метафорически, ущелье, runae-руны, ruina-развалины, гибель). Окончание глагола на практике часто опускается (глотается, не слышится), окончанием дополнения вполне может быть более бледный знак следующей надписи: ᛁ или ᚥ. С таким же успехом можно прочитать и на немецком: Ite(m) (ist) beruht – также основан (этот населённый пункт, как и другой раньше) (тут любопытна диффузия ite-ist, озвонченная в ИЦЕ). На английском необходимо допущение несовременного произношения: it is barring – это есть начальный (кусок, рубеж, застава). На шведском:  idé bergig [беерьюг] – идея, план гористой (местности). Ничего не мешает прочитать и по-славянски: например, рус. иди берег(ом) [б’э́р’иэгъм], бел. ідзі́ бераг(ам) (в таком случае от Тюрифьорда по р. Сторельве вверх).

Все языки за исключением латинского кажутся совершенно неуместными. Но это лишь из-за доминирования компаративного германского консенсуса в учёных кругах и нормативного для него установочного компаративного представления о развитии языков. При этом все предложенные игровые версии чтения абсолютно уместны в открывшейся ситуации местности. И все так или иначе чётко проявляют другое, не ритуально-поминальное предназначение, а функционал дорожно-памятного ориентира: указателя местности, закладочного камня, план ландшафта, схемы маршрута. Кстати, именно такое использование первично: люди сначала осваивают местность и ставят указатели, а потом в ней живут, умирают, ставят надгробья, поминают предков и клянутся, а то и танцуют на их костях. По этому онтологическому обстоятельству более подлинным и уместным по ситуации освоения региона на рубеже эр можно считать латинский указатель – как (надъязыковое) известие гостей или гостям о тех, кто давно живёт на местности. Такой указатель и впрямь мог быть сооружён в этом месте. Путешественники, даже из Рима, могли на маломерных торговых судах проникать вглубь Скандинавии, в район Рингерике, как раз к этому берегу Тюрифьорда под руководством местных лоцманов – через Осло-фьорд и через реку Драмменсэльва (как минимум, волоком через пороги и водопады, не считая того, что уровень водности и моря был выше в римский климатический оптимум 250 г. до н.э.-400 г. н.э.). Но даже такое, с виду обоснованное предполагаемое чтение на самом деле совершенно произвольно, потому что опирается не на анализ реального предмета, а на воображаемое, прецедентное сходство знаков.

Таким образом, при всей выдающейся скрупулёзности археологической и эпиграфической работы, потрясающей обработке памятника и восстановлении текстов и начерков, подобный, но установочный рунологический и лингвистический анализ не выходит из рамок общепринятых установок и скорее даже не входит в русло научной филологии. Но не буду дополнительно повторять факты и доказывать тупики анализа в деталях, снова и снова разбирать частичные компаративные теории, поддерживающие неработающие нормы чтения, ссылаться как на основания анализа ни на чужие, ни на свои идеи и исследования (кому надо, тот легко разберётся по аннотированному списку работ – https://inform-ag.ru/author_info/3/). Лучше и надёжнее действовать апостериори, исходить из реальных письменных и языковых наблюдений и фактов, для чего раньше нужно осознать их место и роль на камне.

 

Разбор надписей

Сначала нужно установить последовательность чтения.

Легко исключить те руны, которые не могли быть написаны изначально. Как сказано, такова надпись на будущей грани центральной части H 2, по принятой транслитерации, s/behkḷgatfuṭþmdŋfiḍm???.

Далее, самые ранние черты вследствие природного и пользовательского износа должны быть самыми нечёткими. Такими являются, конечно, небуквенные знаки, штрихи, контуры, линии, лесенки. Они выглядят как единое полотно насечек, которое для краткости можно назвать сеткой. Известно, она располагалась не только на центральной части H 2. Что-то сохранилось как общий контур и на других кусках. Из-за плотности сетки понятно, что любая надпись будет перекрывать ячейки и тем самым портить сетку. В таком случае рунических надписей на лицевой части первоначально не было совсем, т.к. имеющиеся там надписи нанесены поверх сетки.

А вот надпись H 3, ek-g/wụlu:faḥido:runo, располагаясь сбоку вдоль сетки и читаясь снизу вверх, от основания камня и сетки, т.е. от точки ориентации, прихода путника, вполне могла быть объяснительным названием сетки. Чётко видимое слово runo прямо поддерживает облик каменного руна. Но расположение надписи удивительно: слишком низко для вкопанного стоящего камня, да ещё с обратным разворотом. Даже приседом и сломав шею читать невозможно. Единственно удобно зайти сзади и склонить корпус и голову влево. Вероятнее всего, судя по отклонению строки от вертикальной оси, из этой же позиции, на корточках, и наносилось рукой правши. Если камень первоначально не стоял вертикально, а лежал горизонтально, то под ним должен быть высокий постамент. Данных для этого нет. Разве что это позиция изготовления на рабочем столе. Так или иначе предполагается надпись на уже стоящем камне – как попутное или позднее пояснение к сетке. Первоначально ради неё (с пояснением) камень и делали.

Если присмотреться, то сетка нанесена с учётом фактического рельефа лицевой каменной поверхности. И сколы на камне, кажется, совпадают с контурными насечками.

Значит, камень вытесан с нужным рельефом, который дополнительно выделили рисунком. Вероятнее всего, по мифообразу соотнесения с местностью это изображение реального рельефа. Нижняя часть повреждена, но слева угадываются горы, справа извилистый берег и ровная поверхность с большим островом внизу (Готландом), внутри – выемки фьордов и озёр. Это слегка деформированный (как обычно для древности) план Скандинавии, что легко увидеть, соотнеся с реальной картой и с похожей схемой 16 в. С. Мюнстера.

 

    Понятно, что план сделан не столько для местных, сколько для гостей, в самом деле прибывающих  на северный берег Тюрифьорда и намеревающихся идти дальше. Сетка, видимо, показывает делянки хозяйского пользования, а также тропы движения. Во всяком случае лесенки налево очень похожи на перевальные тропы через горы. Они приблизительно совпадают с недавними путями на западный край. Самая чёткая верхняя лесенка может соответствовать маршруту современной дороги на берег Берген, а верхняя – быть указателем тропы через горный хребет Ломсегген, действовавшей до конца Средневековья. Читать план и сетку удобно, сев перед камнем, указывая в нужные секции, водя пальцем по предполагаемому маршруту, в том числе запоминая его наощупь.

А вот читать надписи на лицевой части, H 2, если бы они были на стоящем камне, совсем неудобно, даже сев рядом и свалив голову набок. Мало того, что они расположены не для такого чтения, они и сориентированы неверно для сетки, а также поверх неё, да ещё и путано сами по себе. Это значит, что они были сделаны уже после того, как камень был разбит, и его центральная часть использовалась отдельно.

Если сравнивать имеющиеся тут надписи, то из их относительного положения и вида можно что-то понять о порядке нанесения. Чем отчётливее надпись, тем, формально говоря, она позднее. Но в реальности старую надпись могли просто заново обвести, считая древние знаки понятными, современными. Признаки поновления присутствуют во всех надписях, но менее всего в idiberug (как двойное проведение черт). Поэтому предварительно её можно считать самой поздней. Но нельзя спешить с выводом.

Наиболее заметно поновление в комплексе 3-4, по принятой транслитерации ?m/m͡azabṭ и ?izbh/iilaes. Наглядней всё же не транслитерации, а сами руны, в их наиболее вероятном и технически обычном виде (каракули под ? опущены, красным указаны варианты обозначения, более вероятные для озвучивания). Слева от верхней надписи 3 видна бледная ᛖ предыдущего слоя, словно её забыли обвести, по виду и размеру сходная с двумя следующими ᛗ и ᛉ. Зато дальше три-четыре руны меньшего размера нанесены ниже и вразнобой, с обходом лесенки, будто добавлены позже, ᚨᛒᛏᛜ. Подобные признаки есть и в строке ниже: ровная часть ᛁᚲᛉᛒᛁᛁᛚ и сползание ᛚᚨᛖᛊ (возможно, далее ещё руна). Первые две руны расположены под ᛖ, а ᛚ может быть отнесена двояко. Само по себе сползание строки и разнобой знаков может сообщать, что знаки повторяли наудачу по лучше сохранившимся рискам: тогда могли слить в каждом случае по два слова разного периода нанесения. Или же буквы вставляли из неудобного положения – в первый или второй момент. Например, перед стоящим камнем (правше нужно стать на колени и сильно извернуться). Логически однозначная последовательность состоит из четырёх актов письма: при изготовлении камня поверх сетки написали левые короткие слова, потом на стоящем столбе приписали правые, а уже после на разбитом куске все четыре слова заново обвели в меру своего нового понимания.

В отличие от этого сложного случая надпись 5, интерпретируемая по большому желанию авторов как fuþ, первые буквы футарка, точно сделана ещё позже этого последнего периода написания: несоразмерно по отношению к прежним знакам и даже неравномерно для трёх знаков одного ряда, по фантомному домыслу слова в сплетениях сетки. При этом по фото видна поздняя неоднократность выведения одних и тех же линий, будто слово писалось вновь и вновь. Возможно, в какой-то момент у поновителей было то же ожидание букв футарка, которое до сих пор сохраняют и учёные.

 

На фоне этих надписей idiberug написана чётко, правильно и сориентирована для такого же чтения части камни, когда прежний бок принят за низ. Знаки в процессе написания слева понемногу увеличиваются по мере того, как у писца увеличивалась уверенность правильного размещения почти на пустом поле. Однако последний ᚷ, самый большой, как и следующий за ним такого же размера, но бледный и непонятный из-за многих повторов, всё же пришлось втискивать. Под надписью просматриваются не буквы, а скорее стрелка из двух стволов. Если она была элементом общей сетки, то по этому первоначальному плану могла обозначать морской проход от Готланда до развилки Ботнического и Финского заливов. Изменившаяся ориентация схемы, в принципе, не меняет значение прохода. Но вполне может быть, что в результате изменения ориентации схемы её перестали воспринимать как карту, во всяком случае – как прежнюю карту. Вполне может быть, например, что слово по локальной ориентации обозначало точку прихода к камню, как выше замечено, – берег оз. Тюрифьорд.

Другие варианты толкования заранее нельзя и предположить. Но в любом случае они как-то должны быть соотнесены со значениями других слов.

Ряд 2 справа, если с первым знаком, zbᚦm?, по авторам, «не имеющий никакого очевидного значения», очень похож на ученические каракули, сделанные в попытке восстановления предыдущего слоя сетки,  но с явным подражанием уже ранее замеченным надписям. Наиболее заметна связь с idiberug, но очевидны и другие переклички: две попытки многоярусной b, m, фоном просматривающаяся ᛞ; i (a или u), превращённая в z, как в рядах 3-4;  R, похожая на 𐍂 или ᚦ, как в надписи 5. Кроме того, многоярусные b напоминают опыты в 3-4 и лесенки выше, а m с треугольной добавкой – случайно подобную m в ряду 3 и одновременно m (или d) с треугольником в конце надписи 6 с боковой грани H 2 (из «неидентифицированных резов» ???, как раз так, как их удобно видеть при написании своих каракулей, заглядывая сверху). Всё это однозначно говорит о том, что автор ряда 2 не понимал, но анализировал и пытался рационально повторить предыдущие доступные ему надписи. Нет только отзвуков H 3. Значит, она уже не была в поле его зрения.

Этот опыт копирования позволяет заметить сходство надписей 1 idiberug и боковой H 2 (ряда 6) s/behkḷgatfuṭþmdŋfiḍm???: одинаковые ᚷ (то ли  g, то ли n), а также концевая часть под знаками ??? на прориси очень похожа на ᛁᛞᛁ (может, d с лигатурой: ᛁᛞᚹᚢ). Не понятно, какая надпись была прообразом другой.

Зато понятно, что они обе навеяны фрагментом H 3.

Обрезанный текст воспринимали (не по этой прориси, а по камню, позволяющему варианты) как (i)idv(i)rugo. Поэтому сначала его отразили на боковой надписи 6 ᛁᛞᚹᛁ, видимо, сделав приписку на узкой грани, восстанавливая прежнее слово (но почему-то не добавив rugo; возможно, добавка ᛁᛁᛞᚹᚱᚢ… была, но утратилась, скорее сколота). А потом (не обязательно прежний автор, но под влиянием его чтения) откорректировали на свободном поле 1 в ᛁᛞᛁᛒᛖᚱᚢᚷᛟ (следы такого написания есть). Остаток руны ᛟ на куске восприняли как латинскую V и передали в первом случае либо ᛁ, либо лигатурой ᚹ, во втором – многоярусной ᛒ (что подтверждает одинаковое латинизированное чтение букв на двух надписях), а ᛁ – как ᛖ, всё слово, конечно, гиперкорректируя по своему произношению и смыслу. Когда новый резчик углублял эти резы, то не повторил последнюю руну, на сетке, а потом он (или другой) исполнил поверх новые упражнения ряда 2.

Так или иначе понятно, что боковая 6 писалась раньше idiberug и этой второй редакции по обломку H 3. Как минимум, два обломка 1 и 3 были доступны первый раз. Сохранились в начале  признаки обломка 1 ek(s)g/wụ, причём с перестановками букв из-за колебания в направлении чтения: (ᛖ)ᚲᛊᛖ или ᚲᛊᛖᛁᛅ (не s/beh). То, что в надписи 6 имеется дальше, не соответствует недостающему обломку H 3 даже по количеству знаков. Средняя часть fuṭþmdŋfiḍm и выполнена более крупными рунами. Как было до этого, восстановить нельзя. Но есть ощущение, что в продолжении что-то читалось и записывалось двояко, в прямом и обратном чтении. Не буду гадать. Под верхними исправлениями угадывается только концовка: …ᛁᛞᛖᚱᚢᚷᛟ (не iḍm???). Несомненно, на толкование и написание idiberug эта концовка не повлияла: её уже не было видно.

Но второй раз уже в отсутствие обломков от H 3 поновитель, зная принцип письма, искал подтверждения своего выбора в других надписях. И правил-писал с учётом лесенок (в первой букве s в рамке, что позволяет её считать b) и ряда 3, отражая не только похожую m, но и весь ряд. Вопреки левостороннему направлению ветвей читано в ряде 3 справа (ᛖ)ᛗᛉᚨᛒᛏᛜ и записано справа, но с правосторонними ветвями, упрощаю по техническим причинам: ᛗᚦᛏᚢᚠᛏᚨ > ᚨᛏᚠᚢᛏᚦᛗ  (что передано как …atfuṭþm…). Судя по последовательной перекличке букв, в паре будто бы соответствуют звуки инг-а, б-в, а-у, дз-(т)ч, ме-ем. Несомненно, поновитель боковой надписи не перерисовывал руны, а читал их и со слуха записывал по-новому. Надпись 3 отразилась в середине боковой. Зато начало и конец боковой повторили опять же левосторонние руны ряда 4 …ᛒᛁᛁᛚᚨᛖᛊ, с написанием справа, но чтением сначала справа как  …ᛅᛁᛖᛊ > ᛊᛖᛁᛅ, а потом слева ᚠᛁᛖᛗ (ошибочно воспринятое как seh…fiḍm). Это значит, что автор боковой надписи, понимая смысл надписей 3-4, прочитал их по кругу (снизу-вверх-налево-вниз-направо) и смонтировал так, чтобы получилось одно высказывание. В левостороннем написании: ᛊᛖᛁᛅ… ᚨᛏᚠᚢᛏᚦᛗ…ᚠᛁᛖᛗ... Ряд всё ещё не полон. Очевидно, что откуда-то ещё были навеяны слова. Видимо, оставшиеся руны ᛁᚲᛉ из ряда 4  и каракули слева от него в виде вертикальной лигатуры трех ромбов ᛞᛜ  преобразованы в ᚲᛁᚷ и ᛞ□. Можно предполагать, что непонятные каракули слева ряда 3 тоже послужили поводом концевой части ??? (предположительно ᛁᛞᛁ-ᛁᛞᚹᚢ). Тогда по контурам этих каракулей можно вообразить вертикальный ряд сверху вниз  ᚱᛁ𐰨ᚢ. Но и без этой двойной неизвестности можно извлечь (и обобщить) звуковые параллели: а-иа, б-в, и-е, л-м, (дз) дж-г, инг-о/а. Л-м, скорее всего, является чьей-то ошибкой (либо древнего поновителя знака, либо прорисовщика). А все другие пары выглядят аллофонами, кроме б-в. Это позволяет думать, что многоярусная ᛒ читалась как греческая (кирилловская) в. На сложное вариативное произношение указывают и вариации носового призвука (он/ан/у, ме/ем), и редукция гласных, и различающая йотация гласного, и вероятные палатальные эффекты (г/дз/дж).  

Ещё интереснее, что ряды 3-4 писались с учётом целой H 3 ek(s)g/wụlu:faḥido:runo, повторяя левостороннее написание ᛖᚲᛊ Yᚢᛚᚢ ᚠᚨᚺᛁ ᛞᛟ ᚱᚢᚾᛟ (разделённое тут иначе для наглядности), но с правкой, перестановкой и перенаправлением в ᛞᛜ ᛁᚲᛉ ᛒᛁᛁᛚ(ᚨ) из 4 и в ᛒᚨᛉᛗ[ᛖ ᚱᛁ𐰨ᚢ].  из 3. Очевидно, что части надписей 3-4 в сокращённом виде связаны в круг. По логике перестановки  ᚱᚢᚾᛟ, замыкая круг, скорее всего, отражалось слева ряда 3, что сохранилось как каракули, подобно сомнительному ᛞᛜ ниже. Значит, ещё не было (ᚨ)ᛖᛊ из 4 и ᛏᛜ из 3. Как и предполагалось по линиям строк, левые части написаны раньше. Опять можно заметить дополнительные буквенные переклички: ᛊ=ᛉ, Y=ᛒ, ᚢ=ᛁᛁ, ᚺ=ᛉ, ᛟ=ᛜ. Новые звуковые замены (з-дз-дж, h-х-дж) указывают на специфическое произношение, где вместо шипящих Ш, Щ употреблялись ситуативно подходящие буквы. Случай y-w-в относится к смешению разных письменных систем, латинской, греческой и рунной. Одна замена (ᚢ=ᛁᛁ) визуальная в силу чьей-то ошибки, видимо, позднего поновителя. Его же ошибка выявилась и в ряду 3 с подменой ᛒᚨᛉᛖᛗ в ᛒᚨᛉᛗ(ᛖ).

Однако в этом сокращённом круге есть тройная неправильность в написании. Нижняя строка написана и читается слева; верхняя написана слева, но читается справа; левые добавки – если не каракули, то запутанные лигатуры. Вероятнее всего, это круговое чтение по мотивам боковой H 3 сделано позже путём приспособления ранее написанных рун и втискивания дополнительных для сходства с кажущимся прообразом. В таком случае основа надписи 3-4 могла быть написана раньше H 3. Чисто технически, устраняя нелогичности, можно угадать позиции исходных резов, но никак не правильность написаний (это лишь то, что сохранилось наверху каменного палимпсеста): ᛖᛗᛉᚨ и ᛁᚲᛉᛒᛁᛁᛚ. Это два коротких слова одно под другим. Второе, понятно, состоит из двух слов, записанных почему-то с уплотнением, чтобы соответствовать верхнему. Но все же исполнены они с одинаковым падением по строке, как уже предполагалось, в связи с тем, что писались на уже стоящем камне. Если отвлечься от того, чем были навеяны дополнения, то нужно понять, зачем они написаны поверх сетки едва ли не в центре, тем самым частично испортив её. Видимо, были указателем чего-то на сетке. А лигатуры ниже важного места дописывались к ним как дополнительные уточнения, но уже удобно на стоящем камне слева направо. Это, видимо, первый записанный (не считая исчезнувших под редакциями), а предыдущий – ᛖᛗᛉᚨᛒᛏᛜ и ᛁᚲᛉᛒᛁᛁᛚᚨᛖᛊ – второй слой рядов 3 и 4. Легко понять, что он появился тогда, когда добавили ᛒᛏᛜ и ᚨᛖᛊ. В силу незначительности добавок понятно, что это было небольшое уточнение какой-то точки на схеме сетки. В качестве таковой можно принять линию, в которую упираются две эти надписи и которая сливается с руной ᛏ. Может, это и была цель стрелы писцов. И по схеме берега Тюрьфьорда, и по плану Скандинавии это очень похоже на точку установки камня. Подтвердить или опровергнуть может только смысл слов.

Так или иначе боковая надпись 6 появилась позже этих редакций, но раньше, чем idiberug и чем fuþ, явно зеркально отражающее знаки fuṭþ с боковой (переправляя ствол t в þ). Легко заметить по расположению знаков, что слово 5, нанесённое слишком размашисто, заполняет весь пустой угол сетки, перечёркивая её. Возможно, это было новое уточнение для рядов 3-4. Значит, они как-то понимались, но в них ощущался недостаток смысла. Не мудрено, потому что лигатуры слева 3-4 (в которых зашифровано то ли runo, то ли rugo) никак не воспринимаются. Это значит, что добавлялись новые высказывания и смыслы. Если в самом деле слово – это признак fuþ-арка, то вполне может быть добавка восполняла утрату слова, обозначающего в предыдущих надписях руны – черты и резы, рухи и руши.

Конечно, это предположение лексического значения выделенных отрезков букв преждевременно. Но из-за того, что выделенные сегменты, графемы (включая восстановленные), варьируются в похожих позициях похожих текстовых построений, их можно, во-первых, считать отдельными словами, во-вторых, словами со сходными значениями. Для некоторых из них есть и формальное текстовое подтверждение их словности. То же fuþ (если даже это что-то другое по значению) выделено размером, изолированным размещением. А runo – графически выделено точками в ряду рун, rugo – размещением в разных контекстах, risu – своеобразием одной лигатуры.

И разного типа слов, выявленных тем или иным способом, обозначением и варьированием в контекстах, обнаружилось уже много: eks, ekzo, iks, seia, do, ve, v, va, hido, to, meza, viil, idi, rug…  По установочному стилю (т.е. по бытовому и научному консенсусному опыту учёных пользователей), усиливаемому традицией латинской транслитерации рун, эти или подобные выделяемые слова (если не откидывать обычных ошибок поспешного выделения) кажутся германо-скандинавскими. По автоматическому стилю живых пользователей той эпохи, как установлено, дело обстояло совсем не так. При любой перекличке и перелицовке слов было видно, что поновители многого не понимали, но делали исправления (думая, что не понимают чужое) по норме прежде всего авторитетного для них языка, которым выглядит латинский. Об этом говорит хотя бы многоярусная ᛒ, которую исполнили своеобразно, чтобы не смешивать с латинской B (а звук другой руны – с F). Не считая деталей (даже деталей паралатинских написаний), на которые я уже указывал, вот явные латинские реализации: ex-из, exo-вне, via-путь, ruga-рубец, runa-руна. Понятно, при плохом владении чужим языком возможностей толкования очень мало. Поэтому неизбежно доминирует модель родного языка. Она так или иначе проявляется через буквы в произношении, в невольной коррекции при транслитерациях и повторной записи, в членении текстовых сегментов по указке речевых, в замене с виду чуждых слов на органичные синонимы, в пересогласовании слов в новом предложении. Всё так или иначе уже показано на примерах. При том что надписи коротки, текстов мало и контекста не хватает для стопроцентного анализа, вот для наглядности самые проявившиеся формы слов: idi-ide-idvi-idive-idivi, viil-viila-yulu, rug-rugo, at-ot, vaɦi-vaze. Несомненно, некоторые из них выделены как контекстные допущения (и таких по случаю может быть много на самых разных языках: нем. rügen-ругать, корить, фр. rugir-рычать, выть, англ. rouge-румяна, помада, rug-ковёр; фр. ville-город, англ. wheel-колесо, круг). Но во-первых, допущения буквенно вполне точные, а во-вторых, важна их неслучайная однородная системность. Все они в целом, но в основе (не во всех случаях) свойственны только славянскому лексико-синтаксическому шаблону.

Если даже не так, если этот промежуточный вывод поспешен, то всё равно по точно выявляемым особенностям превращения предмета, по изменениям признаков, стиля начертаний, по производной зависимости деталей и характера одних знаков и надписей от других, по комбинаторным перестановкам знаковых сегментов и внешней грамматике текстовых переменных точно устанавливается последовательность появления и соотносительное фонетическое значение большинства знаков и даже синтагматический стиль применённого языка. В нём нормально вариативное грамматическое построение, со свободной позицией субъекта и предиката, согласованием членов, развитым словоизменением и словообразованием.

А уж какие конкретно выявятся языки будет ясно только в конкретном чтении каждой надписи. Если с учётом всей фактуры камня, диспозиции надписей и сочетаний знаков, получится связное и правильное высказывание, поддерживающее ранее установленные предметные смыслы, то это и будет доказательством верности анализа.

 

Сборка чтений

Начну с предварительного суммирования открывшейся последовательности написаний на камне. Для отталкивания удобнее взять общепринятые транслитерации. Поскольку все надписи оказались многослойными, с разновременными редакциями, приходится, пренебрегая моментами возможных пересечений вариантов во времени, располагать их сначала по общецелевой относительной последовательности. Она вытекает из предметного смысла и предназначения камня. После наблюдения видимых технических связей предмета и знаков при написании надписей, даже если пересечения где-то интерпретированы неверно, всё целое можно понять уже полнее.

Сетка. Нанесена при изготовлении камня с прикладной поместной целью его установки (для ориентации общины и гостей-пользователей на местности).

?m/m͡azabṭ(o) и ?izbh/iilaes. Выполнены вертикально по лицевой плоскости снизу вверх для чтения. Поперёк (или слева от них по строке), горизонтально по камню – предположенные лигатуры *rizu и *do. Надписи добавлены по мере пользования поверх сетки для её уточнения, но неоднократно пополнялись позже с новыми расширенными целями.

ek-g/wụlu:faḥido:runo. Сделана на левой грани стоящего камня снизу вверх как вынужденное внешними обстоятельствами пояснение к сетке и нескольким неоднозначным надписям. Разбита вместе с камнем, чтобы отменить прежний порядок пользования надписями, сеткой и камнем.

s/behkḷgatfuṭþmdŋfiḍm??? Перенос предыдущей надписи и её назывной функции с сохранившихся кусков разбитого камня на кромку центрального фрагмента камня, используемого в новой ориентации как старый зашифрованный символ, с попытками восстановления первоначальных начертаний и смыслов, в том числе после новых покушений на целостность остаточного камня.

idiberug. Восполнение по вновь обнаруженному прообразу (куску начального камня) заметной части старой разбитой надписи, утраченной при переносе на новый бок (в предыдущей надписи).

fuþ. Восполнение не воспринимаемого в сохранившихся надписях сигнала местного своеобразия (обозначений от местных деятелей до местной системы письма).

zbþm? Опыт неумелого и незнающего, но ритуально-символического повторения и воссоздания отображённых на камне знаков и смыслов (возможно, подготовка погребального обряда).

Уже по этим несомненным данным в общих чертах понятна история и судьба этого рунного камня. Он был поставлен гораздо раньше захоронения его обломков. За всё время отношение к нему изменилось от чисто прагматического, как полезного или вредного камня-указателя, до сакрального. Надписей под знаками было намного больше, чем замечено и предположено при разборе. Тем больше можно сделать фактических чтений, воспринимая центральное поле знаков в разной связи.

Исходя из места расположения на перекрёстке дорог, народов, интересов и зримо проявившего какого-то реального конфликта, заранее можно понять единую тематику надписей. На раннем этапе она должна быть связана с обозначением и распределением владений, потом – с уточнением границ и путей, ещё позже – с уточнением ориентиров и самих обозначений вплоть до установления формы и значимости знаков. Важные для писцов детали местности можно установить только из чтения. И чем точнее будет чтение, тем больше будет самоочевидных, подтверждающих чтение деталей.

Не думаю, что только из особенностей и расположения рун, без привлечения предметной семантики, можно восстановить все превращения, которые случились с самыми ранними надписями, сохранившимися как 3-4. Количество напластований заранее не известно, отчего и нельзя принимать на веру ни одно начертание, не говоря уж о том или ином языке.

Надпись H 3 гораздо достовернее. Она бытовала, кажется, сравнительно меньший период времени и подверглась минимуму искажений, а по виду испытала только одну правку. Удобнее начать чтение именно с неё, чтобы обнаружить язык и конкретное проявление реальной ситуации.

По внешним признакам текст написан ясно, с выделением каждого слова точками. Легко заметить, что первые пять рун исполнены с разрежением относительно всех остальных. Причиной является правка, заменившая более широкие руны узкими. Это частью отражено на прориси (под ᚢ просматривается ᛞ). Но Зилмер и Вассхус отразили не все варианты начала надписи, которые можно, хоть и с трудом, обнаружить и угадать на фото (буду показывать их по мере необходимости). Их предпочтение ᛖᚲ(ᛊ)ᚹ(ᚷ)ᚢᛚᚢ: ᚠᚨᚺᛁᛞᛟ: ᚱᚢᚾ(ᚷ)ᛟ дано с сознательным пропуском третьего знака (даже предположенного так, как я отметил в скобках). Несомненно, знаки (прежде всего ek, а не eks) выбраны так, как удобнее для заданного «нордического» чтения. Даже технически это игнорирование записанного факта и признание фактом компаративного фантома (тут местоимения Я). Их перевод с этого реконструированного древнескандинавского: «Я, Вуллу (Гюльлу), писала руну». Не говоря уж о полной необязательности и трансформации онима, семантика не предметна, а искусственна и умозрительна. Сведения о писце рун неуместны на надгробном камне. А т.к. на нём много рун и надписей, слово руна в единственном числе может быть употреблено только предельно фигурально, символически, никак не в смысле конкретного писания и письма. Такое высказывание невозможно, строясь как элементарное логическое противоречие (contradictio in adjecto). Ссылаться на такие же условно верные прецеденты – это ещё больше игнорировать логику, апеллируя к консенсусу (argumentum ad verecundiam, argumentum ad populum). Тем более сразу исключено, что речь, может, и о ругах Ругаланда, греч. или рус. руге-плате (например, метафорически, о ритуальном плаче).

Тем больше неопределённости, что по прориси и фото предпочтителен другой вариант, состоящий из подвариантов: ᛖᚲᛉ:Yᚢ(ᛞ)ᛚᚢ: ᚠᚨᚺYᛞᛟ: ᚱᚢᚾ(ᚷ)ᛟ. Не следует сразу ничего исключать. Невольно приходится перебирать варианты записанного и сравнивать их с реальностью. А именно: сравнивать моделируемый текст с тем или иным предположенным реальным (не компаративно придуманным!) языком в предметно-семантическом (не лингвистическом!) контексте реальной ситуации.

Поскольку варианты озвучки всех рун уже установлены в комбинаторном анализе всех слов и предложений, нет необходимости в выведении их из текста с помощью комбинаторно-позиционного анализа знаков этой фразы. Так или иначе обнаруживаются признаки латинских букв, а то и слов, вплоть до графического выделения латинского (или даже греческого) предлога, разного употребления Y (как J, I, а то и V). Уместность латинского языка гораздо выше, чем древнескандинавского. В отличие от этого условно воображённого фантома, латинский – реальный, многообразно зафиксированный, широко распространённый в документах язык того времени, а чуть позже – вообще нормативный для всей европейской книжности. Поэтому он вполне мог как-то отразиться даже в такой глубинке. Не составляет большого труда подобрать и более или менее согласовать латинские слова, тоже записанные с некоторым своеобразием. Ex ullo facito (faxit) runae – из всякого (места?) сделает (ожидается) руну (знак), варианты: ruinae (разрушение, гибель), rheno(nem) (шкуру, покров, защиту). Само собой, это тоже условно верное построение, но внутренне оправданное тем, что его мог сделать местный плохой знаток латинского, подгонявший чуждые звуки и слова под своё письмо (не оговариваю очевидные звуко-графические редукции). Такому же грамотею можно приписать греческую фразу, например: ἔξ(ω) ὕλου (ξῠ́λου) ὑ(πό) αἰγῐ́δε ῥυῆναι – из лесу под защиту стекаться. Надписи выглядят многозначительными предупреждениями или инструкциями прибывавшим странникам, обещая, по усмотрению чтецов, загадки, смерть или защиту. Совершенно сказочный камень на перекрёстке дорог.

Пределы уместности таких высказываний тоже очень малы. Хоть они отвечают какой-то реальной ситуации (пункт прибытия иноземцев мог быть под священной охраной), но странно писать об этом местными рунами: либо гости не прочитают, либо местные прочитают, но не поймут. Всё это не работает без постоянного сопровождения местных защитников и толкователей (а значит исключает необходимость надписи на чужом языке или даже необходимость камня). Но самое главное по уже известной предметной ситуации, такие надписи никак не связаны с сеткой на камне. Если что-то подобное читалось, то это просто вторичный случайный примысел, такой же как примысел поздних местных пользователей и поновителей камней, будущих рунологов.

Поэтому гораздо вернее предположить какой-то местный язык с латинским влиянием. Если здесь был пункт встречи язы́ков, то вполне может быть, что местные писали на своём языке с использованием интернациональной лексики. Вероятным может быть норвежский или шведский, почти тождественные для имеющегося повода, но, конечно, не в современной, а иначе латинизированной орфографии (таковы руны в виде Y). Как писали и говорили в Скандинавии на рубеже эр – по-настоящему не известно. Это, по сути, первый неискажённый памятник. Почти все другие дошедшие рунические надписи многократно поновлены и на поверхности отражают почти современные представления. Ранние шведские тексты в современных знаках написаны если не на латыни, то латиницей с доминированием германской грамматики (например, Västgötalagen 13 в.). Не гадая, проще подставить созвучия современного языка, полагая, что он, как и все, по Гумбольдту, «завершённые» языки (дошедшие до возможного совершенства на базе исконной произносительно-мировидческой материи и формы), сохраняет и восстанавливает в себе свою подлинную древность. Ex hjulen va gutar runor – бывшие круги да гута руны, т.е. руны-план бывшего круга местности (или даже пути – väg) вплоть до готов, объяснённые их рунами. Латино-греческая приставка используется как лексикализованный термин. Шведская запись юла избыточна, но сохраняет подобие «латинскому» Y (как и gutar). Va имеет, как и рус. да, не только междометную и союзную, но и модально-предикативную функцию. Выделенные окончания – современные реализации каких-то древних неясных окончаний, скорее всего, носовых звуков, гудов. Может, поэтому guta записана как guda, с сильной местной мотивацией. Скорее всего, так и говорили, поскольку подобное озвончение ситуативно сохранилось в поздних гот. gutþiuda, лит. gudai и бел. гуды.

При всей предположительности описательно-номинативной фразы в ней точно указан предмет: камень, сетка, знаки письма, однозначно понимаемые как план именно этой конкретной местности. Лучше всего это подтверждается тем, что исторический район до сих пор называется Ringerike, буквально, кольцо-страна: кольцевая держава, мир кольца. Какое кольцо имелось в виду, не известно (точно не толкиновское). Скорее, это не круги поселений, а географически-путевое обозначение, вроде Полярного круга, но с признаками водности (ср. rin-течь). Термин напрямую касается Norway-Северного морского пути. Noreg вообще выглядит по смыслу обобщающим производным от Ringerike. Опять подсказки, что Тюрифьорд был частью морского пути-кольца (может, от Юла-Юдландии, как записано в другом варианте ydlu). Относительно берега Осло-фьорда берег озера расположен сейчас где-то на 50 м выше. Начало всех событий и названий может относиться к бывшему когда-то периоду повышенной водности. Об этом по смыслу, хоть в орфографически другой форме, и было написано на камне. Но поскольку нет полной точности выражения, то и этот вариант является вторичным чтением, кажется едва ли не случайным наваждением письма.

При другой реализации знаков, по фото с увеличением и без латинских привязок, вычитывается ясная фраза, близкая «шведскому» смыслу, но с явным белорусским акцентом: ᚨᛞᛉ:Yᚢ(ᛞ)ᛚᚢ: ᚠᚨᚺYᛞᛟ: ᚱᚢᚾ(ᚷ)ᛟ – адз (ац) юлу-идлу ва ґудо руно – из Юла в Гуду руно, т.е. план местности на пути из Jylland в Гутланд. Знак Y не обязательно латинский (такие встречаются в древних средиземноморских и евроазиатских рунах). Озвончение d предпочтительно как единое для трёх позиций. Ац, конечно, могло быть исправлено в сходное на слух латинское ex позже. Все слова тоже употреблены как термины-идентификаторы, должно быть с ясной мотивацией. Пока хорошо понятно по камню, что руно – никак не руны, а лоскут, полотно меток, будто копия на камне шкуры с рисунком, что указывает на очень раннюю стадию языкового состояния (руно-шкура и руна-знак имеют общее происхождение из рушания-ранения материала  – https://inform-ag.ru/publications/420/). Вполне может быть, что так сохраняли старую карту как образец для новых мореходов. Труднее понять другие слова.

Юдла-ютла через Y мотивируется как идла, сухопутная. И смысл фразы предполагает, что никакого кругового водного пути от Юла до Гуды быть не могло. Разве что действовало круговое каботажное плавание мелких судов вдоль восточного (или западного) берега по проливам и по юдолям (уделам). В таком случае Юл мог быть в них осью ориентации и естественной перевалочной базой маршрутов и грузов, осью разворота, вращения (wheel, юла, вьюла). Тем более, что полуостров чётко сориентирован с юга на север. Плыть на юг – это на юл, ad/ek sydl (англ. south, нид. zuid), на тепло, на ругу-плату, обратно – на гуды, в холод, худы ход (бел. худой, плохой), но если домой и за выгодой-га́дой – god. Возможно, готы (гути, гуды, гёты) были главные древние море-ходы, гуто-ходы в этой южной части Скандинавии, как позже норманны. Как раз их землю с трёх сторон огибает море. Впрочем, задолго до этого (ранее 10 т.л.н.) на месте проливов была суша. Юл был одним валом (отсюда название) и соединялся с Гудой, а Балтийское море само было внутри себя кругом – озером. Производные формы юла-вала многообразно варьируются в разных традициях и могут быть вычитаны в надписи, как я демонстрировал в скобках. Дополнительно: Jul, jol, hiol, hjul, iulius, wal, vold, Welle. Легко подбирается подходящая фраза с немецкой правкой: aus Jules wo Gude ränne – (взгляд) из Юла, куда р. Гуда течёт. Если подобные надписи делали, то со всеми коннотациями они указывают на невозможно давние времена. Тем более это сомнительно, что руно сеткой на камне фокусировало не водный путь до Гуды, а именно округу Рингерике с краем Юла как с точки обзора.

При большом внимании совсем плохо просматривается ещё один вариант: ᚠYᛞᛉYᚢ(ᛞ)ᛚᚢ: ᚠᚨᚺYᛞᛟ: ᚱᚢᚾ(ᚷ)ᛟ. Он без труда читается по-украински: від сідлу ваґіду руґу. Седло тут – прежде всего седловина, точный указатель места установки камня. Из-за одинаковой передачи разных задненёбных звуков возможны разные озвучки и смыслы, с переходом от украинских к белорусским, польским и другим: от седла вихіду руху (движения воды), от сидла в огіду-порядки ругів, руны от ся(д)ла в угіддю (угодья; пол. siadłu, ugody-сделки), от сидла ваги до руги (от поста учёта до платы).

Прежде всего нужно разобраться, к чему тут седло. По первому географическому смыслу – это низина и разрушающее русло выхода воды. Когда Балтийское море было озером, переток воды из него происходил через Среднешведскую низменность (остатки в виде р. Гуты и Гёта-канала есть до сих пор). Карты разных стадий становления моря вплоть до последних возможных переливов 6 т.л.н. см.: S. Björck. The late Quaternary development of the Baltic Sea basin. January 2008 –  – https://www.researchgate.net/publication/285689231_The_late_Quaternary_development_of_the_Baltic_Sea_basin.

Наглядно с обозначением той и нынешней береговой линии на карте Д.А. Субетто: История формирования Ладожского озера и его соединения с Балтийским морем // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). СПб., 2007, № 1, с. 111-120 – https://cyberleninka.ru/article/n/istoriya-formirovaniya-ladozhskogo-ozera-i-ego-soedineniya-s-baltiyskim-morem).

 

Видимо, правая часть слива нагонной волной доходила до седловины Рингерике. В той точке поворота потока на юг и был уместен промежуточный узел водного перехода к Юлу с планом окрестности и угодий для снабжения экспедиций. А это могло происходить без препятствий, если и все местные были одних нравов, одной нравственной и языковой принадлежности.

По карте понятно, что спускаться к Юлу гораздо короче по южному стоку потока, сгону вод из Балтики вдоль Гуты (за которой, как ни странно, провинция по имени Сконе). Не факт, что этот путь был удобнее. Судя по географии, и высотам над уровнем моря, на юге поток был более бурным, гудел местным гудзоном. Но это бы точно соответствовало названию маршрута. Однако – из Гуды в Юл. Поскольку на камне записан обратный маршрут, то по верховьям действовал путь через Рингерике. Скорее всего, чтобы не идти против течения потока, забирались в оз. Тюрифьорд, как-то соединённое с Венер(н)ом (вероятнее всего, реками таяния ледника), и с другой стороны сплавлялись в Балтику. Уже это вполне бы поддерживало идею кольцевого пути, края водного кольца. И, как ни удивительно, карта Мюнстера 16 в. похоже отражает эту, гораздо более раннюю ситуацию.

Тем не менее совокупность правильных чтений требует обоснования и маршрута из Юла в Гуду. Запись вагіду, которая среди прочего была истолкована с редукцией А, неуместна для украинского произношения. Буквально написано либо в ахиду, либо в аґиду. Можно предположить русскоязычного писца, свободно редуцирующего понятные ему украинские звуки: от седла в охиду-оходу руху-рушу (от Юла в обход движения-разрушения), от седла (развилки Юла либо на север, либо на юг) в огиду-тяготу ругу (в дурные порядки, нравы руги). В полной мере эти маршрутные подсказки уместны лишь тогда, когда появились датские проливы в обход Гуды, мимо Готланда, первоначально совсем не бурные, возможно, с сезонным реверсивным движением воды. Это было бы идеальным для судоходства. Но по необходимости использовались и северные маршруты. Хотя и северные, и южные были под жёсткой ругой – под контролем хозяев и за какую-то пользовательскую плату. Таким образом, страна Кольца оформилась в свой большой круг.

Остаётся понять, кто был хозяином маршрутов. Для этого нужно ещё раз прочитать максимальную запись, как она буквально записана со словоразделами точек, с теми огласовками, которые обнаружились как самые ранние, с оппозицией украинским, с максимально допустимой (т.е. русской) редукцией и переразложением-переосмыслением фразы.

В русском оглашении надпись сообщала: выд сы(у/д)лу во гыдоу ру(н/г)оу. Если задуматься о смыслах, вызванных редакторской путаницей букв, то можно заметить незначительные разночтения и дополнительность. Сыу(д)л – это вариации одного корня сiэл-сiэу-сiэв-сiэд (но фонетически с твёрдым С, как в петербургском говоре сэмь, а не семь, а в московском далса, а не дался) со значениями «остановки, оседания, оседлости, сева». А звук У в сочетании с Г так или иначе осуществляется через носовое гудение, что провоцирует фрикативность Г и, по смежности знаков, отображение им шипящего звука (Ж,Ш, Щ). Наконец, оук в окончаниях тоже предполагает двойное чтение (у / ов). Именно эти особенности провоцируют путаницу слов при восприятии на слух (если была авторитетная  передача сведений) и вытекающую из неё правку (Д и Г были написаны раньше). Обозначение Ы (особенно в сочетании yu) намекает на не вполне ясный для писца звук. Но это было не столько от неразвитости, а от естественного желания отразить многозначность, поскольку так ощущалась для автора сложная мотивация слов. Выд – выйд(енное), выд(анное), случившееся, вид(имое), (при)вад(ное), вед(омое) (сейчас закрепилось вид: греч. эйдос как выйдость, видимая схема-идея предмета). Сыло – (за)сел(ённое), жыл(ое), (с)сыл(ьное), щел(ьное), т.е. дольнее; семантическое варьирование объясняет и поддерживает шепелявое, новгородско-северное произношение С=Щ. Гыда – угодное, пригодное, приходное, угадное, разумное, в самом деле, наконец, и гідное, достойное, а в пределе – гидкое-отвратительное. Прошло очень много времени, когда мотивация утратилась и наследники отгадчиков мира стали готами. С виду неопределённое, диффузное написание отражает внутриязыковую семантическую диффузию языка, ещё не завершённого, не отложившего все свои внутренние формы в значения. Если приводить самый ранний смысл к современной, главной определённости фразы, то сказано про изображённый на каменной сетке вид маршрутов и делянок от села в угоду (угодья, порядок, власть) и гаду-разумение ругу-руджу-рущу, как закрепилось позже – русью. Именно этот смысл максимально соответствует виду и функции камня. Хотя удивительно, мифически легко план масштабируется и в уменьшенной пропорции. Как сказано, этот берег Тюрифьорда похож на целую карту Балтики.

Так или иначе это значение исключительно местное, прагматическое, древняя русская практика деления места по секам-секциям хозяйствования. Нет никаких сомнений, кто осваивал эту местность и резал эту надпись.

Но потом по мере пользования землёй и камнем произошло поэтапное переосмысление и правка. Написанное читалось даже на ранней стадии по-разному: выйд с идлу во гуду ругу, вид с юлу-югу в угаду рунну… Не буду пытаться восстанавливать все шаги с участием самых разных пришельцев и любителей. Достаточно понять последнюю русскую правку, уже в деталях выделенную раньше: ex yulУ В a(i)gidЫ rugЫ – из юла (от Римского вала) в эгиды (в союзы, в нравы и под защиту) рущи-руси. Прописными кирилловскими буквами выделены остатки и сигналы старой русской речи. Всё остальное – переработанные и усвоенные заимствования. Правка произошла уже в римскую эпоху, не только с преодолением внутренней диффузии языка, но и с подстройкой под авторитетные (римские, греческие, европейские) значимости и с утратой знания об их славянском происхождении (например, руги появились позже под влиянием полной латинизации).

Как и предполагалось, эта боковая надпись первоначально была сделана на целом камне после его установки, поскольку первоначальных меток на сетке оказалось недостаточно для ясности схемы всем пользователям.

Можно вообразить, что на сетке появилось в первую очередь.

Первой помаркой поверх была руна ᛏ как указатель на схеме точки установки камня для ориентации на местности. Это нужно спустя довольно длительное время, когда сетка уже не понимается однозначно, но её предназначение известно и понятно. Если это было сделано на стоящем камне, то направление стрелки справа налево (от точки входа в местность с воды Тюрифьорда), если при новой ориентации усечённого камня, то вертикально снизу вверх. Замечу, это предположение никак не навеяно обнаружением новых черт или правок на камне. Только подтверждённым общим смыслом камня и диспозицией ранее установленных знаков (размеров, соотносительностью контуров, линий, строк написания) в контексте уже обнаруженной, а теперь лишь уточняемой ситуации.

 Приходит момент, когда и стрелка уже не понятна, необходимо словесное пояснение непосредственно к ней. Уместно, если рядом с указываемой точкой (не со стрелкой), с пробелом, т.е., по факту, слева и выше стрелки. В одной строке два сходных по размеру и расположению знака: ᛗᛉ. Установлено, что они правлены. Предположительно, было ᛖᛉ, ez. В открывшейся древней русской диффузии письма и оглашения понимать можно ЫЗ-из (равно: отсюда, тут). Это вполне соответствует точке ориентации и движения из. Могло быть написано как на стоящем, так и на частичном камне.

Если и эта предложно-указательная предикация становится не понятной (например, сбивает гостевое англ. ax-топор или местное, предположим, исл. ás-ось, шест, голл. as-ось, зола), необходимо значимое слово. Уточнение совершается путём правки – дописывают две руны по краям: ᛗᛖᛉᚨ, МЕДЗА, межа. Почему-то смысл меняется существенно: точка превращается в границу, в самом деле – в ось. Такое уточнение необходимо, если произошла смена ситуации пользования. Значит, появились иноязычные пользователи, установлен договор с ними и проведена межа пользования территориями. В таком случае изображённой межой может быть ствол руны ᛏ. Южная часть отводится одним, северная – другим. Северяне местные, а с юга те, кто пришёл по воде и написал слово МЕЖА.

Но тогда местные уже не могут понять ez / as. Пишут для них специально, ниже: ᛁ(ᚲ)ᛉ. Видимо, ᛖᛉ-ИЗ, т.е. по-русски, повторяя что было раньше, пишут хозяева камня, но с последующей уточняющей правкой, причём не разовой: es, aus, eks. Вероятнее всего, на этой же стадии и сбоку на H 3 поясняют географическую ось ориентации: АЦ-от села-седла берега Тюрифьорда.

Спустя длительное время прежние мотивы забываются, но чтение двух слов противоречиво: ось – абстракция, а межа конкретна. Справа от es, дублируя МЕЖА, для местных добавляют ᛒᛁᛁᛚ (первоначально скорее *ᛒᚨᛚ), англ. wall, гол. wal-вал, берег, шв. vall-вал, пастбище, нем. Welle-ось, вал, волна, дат. vold-вал, насилие, исл. völlur-луг, равнина. По слову и коннотациям видно, что межу как-то усилили физически и социально. Чем больше изменена форма и больше дополнительных коннотаций, тем позже слово и язык (могли появиться в этой ситуации).

Ещё проходит время, и сомнительны уже и эти надписи. Правее последней добавляют ᚨᛖᛊ (в последовательных правках ᚨᛖᚲᛊ-ᚨᛖᛊᛊ-ᚨᛖᛊIᛊ), ст.англ. eax, дат. akse-ось, англ. axis-ось, вал, лат. axis-ось, вал, небо. Проблема, решаемая проведением нового вала уже не только с местными северянами, но и с новыми пришельцами с воды, которым к тому же требуются орфографические ухищрения для передачи их привычек слышания. Новый вал – линия через ᛏ, развёрнутая на юго-восток. Она, видимо, и названа добавкой в первой строке справа: ᛒᛏᛜ, по смыслу – (межа, упирающаяся) в ту, в то, вторая. Слово или не дописано или писалось в несколько приёмов. На самом деле просматривается ещё буква ᚱ, что позволяет восстановить слово, похожее на польское wtór-втор (отзвук, повтор, подголосок). Новое межевание, конечно, касалось какой-то большей территории. Вероятнее всего, именно в этот момент схему стали понимать в максимальном расширении как карту всей Скандинавии и перенесли на неё границы привозной карты-руна (шкуры), может, доработав рельеф камня.

После этого новые слова формально не добавляют, а вычитывают в сочетаниях уже имеющихся букв, например: лат. vallum из того, что было до ᛒᛁᛁᛚᚨᛖ (< *ᛒᚨᛚᚨᛖᛊ). И как уже ясно, начинают правку имеющихся слов, чтобы согласовать их и привести в состояние связных высказываний. Уже один факт исправлений рун говорит о том, что камень находился в свободном доступе для всех обитателей. Славянская часть в правке ещё не нуждалась, а нижняя превращается из ez val aes (из вала ось) в ᛁᚲᛉᛒᛁᛁᛚᚨᛖᛊ, т.е. *ek/x hweol eak/x, с какими-то неустоявшимися произношением и орфографией, позволяющим двоякое чтение, черомутие-чертопутание, по П. Лукашевичу: «из круга ось»  постепенно перетолковывается в «я круга ось». т.е. я, читающий эту фразу, сам решаю, где в круге ось, граница, вал, межа.

Но раз одним не понятны отдельные слова, а другими замечена чужая портящая правка, невольно начинается семантическая гиперкоррекция, переосмысление от всего целого набора знаков. Самым простым для хозяев было прочитать две строки последовательно как одну и так, как знаки выглядят по-славянски: МЕЖА В ТО Р / ИЗ ВАЛА ЕС. Простейшая этимологическая подгонка, связанная с текущей значимостью букв и даже в рифму: межа в до-рись вала из, т.е. от вала. Очевидно, что теперь уже всё поле записи воспринимается межой, полосой отчуждения. Поэтому под ним пишут для себя памятную лигатуру, шифровку, чтобы своевольники не отгадали и не переправили:  ᚱᛁ𐰨ᚢ ᛞᛜ, ризу до, т.е. до рисок и рысю до – управляется земля рысями от берега до указанной резами линии. А напротив, наоборот, вписали крупно и в привычной ориентации fuþ, точнее, ᚠᚢ𐍂, ВЫР, вир, водокрут и столпотворение, толпа (ср. лат. vir-человек, мужчина, герой, лит. vyras-муж, нем. wir-мы, рус. вира-денежная пеня за убийство свободного человека). Таким образом, окончательно оформили и узаконили межевание. Несомненно, тогда же исправили и боковую надпись H 3, посчитав её искажённой, т.е. не воспринимая уже своего древнего смысла, а добавляя латино-греческие концепты и своё текущее глобальное видение всего мира (из юла в эгиды руси).

Их оппоненты, не умея воспринять целый текст и довольствуясь выхваченными словами, вынуждены были переосмыслять ситуацию радикально, исходя из практического интереса. И массовое присутствие разных групп в одной местности с новым дележом сфер дохода, и самовольное исправление старых местных текстов, и тем более навязывание нового эгоистического смысла, и борьба мнений не могли не вылиться в конфликт. Само существование камня, поставленного раньше появления пришельцев, свидетельствовало против них. Поэтому они просто разбили камень. Поскольку его всё же восстановили, бунт пришельцев был подавлен спустя небольшое время, судя по последствиям – вновь прибывшим подкреплением. Осколки первой боковой надписи не потеряли, помнили о ней и перенесли на новый бок. Однако понимание было не отчётливым: изменили не только географическую ориентацию, но и направление записи. Скорее всего потому, что мысленно перепутали низ и верх поваленного и разбитого камня. Как говорилось, это сопровождалось множественным, в том числе разнонаправленным чтением всех имевшихся на тот момент надписей и попыткой не просто копирования, а вывода генерализованного высказывания. Новые резчики принесли новую традицию, но опирались на опыт и знание местных.

К сожалению, первую редакцию новой боковой надписи 6 полностью восстановить невозможно, но можно посчитать большую часть (кроме концовки) в основе верной первой редакцией: по сколам, по размерам букв, по минимуму правок. Всё же внимательный осмотр фото позволяет сделать и небольшие добавления, снимающие то видимое «нагромождение согласных», которое норвежские авторы справедливо не хотели править «спекулятивно». Самое крупное – вставка едва видимого на фото ᛟ в пустоту между ᛗ и ᛞ. Остальные мелкие вариации прорисовки Зилмер либо оговорены раньше, либо также оправданы фотографией (как ᛅ вместо ᚺ; ᚱ при ᚷ; ᚦ, будто слитый с ещё одним знаком, ᛃ в несколько необычном, «тюркском» виде, вставленных один в другой уголков <>). ᛊᛖᛁᛅ ᚲᛁ(ᚨ)ᚷ(ᚱ)ᚨᛏ ᚠᚢᛏᚦᛃᛗᛟ ᛞ□ᚠᛁ (ᛞᛖᚱᚢᚷᛟ / ᛖᛗᛁᛞᚹᚢ). Текст читается ясно. Но толкование из-за смешения уровней правки и предположительности концовки нельзя легко сделать однозначным: сейа кигать / кахать / каджать в отчjмо довиде руджы / довием идву. Грамматически предпочтительны не кіготь, не кохать или кагать (младенец), а сущ. каджать-кажать (показ, картина, от казати). Почему-то под ᚷ подписана ᚱ, не намёк ли на карать, карту с польским акцентом? Отчjмо при всей необычности легко угадывается как д.п. дв.ч.: к отчима, к двум отцам-отчинам (ср. бел. айчына-отчизна, укр. вітчи́ме-отчим в зв.п., пол. ojcze-отче, ojcami-отцами). С учётом этого вторая редакция с нестандартным оформлением «ходьбы» (довием идву) отпадает как ошибка поздних поновителей, а концовка проясняется: сея кажать в отчимо доведе рущы, т.е. сия карта доведёт в отчины руси. «Географическо-политическая» стадия толкования смысла надписей 3-4 хорошо согласуется со смыслом этой надписи. Фраза написана на древнерусском языке, но с украинскими ошибками и произношением. Те, кто позже пытался её править после очередного повреждения куска камня (экзо-извне… довием-доведём идву-путь), имел гораздо меньший уровень нормативной образованности, простонародно пытаясь демонстрировать латинскую грамотность на каком-то волжско-украинском суржике (болг. идва-идти нормативно и сейчас).

Этот же, но более определенный уровень естественной украинской грамотности в ᛁᛞᛁᛒᛖᚱᚢᚷ(ᛟ) - иди ве рущ(у), укр. іди уві рущь (многоярусный ᛒ тут передаёт слияние двух подобных звуков УВ на стыке слов). И это написано поверх стрелки, показывающей маршрут в Русь по морю мимо Готланда.

Как видим, чем дальше, тем больше сетка и сопутствующие надписи трансформировались в представлениях пользователей в карту, начиная с межевой схемы локальной местности и завершая схемой важнейшего, пограничного узла Балтики. Интересно, что тенденция языков и пользования сохранилась и позже. В нынешних климатических условиях на севере старого Рингерике есть оз. Мьёса-межа, а на юге, на острие фьорда и поныне существует большое поселение, г. Осло, название которого почти явно сохраняет его древнюю суть Узла входа в Русь. И на противоположном краю в похожем узком месте Керченского пролива был другой узел – Тузла.

Даже в исправленном виде камень какое-то время ещё использовался по своему подлинному назначению. По тенденции падения образованности грамотных надписей уже не делали, но ещё долго правили буквы, особенно на лицевой части, важной практически, добывая понятный себе смысл. Все искать нет необходимости. Но следует отметить самые яркие и показательные, которые объясняют завершающую, самую позднюю правку, наиболее отчётливо сохранившуюся на камне.

Первую строку 3, до окончательной правки можно читать в прямом и обратном направлении: ᛖᛗᛉᚨᛒ ᛏᛜ/⋉(ᚱ) ᚠᚢ𐍂, межа в та(р) выр –  рыв от варем (межа в тот вир, в землю вира; рыв-ров от варев-варягов). При разном оформлении предметный смысл один и тот же. О чём-то таком знали все, поэтому высекали содержание по-своему, просто иначе перецарапывая буквы и, например, читая от центра: at warm – to (da) wir (там тепло – тут мы). Эта германо-англская редакция сохранилась лучше всего и, может, состояла сначала из германской, потом английской. В пользу этого говорит редакция нижней строки ᛞᛜ ᛁ(ᚲ)ᛉ ᛒᛁᛁᛚ ᚨᛖᛊ и переход от неё наверх ᛜ(⋉)ᛏ ᛒᚨᛉᛗ(ᛖ). Текст складывается чисто английский, с уже установившейся фонологией: does wheel ice at warm – бывает круг ледяным и в тепло.

Последняя надпись на H 2, как говорилось, была довольно бессмысленным текстом, хотя, может, и важным упражнением по ситуации, например, если принимать в расчет обычные средневеково-символические значения рун, можно думать, что ряд zbþm символически готовил связь с богами, переход под их вечную защиту и встречу с предками.

А если серьёзно, то по логике языковых превращений и приоткрывшихся местных событий, пришло к тому, что варяги руси кончились. Их заместили англо-германские варяги. И в сравнении с ними местные северяне точно осознали себя первыми хозяевами страны и наследниками более древних свейских традиций, которых уже и не понимали. Несомненно, с их стороны было и сопротивление пришельцам, в результате которого свеи захватили прибрежную зону под свой контроль и получили полный доступ и к камню. Отнеслись уважительно к надписям своих предков, ритуально завершили их и похоронили их дело. А потом много сотен лет находили камни предков в разных местах, сначала ломали, потом ритуально хоронили, позже использовали как стройматериал, наконец, восстанавливали, придумывали мифические и погребальные значения, переписывали и кодифицировали, изобретая современную рунологию.

 

Времена событий

Все обнаруженные детали указывают на невероятную давность и длительность событий и значительно отстоящие во времени моменты разных написаний и правок. Можно ли точно установить хронологию моментов? Если говорить в общем, то можно – по устройству внутрипоэтической реальности, соотнося её с известной географической, климатической, физической, генетической, археологической и историографической привязкой событий.

 Прежде всего предостерегу от прямолинейных выводов. Хоть множество фактов, связанных с камнем и надписями, относятся к постледниковой эпохе, не следует думать, что камень именно тогда был изготовлен и помечен. Никакой песчаник, не говоря уж про риски и резы, не сохранится так долго в тех условиях. Но все события обязательно отражаются и сохраняются в языках, а потом лишь аккумулируются в надписях в виде того или иного сообщения, внутри которого как-то структурируется физическое и социальное событие бытия, весь космос в его историческом развитии. Основа и суть этой структуры называется в поэтике, начиная с Бахтина, хронотопом. В целом он уже выявлен в чтениях надписей. Теперь следует выделить опорные вехи и соотнести их не только с физически установленными радиоуглеродными датами захоронений камня (в диапазоне между 50 годом до н.э. и 275 годом н.э.), но и с другими несомненными фактами и датами (в том числе с хронотопами языков, поскольку они тоже словесные произведения).

Как известно, освоение Скандинавии началось как раз в послеледниковье. А.С. Кан: «Первые люди – охотники, собиратели, рыболовы – пришли в Скандинавию главным образом позже последнего из четвертичных оледенений, не ранее чем за девять тысячелетий до н.э.» (История скандинавских стран. М., 1980, с. 8 – https://djvu.online/file/bN1L4fAstElnf). Новые исследования генофонда указывают отражённые в текстах пути и места миграций.  З. Ванкукер: «Специалисты из университета Уппсалы сумели расшифровать ДНК древних викингов, и они оказались потомками выходцев из Центральной Европы и жителей севера современной России и Прибалтики... Будущие викинги пришли в Скандинавию, когда эта территория освободилась ото льда» (Скандинавия. М., 2021. https://kartaslov.ru/книги/Зергиус_Ванкукер_Скандинавия_Полная_история/4). Подробности и наглядные карты маршрутов 9 т.л.н. через Ютландию с юга и атлантическо-норвежский и балтийско-шведский берега с востока см. у самих авторов, большого коллектива из Уппсалы (Population genomics of Mesolithic Scandinavia: Investigating early postglacial migration routes and high-latitude adaptation. PLOS Biology. January 9, 2018 – https://journals.plos.org/plosbiology/article?id=10.1371/journal.pbio.2003703). Популярный пересказ РИА-Новости от 9.01.2018: Генетики раскрыли родословную первых викингов Скандинавии – https://ria.ru/20180109/1512318026.html. Надо понимать, что «викингами» неосторожно называют тех, кто жил там за 10 тысяч лет раньше. При таком подходе с гораздо большим основанием можно называть северо-американских аборигенов не только индийцами, но и англичанами.

Но вопреки всем поздним ухищрениям и мифам местность и местные языки наилучшим образом сохраняют всё бывшее в системных именованиях, дошедших из прошлого, по сути, без изменений, хоть, понятно, с утратой первичных мотиваций. Когда почти вся Скандинавия была подо льдом (а юг – ледяной землёй), то была необитаемой и безымянной. Первые свободные ото льда участки суши появились под влиянием тёплого Гольфстрима вдоль западных берегов Ютландии, Сконе, Норвегии. Первоначально это были узкие проходы между водой и сушей, пожалуй, большей частью даже ледяные тоннели, говоря по-русски, лазы, ныры внутри льда по берегу моря (несомненно, часто нужно было и нырять в воду, обходя скалу или преодолевая залив). Но плюс был в том, что идя по этим естественным вьхо(дам) (> вехам, вешкам, вежам, весям, всем, викам, вахтам) ныров, невозможно заблудиться. Разумеется, исходное вьхо из-за утраты шепелявой нормы С-Щ и переразложения системы русского языка стало восприниматься иначе. Мотивационное тождество всё и весь-деревня, веха-вежа и т.д. (крайнее, граничное, входное, входящее) перестало ощущаться. А сохранившееся новг. вьхо толкуется в одном узком смысле «весь», хотя в текстах то и дело двусмысленности (например, вопреки ясной коннотации Хутынской грамоты о передачи всей вхо́дой-худой-ветхой, а не всей перечисленной земли). Как доказательство насильно подтягиваются палатализации и случаи вроде топонима Вховежъ (якобы от имени Всевед или Всевижъ, хотя тут именно место – Вхо(д)вежи, вежа на подступе) (версии собраны А.А. Зализняком: Древненовгородский диалект М. 2004. с. 45 – https://inslav.ru/images/stories/pdf/2004_Zalizniak_Drevnenovgorodskij_dialekt.pdf). Древнейшая форма ныр вьх дала имена для англ. north, way, шв. norr, väg, норв. nord, veg, а в конце концов (через ныр-вежу, пост Ныра) и для страны Норвегия (Норильска, Нерюнгри, Нарвы и т.д.). Аналогичная ситуация была на юге, где в то же время маршруты по границе Вюрмского ледника, по нырам вдоль бурной реки таяния, устремлённой в Моравские ворота, прокладывали в будущем Норике. Позже речной прорыв Сгоны во-ныр (через оз. Венер) из Балтийского озера дал имя земле Сконе, в то время единственно удобной для постоянного обитания, житейских дел и сообщения с центром. Потому и весь полуостров стали называть Сгоно-дея, Скандия. И на другом конце Руси тоже сохранился отзвук такого же имени, р. Сагину на карте ал-Идриси для обозначения сгонной реки из Волги в Дон (через Сарпу и Сал) при повышенной водности середины 1 тыс. н.э. (см. https://inform-ag.ru/publications/23/).

Бурная стадия формирования основ скандинавского генофонда пришлась как раз на время создания камня и надписей. См. наглядную карту для бронзового и железного веков (4,5 т.л.н.-900 до н.э.-700 г. н.э.), по «генетическому портрету» показывающую (тёмно- и светлозелёным цветом) прибрежное морское и речное распространение мира тех «викингов»  (с зеркальным толкованием их истоков и имён) не только в Поволжье, Поднепровье, Балтике, но и по всей Европе (Н. Маркина. История викингов от палеогенетиков. 17.09.2020 – https://генофонд.рф/?page_id=33011).

Как видим, в Сконе и в Рингерике варяжское присутствие железного века обнаружилось точечно, в попавшихся образцах, а преобладание было на Руси. Всё остальное – уже современное. Жёлтый – эпоха викингов (700-1100 гг.), красный – средневековье.

Поскольку освоение местности было чрезвычайно длительным, локальные исследования районов на протяжении веков собирались и сводились в одну схему. Её как-то сохраняли для повседневного пользования (на камнях, на шкурах, на дереве), меняя по мере совершенствования. Исследования резко усиливаются при объединении сухопутного и мореходного навыков. Петроглифические рисунки лодок датируют уже 6 т.л.н. Каботажное судоходство распространилось раньше. Изготовление камня было вызвано необходимостью узаконить землепользование, проведя межевание и распределив участки между разросшимся местным населением (потомков первопроходцев, давно утративших связи с восточными местами исхода) и сравнительно большой общиной варягов-мореходов (нужно помнить, что для технологии собирательского пользования 2-3 тысячи человек в Рингерике уже много). Первый значительный прирост населения связывают с появлением металлических орудий из местных материалов в начале железного века (сер. 1 тыс. до н.э.) (см. Дж. Хейвуд. Люди Севера: История викингов. М., 2017 – https://antropogenez.ru/article/972/). Однако нет сомнений, что в точках торговой встречи трения и взаимные претензии начались гораздо раньше. Кольцевой водный маршрут через Рингерике в последний раз мог быть единственным 6 т.л.н. при обмелении Датских проливов или каком-то ином установлении непроходимости Юла-вала. Именно с этого времени на берегах Тюрифьорда могло резко увеличиться население, число контактов, и начались дележи делянок. Но камень был установлен далеко не сразу. Пока местные были зависимы от обмена с мореходами, они не хотели и не могли сопротивляться. Но стали, когда были усвоены чужие или выработаны свои технологии обработки металлов, где-то 3 т.л.н. По А. Эспелунду, как раз в начале железного века, очень удобного для Норвегии (выходу железосодержащих материалов на поверхность способствовало ледниковье) (Черная металлургия в Норвегии на раннем этапе развития // Российская археология. 2010, № 3, с. 44–50 – https://ra.jes.su/s0869-60630000402-5-1-ru-72/). Хорошо обработанный камень тоже говорит о наличии качественного инструмента. Таким образом, этот конкретный камень с сеткой, не мог появиться раньше конца 2 тыс. до н.э., хотя мог копировать прообраз, скорее всего деревянный.

Первые уточнения сетки были вызваны накоплением иноязычных коннотаций. Это связано с появлением европейских мигрантов с Юла, преодолевших проливы скорее всего раньше 4 вв. до н.э. (если считать, что и Пифей из Массалии-Марселя смог тогда заплыть очень далеко, вплоть до Туле-Фуле-Юла). Тогда и была сделана боковая надпись (от юдла-сидла в угодья). Вслед за тем усиливающееся римское давление с юга провоцировало и новые находы странников, и волны переселенцев. Пришлось мореходам как-то усиливать своё присутствие, организацию, власть, устраивая какой-то вал, защиту от южного влияния. Как следствие, на рубеже эр появилась вторая редакция (от юла в эгиду рущу). Но из-за удалённости метрополии организация не могла держаться устойчиво. В результате многоплеменного конфликта произошло разрушение стелы, где-то во 2 в. н.э.

Тем не менее мореходы как-то восстановили порядок и частичный памятник, сопроводив его новой надписью на боку (сия карта доведёт в отчины руси) и коротким указателем дороги в русь (иди во русь). Вероятнее всего, этот восстановленный порядок действовал не больше жизни одной экспедиции, одного поколения.

Подобное (от камней межевания до камней захоронения) в тех же временах происходило и в Средиземноморье. Всё отличие в том, что Русь на юге была выдавлена Римом быстрее и дальше, вплоть до Дуная. Но и в Западной Европе повсеместно во 2-4 вв. происходил отказ от связей с русью, ритуальное захоронение оружия, амуниции, предметов обихода, документов, напоминающих о первохозяевах местности. Самые массовые – болотные клады Ютландии (см. подобную историю в связи с надписью на Торсбергских ножнах – https://inform-ag.ru/publications/418/). На берегу Тюрифьорда случилось это же, разве что с большим почтением к предкам, которых местные свеи-северяне всё же считали своими.

Таким образом, история камня, начиная с его обработки, захватывает период около тысячи лет. В силу того, что камень и знаки не подверглись изменениям последующих почти двух тысяч лет, его можно рассматривать как подлинный достоверный памятник письма и языков такой глубокой древности, от которой сохранилось сравнительно мало подлинников.

Прежде всего он свидетельствует, какие языки реально существовали в тот период, как минимум, проявившись в этой зоне. Кроме славянских языков, в семантико-мотивационной сфере сохранивших сведения о десятитысячелетней истории (в порядке проявленности: русский, белорусский украинский, польский), в первую очередь налицо признаки германских языков (английский, скандинавские, немецкий), потом – молодых латинского и греческого. Последние по причинам быстрого и многопланового развития письменного койне были чрезвычайно авторитетны для всех уже на рубеже эр. Напоминаю, что выводы вытекают из сверки текстов с языками по произносительным, грамматическим, лексико-семантическим параметрам и выяснения условия и момента, когда случается полное и органичное совпадение текста со всеми параметрами того или иного языка. Тем самым потенциальное выявляется не как фантом, а как реальность.

Если обобщить особенности этого рунического памятника, то по деталям письма, прежде всего по некоторым знакам, он сохраняет невероятную архаику, используя графемы, общие с ближайшими евроазиатскими регионами (североиталийскими, этрусскими, архаическо-греческими, и – есть намёки – с донскими рунами). Потому же и принцип означивания и традиция обозначения были намного свободнее, чем 1000 лет спустя в Скандинавии. Как такового регламентированного абецедария, местного футарка ещё не существовало. Это связано с тем, что местных неславянских языков, при обилии местной произносительной чехарды, устойчиво ещё не было ни грамматически, ни семантически. Сами носители понимали свою речь (не отличаемую от письма) вариантами авторитетных языков (русского или латинского). А имеющиеся славянские диалекты, пребывая в диффузном единстве, взаимоперетоке и произносительной и мотивационной взаимопонятности, ещё не нуждались в более строгом письме как раз из-за нормативного желания сохранить единство. Тем более что и действовавшее руническое письмо удивительно позволяло творить и выражать чудеса.

Природа рун такова, что они являются предметами, однородными по сути, как травинки, щепки, трещины и сколы камня,  со всеми предметами реального мира, хотя и наименее вещественными из всех – мелкими пазлами всей многообразной пазловой системы вещей, дополняющими её до целостности. Поэтому они тоже участвуют в организации реальности и реагируют на читательский помысел зеркально, по углу падения света зрения и в меру способности каждого конкретного толкователя. Каждый понимает в них, как и в окружающих вещах, ровно столько, сколько способен понять. «Один, глядя в лужу, видит в ней грязь, а другой — отражающиеся в ней звёзды». Академический лингвист мгновенно заплутает в тайге. Следопыт не только не блуждает, но читает лес как открытую книгу, точнее – идёт меж лесных букв и буков, не сшибая стволы и ветви, уместно к их качаниям и кренам. Но слишком мало было тогда специализированных лингвистических следопытов. Весь практический опыт писания таким полиязыковым письмом, вызывая недоразумения и конфликты, умножая полисемантичность и де-факто порождая новые языки, постепенно приводил к необходимости кодификации. Тем более это ощущалось на фоне успешного опыта латинского языка, сумевшего сковать наднациональной железной лингвой те народы, которые только что отпали от руси. При этом нужно помнить, что успешный латинский опыт был не случаен, а стал следствием и выводом из такого же, не очень практически удобного письма, известного во множестве вариантов. Наиболее наглядны североиталийские полиязыковые надписи, распространённые у рубежа эр с 3 в. до н.э., как ни странно, в районах, примыкающих к Норику. Авторы текстов в самом деле пытались создать сложные многоязыковые произведения, которые бы читались одинаково  на разных языках (Срез рун юга – https://inform-ag.ru/publications/377/).

Признаки кодификации древнерусского языка для обобщения всех славянских диалектов и нормализации практического общения проявляются уже с начала эры. По примеру латинского и греческого вовсю работали над созданием письменного койне. Поскольку глубокого научного сознания ещё быть не могло, в качестве койне пытались просто перенять якобы волшебную латинскую азбуку. Тем более, что она была сравнительно новым упрощённым вариантом их же традиционного рунного письма, черт и резов, по Храбру. Полагали, что строгость выражения и понимания зависит лишь от точного и однозначного применения букв по латинскому эталону. Невольно переходили в оформлении похожих слов на латинскую норму (ац-эдз-ex). Но всё равно терпели неудачу, т.к. прежде всего славянский произносительный диапазон невозможно было втиснуть в латинскую графику. Добавка греческой графики тоже была неудачной и лишь умножила путаницу. Как и сообщал Храбр, долгое время писали смешанными «римскими и греческими письменами», постепенно всё больше ориентируясь на греческий опыт. Огромное количество текстов этого переходного периода могли выглядеть по доминированию знаков руническими, нордическими (как в Скандинавии или в Масковичах), латинскими (этрусско-италийские), греческими (понтийские и болгарские), но на деле были написаны по ситуации на разных языках. Свингерудский камень отразил самую раннюю стадию становления кодифицированного письма и перехода к современному, завершённому состоянию языков. Но в реальности этот процесс затянулся ещё, минимум, на тысячу лет. На Руси кодификация строилась в параллельном развитии и подгонке двух систем: традиционной рунической (метно-знаковой по эталону книжности на досках) и учёной глаголической (произносительно-транскрибирующей из живого опыта). Сложность составляло намерение учесть все славянские диалекты и объединить их в одном койне. Тем невозможнее это было, что после аварского (оборского-оборонного) объединения и окраинные славяне сами побежали из-под эгиды Руси. Тем не менее первый общеславянский койне (для южных, западных и восточных диалектов) состоялся в старославянском языке, хоть и выполнял свою прямую функцию уже частично и совсем не много времени. Всё это время языки пребывали в том же пластическом, диффузном состоянии. Политическое сокращение зоны русского влияния упростило задачу и почти естественным образом восточные славяне перешли на самый общепонятный у них административно-письменный койне, кодифицированный по авторитету украинского языка (в силу наибольшей численности украиноговорящего населения на тот момент и необходимости удерживать границы с юго-запада).

Эти общие наблюдения ничуть не являются исчерпывающими. Пока дана лишь намётка линии развития с опорой на самый подлинный памятник-палимпсест, сохранивший внутри себя множество древних текстов самых разных эпох: узел культуры, случайно сделавший сводку и спайку узусов. Необходимо провести более детальное исследование текстовой основы, т.е. фактического камня (проверить в том числе мои наблюдения), извлечь и восстановить фактически проявившиеся языки, чтобы по пазлам этих реальных языковых проявлений в грамматике и семантике начать сборку реальной истории, от географической до политической.

 

---