Перещепинские сокровища – одна из самых богатых случайных находок по количеству, разнообразию, ценности предметов: посуды, утвари, одежды, украшений, монет, оружия, снаряжения всадника, золотых, серебряных, бронзовых, железных, стеклянных, деревянных и/или украшенных различными драгоценностями, – собранных, кажется, в дубовом (несохранившемся) сундуке, обитом тканью и золотыми пластинами, и закопанных в 7 веке где-то в пойменной низине Воркслы в краю болот в 25 км южнее Полтавы, даже сейчас глухой местности в песчаных дюнах у остатков леса. Подробности см. у Н.А. Фоняковой «История находки Перещепинского клада» (http://kronk.spb.ru/library/1997-spb-shkpk-6.htm) из обстоятельной коллективной монографии: В.Н. Залесская, З.А. Львова, Б.И. Маршак, И.В. Соколова, Н.А. Фонякова.  Сокровища хана Кубрата. Перещепинский клад. СПб, 1997 (http://kronk.spb.ru/library/1997-spb-shkpk.htm). Судя по списку (который стоит дополнить несколькими мечами и кинжалами, топором, разными незавершенными изделиями и заготовками, десятком поясных наборов, сотнями блях, браслетами, монистами, серьгами, кольцами, среди которых три золотых печатки с монограммами), это вещи из сокровищницы какого-то властителя, семьи или даже властвующего двора, охватывающие по функциям круг быта и церемоний (выходы на обеды, беседы, победы, приказы). Хорошо организованное сокрытие именно такого разнородного набора является сигналом, что круг планов и церемоний с этого момента прекращался, может, в связи со смертью властителя, не оставившего наследников, но, вернее, в связи с аннулированием самого двора. Власть переходила в руки тем, кто не нуждался в старых атрибутах. Каких-либо явных останков, следов погребения не обнаружено (или они были не замечены первыми случайными копателями крестьянами). Простая груда сокровищ в сравнительно небольшом ящике (предположительно, по развалу сокровищ, 1,5 х 1 х 1 м) и мелкие украшения, уложенные в большие сосуды, говорят о компактной, скорее кладовой укладке, а намеренно сломанные мечи или стремена – о прощальном ритуале: либо прощании хозяина с дорогими вещами, либо прощания дворни с прежним укладом и/или с хозяином. Использование дуба (практически не гниющего в постоянно мокром или в постоянно сухом месте), обивка ящика золотыми пластинами предполагают ковчег, защищённый для длительного хранения клада. Но может – и для вечного пользования погребённого.

Краткое описание находок см. у А.А. Бобринского, из столицы возглавившего в 1912 г. работы по обследованию места находки и сбора сокровищ, растянутых местными жителями: Перещепинский клад // Материалы по археологии России. № 34. Пг., 1914, с. 111-120 – http://kronk.spb.ru/library/bobrinskoy-aa-1914.htm. Б.И. Маршак и К.М. Скалон сделали более обстоятельную короткую сводку, во всём замечая поступления из самых разных краёв Евразии: «Как собрались в руках одного человека или одной дружины византийские церковные сосуды, наборные пояса с ритонами и прямые сабли, характерные для кочевников Евразии раннего средневековья, серебряное блюдо с портретом иранского царя династии Сасанидов Шапура II, массивный кувшин и две чаши из золота, изготовленные для сасанидского двора? … Набор византийских вещей и монет оказался похожим на наборы вещей из аварских княжеских могил Подунавья» и т.д.  (Перещепинский клад // Л., 1972. 20 с. – http://kronk.spb.ru/library/marshak-scalon-1972.htm). Важно, что в одной коллекции не только византийские, аварские, булгарские, хазарские, сасанидские, сибирские вещички, а что многие «варварски» переделаны и обновлены в других стилях (например, языческое, вроде бы «античное» блюдо – в византийско-христианском). Это значит, что предметы собирались долго и беспорядочно, не имели никакой абстрактной культурной ценности, но исключительно функционально-обиходную – демонстрировать роскошь, силу, вес, устойчивость, авторитет власти. Впрочем, авторы замечают намёк на новый степной стиль: «До сих пор перещепинский клад представлялся случайным собранием награбленных в разных странах предметов. Однако если изменить направление поисков и исследовать не только европейские, но и азиатские аналогии, то окажется, что в этом же кладе есть памятники своеобразного стиля, в котором, как это можно показать, традиции центральноазиатских кочевий сочетаются с влиянием искусства осёдлых народов Средней Азии, в свою очередь творчески воспринявших наследие сасанидского Ирана». Возможно, изделия нового типа создавались ремесленниками предполагаемого хозяина.

Ещё более детально влияния и пересечения рассмотрены Львовой и Маршаком в упомянутой монографии. Но и без деталей понятна суть проблемы. Несмотря на тенденцию переработки, перещепинский набор ценен не массой золотых и серебряных вещей, как высокоискусных, так и сравнительно простых и грубых, не уникальным сочетанием разноэтнических традиций и стилей и даже не загадочной диспозицией самого археологического комплекса, не похожего ни на публичное захоронение, ни на тайную могилу, ни на клад для временного сокрытия и сохранения. По всем параметрам это случайное собрание дорогих экземпляров, призванных лишь показывать высокий статус владельца, и такое же случайное, вынужденное, хоть и основательное захоронение, скрывающее статус и владельца (может, и физически, если, например, его прах был ссыпан в какой-то кувшин, спрятанный внутри ковчега по принципу фараонского саркофага или кощеевой матрёшки). Это какой-то вынужденный схрон останков власти, атрибутов управления, в ситуации неотвратимо надвигающегося конца, чтобы атрибуты не исчезли втуне, не  достались врагу, но сохранились если не для наследников, то для вечности. Если ситуация понята верно, то сам факт захоронения сообщает не просто о смерти правителя, которая могла быть поводом, а о конце длительной эпохи, связанной с прежней системой власти и собирательства ценностей.

Что это была за власть, вроде сильная, но вдруг скрывающаяся, гадают с самого начала. Из упомянутых Бобринский считал её аварской или зависимой от них славянской. Не мудрено, поскольку многие вещи выглядят почти копиями известных аварских сокровищ, по П. Георгиеву,  «е връзката на почти всеки разглеждан елемент с аварски аналог»  (Българите през V-VII век. София, 2019, с. 39 – https://www.academia.edu/41251048/БЪЛГАРИТЕ_ПРЕЗ_V_VII_ВЕК). Достаточно сравнить Перещепинские посудные сервизы с Надьсентмиклошскими. Но ведь есть и другие аналоги. Маршак и Скалон и по признакам вещей, и по авторитетным историографическим исследованиям перебирали переходящую принадлежность клада, или захоронения, различным кочевникам – аварам, славянским воинам, болгарам, хазарам, тюркам: «История сложения перещепинского сокровища восстанавливается по схеме «вор у вора дубинку украл»: авары нападали на Византию или вымогали у неё выкуп, болгары нападали на самих аваров, хазары в свою очередь расправлялись с болгарами в причерноморских степях». Уклончиво говорят просто о «варварском князе» или более нейтрально о неопределённых кочевниках. М.И. Артамонов: «Клад датируется концом VII в. и, возможно, представляет скопленное рядом поколений сокровище одного из болгарских вождей, спрятанное в минуту угрожавшей ему серьёзной опасности… Ничего специфически болгарского или хазарского в этих находках не содержится. Они представляют общекочевническую культуру, распространённую в VII в. на всём протяжении евразийских степей и вместе с кочевниками проникавшую в соседние земледельческие области» (История хазар. Л., 1962, с. 174 –  http://kronk.spb.ru/library/artamonov-mi-1962-10.htm).

В самом деле, нельзя угадать этническую принадлежность хозяина по случайному сбору вещей при неизвестном порядке даже их укладки в ящик. Случилось так, что предметный и культурный материал ценностей слишком разнороден, диспозиция и параметры находки предположительны, точной археологической атрибуции нет и не может быть. Всё можно только предполагать, реконструировать на основе  различных письменных свидетельств древних историографов, произвольно увязывая историографические имена с этим (и другими) археологическим фактом и произвольно подгоняя найденные в схроне слова и буквы к историографическим именам. Это и делают с разным успехом уже многие десятилетия (как бегло и перечислено). Можно глубже вникнуть в эту историографическую тему. Но, боюсь,  в этом нет никакого дополнительного открытия. Впрочем, полезны будут хотя бы методологические наблюдения.

В качестве наглядного примера сошлюсь на опыт такого выдающегося углубления, обширную работу А.В. Комара, где затеян анализ археологических, историографических и лингвистических аспектов перещепинского клада на почве заявленной с самого начала ревизии традиционных приёмов этих дисциплин (Перещепинский комплекс в контексте основных проблем истории и культуры кочевников Восточной Европы VII - нач. VIII в. // Степи Европы в эпоху средневековья. Т.5. Хазарское время. Донецк, 2006, с. 7-245 – https://djvu.online/file/7TDxIsvoQD7xV). А именно. Как расширить источниковую базу этого «объекта письменной истории», «освещеннного письменными источниками слишком кратко и фрагментарно», как правильно сделать «перевод в вербальную форму исторической части археологической информации» (с. 7) (с украшений, монет и т.д.), как правильно читать «вербальные письменные источники», выбирая из фантомов (см. часть о мифе «Великой» Булгарии, с. 158 и далее, и подход к монограммам на кольцах, с. 217 и далее).

Казалось бы, задача мыслится ясная – восполнить пробелы исторических сведений, устраняя произвол археологических увязок и лингвистических подгонок. Однако с порога, даже в самой постановке ревизионной проблемы, автор начинает с установок. В общей форме заявляет приоритет историографии («Экстравагантно выглядят попытки археологов оспорить какую-либо из распространенных в историографии исторических парадигм», с. 7). И в частности заранее считает перещепинский объект тем самым, историографически «освещённым» объектом письменной истории о кочевниках Степи, а перещепинский археологический комплекс – кочевническим. Де-факто задача сводится к «рассмотрению Перещепинского комплекса не сепаратно, а в контексте культурно и хронологически близких ему кочевнических древностей» (с. 8). Так же задано и чтение знаков на кольцах – по обычной установке онимизации любых слов: «Три перстня с монограммами — находки уникальные для кочевнических комплексов, поскольку дают теоретическую возможность прочесть имя их собственника» (с. 49). Не удивительно, что атрибутированный тюркский «близкий контекст» хорошо подошёл и восполнил случайный, точно не атрибутируемый набор предметов Перещепина. Комар пришёл к выводу, что это было сопроводительное захоронение «погребального инвентаря». Т.е. сокрытие вещей покойного отдельно от захоронения тела для последующего ритуально тайного, загробного пользования покойника вещами. «Ближе всего к сути рассматриваемого тюркского обряда приближается термин "напутственный комплекс"» с «пространственным и временным разграничением двух ритуалов, связанных с погребением одного человека» (с. 11-16).

Вполне может быть. Но может и не быть. В самом наборе нет ничего, что однозначно доказывало бы его погребальный характер и что исключало бы кладовый (это заметил и А.В. Евглевский в предисловии, с. 5-6). Что-то доказать может лишь восстановление реальных обстоятельств укрытия сокровищ, от ситуации управления этими сокровищами (какой властной организацией, мотивами, волей) до персоны их владельца-правителя. Комар восстанавливает ситуацию вполне ожидаемо, принимая своё установочное предположение основанием дальнейших выводов, точнее – домыслов. «"Перещепинский" правитель по данным археологии… — правитель крупного кочевнического политического объединения, занимавшего в последней трети VII - нач.VIII в. территорию от Южного Побужья до Заволжья, держа в зависимости ряд аланских и тюркских племен Северного Кавказа и славянских Среднего Поднепровья» (с. 136). А после сводки и согласования известных историографических фактов и подбора подходящих тюркских имён, тем более что, на счастье, усреднённых в тюркских, булгарских и хазарских богатырях  («BAXATOYP - “Бахатур”, а монограммы № 2-3 - как BAXATOYPOY ПATPIKIOY - “[печать] Бахатура патрикия», с. 226), предложены и конкретные субъекты вплоть до известных персонажей: «Перещепинская культура отражает наиболее ранний, кочевнический этап культуры Хазарского каганата времени тюркюто-хазарского симбиоза. Полученные нами исторические рамки пребывания основной массы кочевых хазар в Северном Причерноморье - 665-715 гг. фактически ограничивают причерноморские памятники перещепинской культуры» (с.  237). «Собственник комплекса был… старшим сыном первого кагана хазар. На момент же своей смерти (685-695 гт) он уже унаследовал отцовские трофеи и византийские дипломатические подарки, накопленные его родом в 589-654 гт, ярко свидетельствующие уже о высшем статусе — каганском… Речь все же идет о человеке, старшем сыне Алп-эльтебера» (с. 238).

Не касаясь пока подбора букв с печаток, очевидно, что речь идёт о стандартном тюркском захоронении, хотя не доказан (и недоказуем археологическими аналогиями) ни факт захоронения, ни тюркоэтничность укладки вещей в ящике. Тем более что это якобы сделано на ранней стадии, на подъёме тюркской власти, почему-то в глухомани на окраине владений кагана, с утратой символически важных атрибутов и регалий власти, включая печатки, ранее передававшиеся по наследству. Само наличие нескольких колец с якобы разными тюркскими именами заставляет сомневаться в рациональности тюркского индивидуального погребения. Все вместе они могли попасть в могилу только того, кто не понимал их значения и ценил только в качестве кусков золота. Мало того что установочная, это ещё и внутренне противоречивая по многим параметрам версия. Если верны наблюдения о такой глубокой тюркско-хазарской экспансии в тот момент, то схрон скорее могли оставить бегущие туда-сюда булгарские правители (хоть, конечно, и далековато от путей бегства во Фракию, не говоря уж про Кавказ), что случилось, по данным Комара, после 680 г. (а тюрко-хазары ушли после 715 г.).

И это как нельзя лучше поддерживается чтением монограмм с двух колец Й. Вернером и В. Зайбтом. Чтение с третьего в их ключе добавила В.Н. Залесская: «Автор приложения к работе Й. Вернера раскрывает эти монограммы, первую, как XOBPATOY, вторую, как ХОВPATOY ΠΑΤΡΙΚΙΟΥ… Вернером не был учтён третий перстень. Согласно нашим предположениям, монограмма на его щитке,— хотя чтение XOBPATOY ΠΑΤΡΙΚΙΟΥ и не исключено,— может быть раскрыта как ВАТОРΧΑΝΟΥ, ΠΑΤΡΙΚΙΟΥ, т.е. перстень принадлежал Органе — правителю болгар в Первом Тюркском каганате и регенту при малолетнем племяннике Куврате» (Сокровища хана Кубрата. Перещепинский клад. СПб., 1997 – http://kronk.spb.ru/library/1997-spb-shkpk-2.htm). Как видим, кое-что от этих чтений перенял и Комар. Но, поскольку он уже «доказал» погребальный характер клада, установил ошибочность толкования византийских источников о «великости» Булгарии, то и не допустил богатого булгарского погребения, а в монограммах открыл более уместное тюркское имя, которому нашёлся и аналог в безымянном сыне дагестано-хазарского кагана.

Нет смысла обсуждать условно-достоверные даты и невероятные события создания и крушения «империй» (аварской, болгарской, хазарской) за считанные десятки лет. Кому интересны другие детали нестыковок и учёных натяжек, можно погрузиться в их рассмотрение И.П. Коломийцевым (В когтях Грифона – https://kdet.ucoz.ru/index/0-364 и далее), который пришёл хоть и к близкому по персонажам выводу, но с более точным пониманием ситуации вынужденного схрона: «На берегах Ворсклы похоронен аварский каган.., самый состоятельный из всех аварских правителей», точнее «его богатства», после крушения Аварского каганата и бегства верхушки (https://kdet.ucoz.ru/index/glava_sorok_tretja_zakonnyj_naslednik_bajana/0-367). А можно ли вообще установить по имеющимся фактам настоящих владельцев закопанных предметов, а желательно и ситуацию захоронения? Из ещё не обсуждённых фактов остаются только надписи, которые, конечно, могут сообщить гораздо больше достоверного, чем мнения историографов. На шести разных посудинах имеются греческие клейма с именами, а то и с дополнительными надписями, а на трёх золотых кольцах-печатках какие-то спутанные буквенные знаки.

Бобринский: «1. Блюдо «Ex antiquis renovatum est per Paternum reverentiss[imum] episc[opum] nostrum. Amen». На оборотной стороне блюда есть ещё надпись греческая, выделанная пунктиром и указывающая вес серебра. На днище, снаружи, поставлены четыре византийских штемпеля с греческими именами, как-то: Ζενοφιλος и Μηννα, и ещё один круглый штемпель с надписью: «D[ominus] N[oster] Anastasius P[ius] Aug[ustus]». Блюдо носит следы грубоватой реставрации, сделанной при помощи серебряной проволоки и гвоздиков… Патерн… воспользовался имевшимся в его распоряжении античным серебряным блюдом, возобновил его внутреннюю часть, добавил монограмму Христа и надпись со своим именем и приспособил это блюдо для церковнаго служения. Позднее блюдо вторично подверглось грубой реставрации, причём были приклёпаны гнёзда для эмали и камней… 2. На оборотной стороне блюда и на ручке помещены пять византийских клейм, на которых читается имя Μαξιμος. Имеется также и пунктирная надпись, в которой встречается слово χερνιβόξεστον, служащее техническим наименованием рукомойников… 3. На оборотной стороне днища — пять византийских клейм, на которых читаются имена византийских патрициев Σέργις, Βασίλις и Χριστοφόρος… 5. Кувшин… На днище пять византийских клейм со штемпелями патрициев, между которыми встречается имя Фомы… 6. Пунктирная надпись свидетельствует о весе серебра… 10. Амфора… на днище поставлен большой крестообразный византийский штемпель. Есть также и пунктирная греческая надпись, которая не поддаётся разбору вследствие густо покрывающей всю вазу позолоты… 49) Два массивных золотых перстня с монограммами. Попытка дешифрировать эти монограммы [В.Н. Бенешевичем] дала имена: ΡΑΒΑΧΑΤΥ и ΘΕΛΕΠΧΑΤΥ»

Клейма и дополнительные надписи по фотографиям не читаются, тем более вырванные из ряда букв с подгонкой под знакомое (как, например, χερνιβόξεστον). Но поскольку происхождение этой посуды скорее византийское, нет оснований сомневаться в правильности воспроизведения Бобринским греческой и латинской технической маркировки. Впрочем, если бы сомнения и были, их нет резона обсуждать: производство или мастер не тождественны владельцу. Из хорошо воспринимаемого остаётся только лицевая латинская надпись на плоском блюде. На неё также можно бы не обращать внимания, если бы не странный смысл, указывающий на какое-то двойное исправление блюда и текста. По фото в конструкции блюда и во фразе «Ex antiquis renovatum est per Paternum reverentiss[imum] episc[opum] nostrum. Amen» следов правки не видно.

 

 

Обычно её переводят так: «Из древних [вещей?] обновлена Патерном, досточтимейшим епископом нашим. Аминь». Семантически это довольно странно. Весь положительный смысл – нескромное самопрославление епископа, сопоставляющего себя с Альфой и Омегой. К тому же оформлено грамматически неуклюже (впрочем, обычно для латинского) и неточной фигурой речи: вряд ли Патерн обновлял сам, скорее по его поручению – патерналитету. Из-за этого удивительного дубляжа  имени собственного и нарицательного, онима и апеллятива (а на реверсе ещё и клеймо, тоже с ностером, Анастасием), ясно, что переводчиками сделана ошибочная онимизация слова в непонятой фразе. По логике, смысл, выражаемый древними редакторами, другой, особенно если учесть обозначенные сокращения двух слов: «Из-за дряхлости (старых повреждений) обновление есть (сделано) через отцовство предпочтений эпискена нашего (эписцены = накладки окружья нашего бога). Аминь» (ср. paternus, отцовский, доставшийся по наследству, отечественный, paternum – в.п.; reverens-почтенный, reverentia-робость, боязнь, почтение, величие, episcenos-верхняя часть сцены, episcopus-смотритель, надзиратель, епископ). Редакторы прямо сообщают о замещении содержания центрального круга накладкой с христианской символикой по её наследуемому авторитету. Что было написано до этой редакции, не видно. Но вряд ли была подобная техническая надпись, не очень уместная даже вокруг христограммы IХ и сокращения Альфа-Омега, что в сумме является ритуальным причетом, молитвенным обращением к богу и магическим водружением твердыни мира – основ, осей, порядка мироздания (именно поэтому хризма изображена как шестилучевая звезда, вписанная в круг мира, т.е. как стандартная христианская Роза мира). Очевидно, редакторы, извиняясь (может, и за указание епископа, отчего сделали две недописки), просто хотели записать, перекрыть новыми буквами и украшениями, явно христианскими, непонятный смысл первоначальной надписи и какого-то знака в центре.

В Надьсентмиклошском сервизе есть небольшая чаша тоже со вставкой эпискена с композиционно подобной надписью греческими буквами вокруг креста, скрытого в узоре орнамента, многократно повторяющего в разных сочетаниях буквы YХ, Иисус Христос. Надпись считается недешифрованной, но обычно её пытаются переводить с тюркских, иранских, протобулгарских и т.п. языков. Даже не касаясь сейчас перевода, понятно, что любое нехристианское сообщение ещё более неуместно вокруг YХ, чем даже техническая, но всё же христианская надпись, даже если ею пытались скрыть какую-то языческую абракадабру. Тем не менее в обоих случаях изготовители-поновители действовали одинаково, со сходным, мягко говоря, неканоническим отношением к авторитетному источнику. Видимо, перещепинское блюдо, старое по языческому изготовлению, ремонтировали позже, чем изготавливали надьсентмиклошское по языческому образцу. Поэтому обновлённая надпись и картинка на перещепинском блюде оказалась более очевидно христианизированной. Кроме того, в надьсентмиклошском кладе есть ещё две чаши с одинаковыми греческими надписями, написанными также по кругу вокруг креста. Они расшифрованы Б. Кайлем как сокращённый парафараз слов из Евангелия («Христос через воду людей очистил – влил новый дух святой»). По функционалу эти чаши служили мисами для омовения рук при еде руками. Возможно, подобный смысл «…рукомойник…», есть и на перещепинском ковше, подходящем для омовения, как приписка пунсоном снизу на ручке (на этот раз смысл житейски первичный, не исправленный и не христианизированный). Несколько дополнительных негреческих надписей пунсоном имеются и на надьсентмиклошской посуде. Все эти детали указывают на мировоззренческое единство и политическое родство двух групп властных хозяев утвари и точно свидетельствуют, что между ними имелись постоянные контакты, встречи и происходил информационно-культурный обмен. Настолько глубокий обмен, что надьсентмиклошский владыка сделал себе идеально продуманный столовый сервиз по примеру некоторых перещепинских образцов, но затмевающий их. Это тем более будет очевидно, если вникнуть в детали переводов текстов и полной интерпретации содержания: Аварысклад – https://inform-ag.ru/publications/370/).

Таким образом, нужно очень внимательно относиться даже к внешнему виду предмета, рисунков, орнаментов, который порой вынуждает некоторые написания, но всегда даёт ключ правильного чтения. И, конечно, не нужно поддаваться наивному скорачивающему стремлению на каждом попавшемся историографическом заборе находить лишь знакомые имена.

Это ещё в большей степени касается монограмм, для которых упомянуты уже три варианта чтений, обусловленные исключительно историографическими установками чтецов – какого именно исторического Героя они заранее назначили в качестве хозяина колец. Как я упоминал, Комар даже провозгласил это в качестве научной методики чтения: «Реально существуют три главных способа прочтения монограмм: буквоподбор, подстановка известных из источников имен и подстановка лингвистически корректных имен» (с. 217). На самом деле это разные стадии одного произвольного, необоснованного чтения: путём буквоподбора подстанавливают самое кажущееся корректное имя по установленным прецедентам исторических источников. Де-факто это чтение по личной или коллективной установке. К науке никакого отношения это не имеет. Что прекрасно понимал сам Комар: «Любое из прочтений является лишь гипотезой, а не фактом, поэтому апеллировать к данным “расшифровки монограмм”, как аргументу в научном исследовании, совершенно некорректно» (с. 225). Как же так, к чему тогда апеллировать? Ведь все ваши научные исследования строятся на таких же гипотетических чтениях историографических источников, вроде Великой Булгарии, вами же и опровергаемых?

На самом деле нужно читать как-то иначе, правильно, как люди всегда читают не только монограммы букв, нагромождения слов, хитросплетения вещей и явлений и, чудо, даже не видимые без микроскопа или телескопа сущности. С точки зрения поэтики, ключ чтения нужно просто увидеть на предмете, в расположении, последовательности знаков и устройстве текста. Казалось бы, элементарно. Но посмотрим принцип, как это делается обычно, сравнив фото Эрмитажа с самой популярной, «булгарской» версией.

 

 

ВАТОРΧΑΝΟΥ ΠΑΤΡΙΚΙΟΥ     XOBPATOY              ХОВPATOY ΠΑΤΡΙΚΙΟΥ   

Обычно сразу пытаются выхватить знакомые контуры, каждое отдельное сочетание штрихов принимая за буквы. Легко заметить, что в найденных словах от 8 до 19 букв. А на изображениях по факту от 4 до 6. Это значит, что некоторые элементы прочитаны по нескольку раз.

Подробно все варианты чтения разобрал Комар. Вот его диспозиция для меньшего (среднего на фото) кольца, сделанного в прямой гравировке, «собственнической, не предназначенной для оттиска»: «Слева в монограмме расположена литера Р (или лигатура Р, I); справа - В; вверху - лигатура из О, V, (Y), Т, (I); внизу - X, О, А, (Л, V, Y). Расположение окончаний “OV” (oν) или “OY” (оυ) и лигатуры “ХА” на центральной оси типично для византийских монограмм VII в.» (с. 217). Всего 14 букв, не считая лигатур, которые тоже можно считать отдельными буквами (тем более не считая возможных лигатур, например, ХО или ХV наверху в оуке). Даже странно, что при таком абецедарии, составляющем половину греческого алфавита, прочитано слово только из 6-7 букв (одну можно считать оуком, лигатурой окончания). Но ещё удивительнее последовательность чтения. Если придерживаться выявленных Комаром букв: лигатура ХО снизу, В справа, Р слева, А снизу, Т в центре, ОУ сверху. Зайбт читал именно это, но по оттиску, т.е. вообще по зеркально искажённым (не греческим, а, например, этрусским буквам, но с греческой огласовкой): внизу ХО, слева направо ВР, снизу вверх АТОУ. ΡΑΒΑΧΑΤΥ предполагает многократное прохождение нижней зоны А какой-то вычурной петлёй и зигзагом: слева-вниз-вправо-вниз-дважды вверх-вниз в центр-влево (или наоборот при оттиске). BAXATOYP чуть попроще, зигзагом с запинкой в одном месте, в зеркальном чтении: слева вниз, трижды внизу, вверх, вверх, сверху направо. Во всех случаях последовательность, заранее не обоснованная и разная, т.е. произвольная, совершенно несвойственная для греческого письма-чтения, с превращением букв, избирательным предпочтением и не/однократным не/использованием букв, с перескакиванием через буквы. Технически это просто манипуляции, не оправданные ни буквами, ни их соположением.

Чтение двух других колец по фото и вовсе не получится. Их нужно развернуть, поменять низ с верхом, и отзеркалить, чтобы читать оттиск. Комар сделал это на с. 226.

Тут хорошо видно, что оттиск малого кольца 1 не читается правильно. Зато буквы в 2 и 3 более или менее правильны и легко узнаваемы. Эти монограммы выглядят рукописными вариантами первой со смещением Р в центр и добавкой, по Зайбту, традиционной лигатуры ПТКI (связки по горизонтальной оси снизу направо от вертикальной) как сокращения титула патрикий. А, по аналогии, подчеркнутая В навела на мысль о последовательности ВАТ. Варианты чтений производятся по тем же моделям с названными добавками. Учитывая объединение в одной монограмме нескольких разных лигатур, титлованных сокращений и монограмм, речь идёт об анаграммированной головоломке. Такие, конечно, не предназначены для чтения и даже разгадывания, а служат условно принятым визуальным опознавателем, вензелем, в качестве печати лишь наглядно и красочно удостоверяющим что-то. Их толкование (понимание, чтение) может быть только условным, по конвенции всех посвящённых. В неё входит, как минимум, заверение, что написано то-то (относится к тому-то). Подобное заверение является рамкой, предустанавливающей содержание прочитанного, а уж тогда код чтения может быть любым (правила письма, психосозвучия, видеоассоциации). В том числе может не быть кода. Например, даже простой крестик служит вместо подписи любого неграмотного человека, но только в одной ситуации: если он вписан при свидетелях. В большинстве ископаемых находок свидетелей в принципе не может быть. А для вензеля в обоих случаях, по сравнению с малой монограммой, нет ни стройности, ни красоты, ни угадываемости облика. По графике и функционалу это не вензеля, не анаграммы, а какие-то простые общедоступные написания, ошибочно принимаемые за головоломки в силу полного незнания реальной ситуации. Самое смешное, что их не нужно даже разгадывать путём манипуляций, как в первом случае. Поскольку они изобретены добавлением заранее известных, предустановленных мифоэлементов как постмодернистский монтаж цитат. Современные толкователи просто  пишут свой текст из тех букв, которых даже нет на источнике.

Во всех случаях осуществлён ложный, донаучный подход. Абстрактно выделены в кучамале отдельные буквы, целый алфавит и даже обрывки слов. А потом произвольно выбраны только те буквы и последовательности, которые подтверждают теорию манипулятора. С таким же успехом можно прочесть не личные, а этнические имена, как это наивно делали античные хорографы и хронографы: ΚΟΥΤΡΊΓΟΡΟΙ, ΚΟΥΤΟΎΡΓΟΥΡΟΙ, ΚΟΤΡΊΓΟΥΡΟΙ, ΚΟΥΤΡΊΓΟΡΟΙ, ΚΟΤΡΆΓΗΡΟΙ, ΚΟΥΤΡΆΓΟΥΡΟΙ, или наоборот ΟΥΤΡΊΓΟΥΡΟΙ, ΟΥΤΟΎΡΓΟΥΡΟΙ, ΟΥΤΡΊΓΟΥ,  а с первой ΟΝΌΓΟΥΡΟΙ и т.п. Довольно очевидно, почему так не прочитано сейчас. Современным хорографам понятна сказочность этих названий и им хочется уже что-то уточнить, вплоть до паспортизации персон. Но методологически наивный подход учёных не меняется тысячелетия.

Никакой специальной заслуги Комара в использовании таких принципов «чтения» нет. Поскольку известны тысячи византийских монограмм, существует наука их расшифровки, в которой Зайбт являлся одним из ведущих специалистов, действовавшим по аналогии с византийским опытом. Коротко важнейшие сведения, примеры и практикуемые приёмы представила Е.В. Степанова: «В Византии монограммы не выходили из употребления на протяжении всей ее истории. Однако наибольшей популярностью они пользовались в VI-IX вв… Метод их раскрытия, согласно которому монограмма раскладывалась на буквы, а затем они выстраивались в алфавитном порядке. Этот набор букв сравнивался В. Финком с данными картотеки, в которую были занесены имена, титулы, должности (иногда их комбинации), взятые им из письменных источников, преимущественно раннего времени. Иногда такое сопоставление давало положительный результат, и монограмма получала свое раскрытие… Не существовало определенных правил при составлении монограммы… Содержат в себе чаще всего имя, реже - титул или должность владельца печати, иногда то и другое вместе… Буквы, ее составляющие, часто дают разные имена… Некоторые буквы имени могли не писаться… Уже в середине VI в. появляется новая форма – крестообразная – монограммы» (К эволюции монограмм на ранневизантийских печатях // Византийский временник, т. 59, с. 230-234 – https://psv4.userapi.com/s/v1/d/MlHsUvWKOhZ7blizQrCSZiaLKWPFhktwvnlY9d7ZC7upVLd-on22eHafJWhDJA_ZTUgpLejpWkauUQsXw-L6KLa4_QWLlj3akIqm9YH0dpvhTNZAjY5BAQ/Stepanova_E_V_K_evolyutsii_monogramm_na_rannevizantiyskikh_pechatyakh.pdf). Прямо декларирована и нормирована шулерская подгонка извлечённого алфавита к историографическим прообразам и невозможность правил. Единственно научное в этой модели – обработка и сводка данных и наблюдение тенденции «монограмм на печатях»: «стадии, которые она прошла в своем развитии, начиная с блоковой монограммы, затем перешедшей от блоковой к крестообразной, от нее - к крестообразной инвокативной и, наконец, к крестообразной инвокативной, соединенной с тетраграммой» (с. 240). Замечу, что перещепинское захоронение с крестообразными монограммами случилось тогда, когда подобные в Византии недавно вошли в моду. Для примера из статьи Степановой.

Если в Перещепине хоронили византийские изделия, то они практически не служили хозяевам. Так ли, легко узнать, заметив износ колец и проведя сравнительную экспертизу золота в сходных образцах. Если данные совпадут, только после этого можно уверенно строить и типологию монограмм. Думаю, никто этого не делал, априорно считая предметы византийскими. Так что пока каждое конкретное имеющееся чтение нужно перепроверять. С порога можно заметить по стилям и даже чёткости букв, что наиболее похожие приведённые примеры (2, 3, 6) варьируют и упрощают перещепинские, т.е. подражают им. Уже по этому внешнему признаку ошибочно считать монограммы византийскими и расшифровывать их по аналогии с поздним византийским опытом. Если принять приведённые чтения, то везде, в отличие от перещепинских, видны привычные буквы и употреблён простой приём с обычным ситуативным варьированием очерёдности верха и лева (сверху вниз / слева направо, по кругу), с использованием сходства графем (например, 𐐜=γ=Y=ν) и с психотипическим заполнением стандартных стяжений слова: Yω-АN-(Y) (крестным знамением с возвратом ко лбу), ГЕ-ωРY-(YY) и  θЕ-ΔωРY (крестом, направо и вверх), КωNС-ТА-NС-ТY (крест слева, сверху с возвратом наверх по полукругу). На самом деле невозможно без соотнесения с предметом, на котором они нанесены, доказать правильность предложенных чтений. Например, уместностью изображения на предмете в качестве клейма, печати, украшения и т.п. Или чеканом монеты из подходящего материала при подходящем издателе монет, что устанавливает единство вписанного события бытия и реального хронотопа. При кажущемся отсутствии правил чтения они всё же есть. Поэтому, даже когда предметно чтение не подтверждено, оно может быть сделано правильно. Разумеется, оно будет казаться гипотетическим. Но уже можно будет выявленному событию бытия найти доказательства в сопричастной предметной сфере, которой, конечно, не может быть другое историографическое толкование событий, а только сам событийный ряд (тут не присутствие подходящего имени в хрониках, а уместность имени для носителя надписи, для вещи, или уместность крестного знамения в качестве схемы чтения).

И это стандартные условия чтения, вполне отработанные поэтикой и её языковедческими производными вплоть до лексической семантики (многие годы я детализирую их в проверке чтений  древних текстов, открывающей забытую историю, записанную, но не прочитанную или прочитанную ложно;  см. журнал «Четьи-История» – https://inform-ag.ru/index/4/). Каждый алфавит прямо предназначен для того, чтобы прочесть любое слово. Но для этого из него не нужно выкидывать все неудобные буквы и сочетания, а из оставшихся ЖПОА уверенно лепить только свою любимую ВЕЧНОСТЬ. В любых, в том числе в перещепинских монограммах спрятан не алфавит, а конкретный текст ещё не установленного алфавита и приёма. Предположение множества разных букв – просто знак невосприятия конкретно изображённых. Они штучны и по-своему уникальны. Только их значения, тем более порядок чтения, заранее неизвестны. Именно поэтому необходим подбор и выбор не букв, а значений (огласовки). И эти значения нужно подбирать не по внешним источникам и авторитетам, а строго по предмету, по изображению, контурам, их сочетанию. Нужно читать независимо от историографических подсказок, т.е. без подгонок к любимому толкованию историографии, а с чистого листа, исключительно по подсказкам картинки, знаков, систем письма.

 

Почему-то не придают никакого значения самим связям букв, перекрестью двух линий. Между тем они точно отделяют буквы друг от друга и регламентируют связь их последовательности. 

Если соотнести выделенные так буквы с какой-то системой письма, то на первой печатке в нормативной последовательности легко выделяются пять букв. По горизонтали почти нормальные греческие РТВ. Хотя, если по фото и оттиску у Бобринского, дужка Р недорезана, напоминая архаическую 𐌐, (она же этрусско-латинская Р [П]) или Ҏ (если хвостик принять переходящим в ось), а В выглядит как слияние Iƺ, и-кс. По вертикали – нестандартные угловатые, руноподобные (ср. ᛟ, ᛜ, 𐰢 , 𐰌): то ли подчёркнутый, как и В, оук (правда руноподобный ᛜY), то ли оук, а потом Т; то ли Т, то ли ТI; то ли А, то ли слияние альфы или ипсилона с угловатой омегой: Аω или Yω (vω). Для краткости обозначу последовательность слегка похожими подручными знаками: ϪТ(I)⩙. Сразу замечу, что Yᛜ и Yω выглядят вариациями одной графемы и звука. Именно неопределённость двух этих графов и слиянность двух букв ϪТ, ТI заставляет предполагать и другие греческие лигатуры. Хотя надо ещё доказать, что знаки греческие, да и лигатуры ли. Например, в ⩙ видят Хᛜ (хотя больше оснований для неё в Ϫ). Но графически это нестандартное греческое слияние, в лучшем случае уместно αυ (список образцов всех минускульных лигатур см.: K. Faulmann. Das Buch der Schrift: Schriftzeichen und Alphabete aller Zeiten und Völker. Wien, 1880. S. 172 и далее – dasbuchderschri01faulgoog_text.pdf).  

Если это не просто графические украшения, то часть отделяется по соразмерности всех знаков (Т, I). А подчёркивание букв может указывать особое произношение (Бета или Вита), подчеркивание разных букв – сходство их произношения (В – ОY = Ў). Намеренные смешанные буквы обозначают дифтонги или необычные для греков звуки, например, У и Е/Ё/Ю. Похоже на славянские. Тогда, может, в последнем случае нужно учитывать как вариант и Ѣ, в глаголице Ⱑ, технически как раз совмещающую стандартные Аω (но не Yω). Пока в сомнительном греко-руно-глаголическом макаронизме нет точной определённости.

Если сравнить с двумя другими печатками, часть сомнений устраняется. Во-первых, первая печатка, меньшая по размеру, выглядит и более простой, стройной, чёткой, хотя буквы совсем необычны. К тому же, чтобы не приписывать изготовителям глупость и ошибку, она совсем не печатка, а личный знак власти (не знак личности), предназначенный не для отраженного приложения, а для прямого предъявления. Это атрибут в первую очередь не письма, а действия и организации. Необходимость в таком атрибуте на золоте, подтверждающем силу, возникает раньше всего. Поэтому его нужно считать прообразом других. Не случайно другие отражают его в оттисках, в которых сверху уже точно оук, к тому же курсивный. Явной Т нет, только допущения на пересечении двух осей. Выходит, сама система осей может быть воспринята буквой. В греческом курсиве + обычно обозначает А, в глаголице Ⰰ. Поскольку эта буква находится в центре, она должна быть связующей для всех огласовок. В таком случае (по принципу распределённой выделенности знаков) на месте, сопричастном с +, нельзя читать никакую другую согласную (ни Т, ни П), только любые гласные редукции (О, АЕ, Е, Ы, I), самой невозможной из которых будет I. Может, поэтому I, выделяемая в первой монограмме по соразмерности, тут указана ближе к краю (изготовители не читали её в осях, но, может, видели в В). Чем хуже различены гласные, тем менее логичным будет варьирование связующих огласовок. Во второй монограмме В подчёркнута, а К замещает Р, хотя написана под осью. В третьей В не подчёркнута (но зачёркнута, вообще напоминая Р, даже в её этрусском виде как D), а К нестандартная (этрусскоподобная) и вовсе удалена от края оси, нарушая исходную симметрию и принцип. Это маловероятно, поэтому вместо К может быть этрусская 𐌊. Сравнивая 2 и 3, невозможно К исказить в Е, только наоборот, отвлекаясь от линии оси и как раз по логике забвения этрусского письма (𐌄 > 𐌊 > K). Е тому же I𐌄 может быть зеркальным повторением Iƺ (В). Это указывает на разное время и фактическую тысячелетнюю последовательность изготовления монограмм (кольца могли быть дубликатами): 1, 3, 2. Если так, то и во второй, самой поздней монограмме подчеркнутая В обозначает В, а не Б (как во многих болгарских памятниках второй половины тысячелетия, поскольку уже было широко известно различное чтение греч. виты-беты).

Как видим, анализ знаков сам по себе что-то проясняет. Надписи на всех трёх кольцах содержат что-то сходное, но относящееся к разным и явно удалённым периодам времени (от становления греческой, латинской, германской систем письма из архаической  до становления глаголической). Это не позволяет ни уверенную огласовку, ни отгадки предметной сферы записанного. Буквы похожи сразу на несколько систем, поэтому невозможно их прочитать точно, не распределив системы и семантику по периодам и предметным сферам.

Чтобы устранить все возникшие разночтения, желательно увидеть однозначно прописанный памятник с подсказкой предметной сферы. Например, идеальным был бы какой-то указ, с упоминанием имени правителя и приложением соответствующей печатки. Чудес не бывает. Но что-то более определённое есть в монограмме с груди орла, попирающего змею, из подобного Перещепину комплекса 7 в. у с. Вознесенка (ныне в самом Запорожье).

 

 

 

Судя по конструкции, орёл был навершием штандарта, куда привязывались какие-то ритуально значимые ленты. Штандарт обычно и до сих пор обозначает стандартное воинское формирование или подразделение. Его точным названием являются буквы на штандарте. М. Міллер: «На верхній частині лівого крила знаходилося кругле візантійське клейно. На грудях чималими літерами вирізано напис “ПЕТРОУ”. Цей орел уявляв собою вершок стяга (signum) когорти якогось византійського войовника — може командира імператорської ґвардії» (Могила князя Святослава. Виннипег, 1951, с. 11 – https://djvu.online/file/0Xb0cWjTqi6kG). Обычно приводимая прорисовка (например, из Википедии) несколько расходится с фото (И. Ангелов. Раждането на бъдещата Дунавска България. 22.10.2024 –  https://voinaimir.info/2024/10/asparuskh-voznesenka/). Увы, более достоверных данных я не нашёл. В том числе и прорисовка В.А. Гринченко совсем условна и подтянута к привычным буквам (https://voinaimir.info/wp-content/uploads/2024/10/Превод-Гринченко-В.А.-ПАМЯТКА-VIII-ст._КОЛО-с.ВОЗНЕСЕНКА.pdf).

 

Впечатление, будто буквы подправляли после их отливки, немного изменив контуры. Самое сильное расхождение с УР, которую можно принять даже за VТР. Но доверять восприятию по такому фото сложно, поэтому легче верить прориси. Размещение букв на груди орла (не снизу, не в клейме, не на печати или печатке) прямо указывает, что названа не персона, не правитель, а какая-то организация, символизируемая орлом, которая выполняет надзорно-контрольные функции над всем кругом местности и людьми вплоть до самых низменных поползновений. Это предполагает, что штандарт должен иметь своё частное воплощение и для других представителей формирования. Золотые печатки подходят для личных знаков командиров такой военизированной организации. Чтобы не делать после каждой битвы и/или смены командира новое кольцо или монограмму, конечно, указывались не имена командиров, а название организации, максимум, должности, судя по различиям монограмм – подразделений организации по времени или местности.

Тут буквы более однозначные и простые, предельно чёткие и знакомые. П совершенно греческая. По прориси оук будто слился с Р, но легко позволяет различить новые У и Р (прямо кирилловские, что сомнительно). Из-за особенностей Р проще принять сочетание VР (не оук и не ню, а скорее ипсилон). Е однозначна, но почему-то довольно вычурная на фоне предыдущих: можно различить намёки на ТL (если верить прориси). А нижняя буква U (ʋ) изображает сразу три: развёрнутую С, недописанную О и упрощённую ω. Удивительно, но базовое ПУРЕU (ω, О, С) пересекается с версиями прежних монограмм, если так же формально по кругу: Р(П)ϪВ⩙ (зеркально, но неправильно: ВϪР⩙), В𐐜РIК⩙, В𐐜РIЕ⩙. В данном случае не важна точность отображения – только намёк на варьирование одних и тех же знаков. Максимальное сходство имеют  вертикали букв, сводимые, если в простоте, к крайним У и ω. Несомненно, сходство варьирует какой-то единый подразумеваемый смысл.

Что же это может быть? Украино-болгарские энтузиасты читают вознесенскую монограмму с тыла по кругу, «отдясно наляво» как ЕСПОVР (Еспор, Аспарух, что в переводе, по О. Прицаку, орёл), как обычно, онимизируя и подгоняя к своей вечности. См. П. Петков. Орелът на Аспарух. 2012 – https://bg-voice.com/articles/view/orelut_na_asparuh/1063/. Для Комара это «монограмма, легко читаемая как ПЕТРОY» (Ранние хазары в Северном Причерноморье // Восточноевропейский археологический журнал. 2000, № 3 – http://archaeology.kiev.ua/journal/030500/komar.htm). «Лёгкость» связана не столько с обычным произволом выбора и последовательности букв, а с тем, что такое имя ни к чему не обязывает и может понравиться всем. Если-де не орёл, так хозяин мог быть Петром и т.п... Это все равно, что на шевроне рода войск или боевом знамени полка писать «майора Иванова». Это не чтение и не познание, а имитация и самообман. Чтобы прочитать даже такие ясные знаки, нужно сначала уловить, что читаешь, – понять картинку, что именно изображает схема.

Она настолько обычная и распространённая до сих пор, что даже странно, почему её не воспринимают, точнее, воспринимают лишь позднейший книжно-схоластический смысл вопреки явным архаическим буквам или сочетаниям. Это давно принятая, узаконенная Декартом, присвоенная христианством в различных христограммах (от императоров до Альфы и Омеги), но изобретённая гораздо раньше система осей координат. Не считая древних солярных знаков и солнечных часов, ещё у Птолемея как отражение на Земле положений Солнца. В прикладном опыте такую используют для обозначения сторон света. Так называемая географическая роза ветров (роза компаса, роза румбов), лучи которой обозначают стороны горизонта. Основное название розы, вроде ошибочное, отражает греческую систему, где стороны света были названы именами ветров (Борей, Нот, Зефир, Эвр), а потом частично переосмыслены в пространственные градации: Βορράς-север, Νότος-юг, Δύση-запад (закат, заход), Ανατολή-восток (место всхода). Однако ни одна начальная буква не соответствует розе из Вознесенки. Обозначения сделаны на каком-то другом языке.

По-латински отражается положение солнца и звёзд: septentrio-север (семизвездие волов, т.е. большая Медведица), aquilo-север (северный ветер); oriens-восток (восходящее), ortus-восход; auster-юг (южный ветер) и meridies-юг (середина дня, полдень); occidens-запад (заходящее), occasus-закат. Прямо слова не подходят. Но можно сблизить ОУ и U (о, ω) с парами oriens-occidens или aquilo-auster. Есть одно пересечение с  англ. North-север, East-восток, South-юг, West-запад, и то случайное, учитывая нем. Norden, Osten, Süden, Westen. Но эти языки и маловероятны, в силу явной однородности и одновременности происхождения с греко-латинскими терминами, о чём говорит многообразная путаница сходных форм с разными значениями (особенно наглядно с зефиром-зюдом в греко-германских и аустером-остом-вестом в романо-германских языках).

Для примера тюркских языков, по-разному варьирующих одни и те же формы, лучше посмотреть татарский, где мотивации сохранились в чистоте. Хорошо видна зависимость от славянских и по значениям (буквальному переводу), и по материи слов (ассоциированному звукострою): төньяк-север (ночи-сторона; тень-угл), көнчыгыш-восток (дня-выход; кон-чекаши, ждать, т.е. место ожидаемого солнца),  көньяк-юг (дня-сторона; кон-уг-л), көнбатыш-запад (дня-утон; кон-падёж). Можно предполагать и угрские языки. Для примера венгерский, который по естественным причинам (попав в зону иноязыковых контаков), почти во всём утратил исконные мотивации, правда сохраняя древние формы. Észak-север (умный угл; ис/кажак), Kelet-восток (всход, встав; кол-от, место восхода, утра), Dél – юг (полдень; пол-дель, делитель), Nyugat-запад (покой-гать; на-іхати, науход). На фоне двух последних языков очевидны упрощающие редукции турецкого: Кuzey-север, Doğu-восток, Güney-юг, Batі-запад. Слова и этих языков не соответствуют имеющимся буквам.

Нет смысла продолжать случайный поиск в угоду историографическим установкам. Возьмём что-то экзотическое. В албанском языке: Veri-север (верно наблюдаемый) (Veriut-Северный полюс), Lindje-восток (рож-день-е), Jugë-юг, Perëndim-запад (закат, завесо-дея). Какое-то совпадение букв и семантики есть (JUg, L, P, Y=V, `север-сверий`), но буквы всё же не подходят для системного соответствия.

Зато все нужные системно имеются и варьируются в славянских языках. См. бел. поўнач-усход-поўдзень-захад, укр. пiвнiч-схід-пiвдень-захід, болг., серб. север-изток-юг-запад, пол. północ-wschód-południe-zachód, чеш. sever-východ-jih-západ, н.-луж. połnoc-jutšo-połdnjo-wjacor. Полностью в таблице П. Амбросиани (Названия стран света в славянских языках, 2006. с. 25 – https://www.academia.edu/655343/_2006_Названия_стран_света_в_славянских_языках_север_и_юг). Ещё нагляднее варианты древнерусского: полъночь-север-сивер, полъдьнь-ѹгъ-ереоут-летник, восток-всток-сток, запад-заход-съход(а)-соход. Большая часть из них уже не употребительна (даже у Срезневского ереут отмечен для 13 в., съхода, апокалиптическая четырёхзакатность, сопровождена вопросом, а в соходе нет акцента схода именно солнца). Некоторые слова вышли из употребления в силу непрозрачности мотивации (эреут, гари-ут, очевидно родственный oriens по древнему происхождению, а неочевидно – албанскому Veriut). А другие – чтобы устранить смешение смыслов, которое было и даже сохранилось в украинском (схід вопреки прямой семантике обозначает восход, но это, конечно, упрощение всхід уже после утраты съход: всток-сток, всхід-схiд). Автор монограммы намеренно выбирал варианты, которые позволяют избежать смешения слов: Полночь, Vсток (усход, изток), Ереоут, Сход. Ориентация картинки не соответствует современной норме. Тут на верхней позиции осей восток, а не север. Примечательно, что для востока одинаково подходят ещё и белорусское и болгарское слова. На самом деле эти оригинальные формы и стали следствием разночтения греческого ипсилона (Y, U, V, W) и во множестве других текстов. При отсутствии однозначной орфографии любое слово можно писать и читать как угодно (даже современная белорусская орфография, строясь в основе на фонетическом принципе, допускает разнописание).

Так или иначе указание сторон света – только разметка пространства, подвластного искомой службе. Буквой Р, расположенной внутри разметки, может быть обозначена как служба, так и страна. V над ней изображена кикой, властной короной над головой-главой (как раз близ головы орла), а сама Р – в виде скипетра, секирообразного или со стилизованной головой коня. Подобное широко распространено издревле (см.: И.И. Доценко. Царские регалии, М., 2011 – https://innadocenko.livejournal.com/6105.html#_ftn25) и получило множество бытовых воплощений, вплоть до игрушечного коника на шестке. Например, коньки на крышах, сначала как узнаваемые фигурки на переплёте скатов, а теперь просто угловое навершие. В таком случае по обе руки командира подразумеваемой службы или страны обозначены рычаги власти и предметы управления, а снизу – опора. Последняя больше всего похожа на подкову. Тогда вся картинка изображает ещё и всадника на коне, на кону правления. Выше всего морда У-коня (узда и поводья, уконы, законы), под ней голова Рода (если читать само скрещенье осей вниз остовом всадника: рати и рады), снизу Стремя и Скоб, на корпусе Попона (Под Поно, земля поносящая, самородящая, на пару́ и на па́ру с кем-то), на крупе – Ело (емкость для еды и ейло-село), Тула (колчан и тыл) и Lук (лук и лик, учёт). Кон страны точно соотнесён со сторонами света. Поэтому однозначно можно опознать и мыслимые регионы, если брать точкой обзора место находки в Запорожье и акрофонически соотносить записанные буквы и слова с реальными названиями мест. Укон узды – уздонь, узы и узел Дона. Тыл поселений, воинств и хозяйств юго-западнее узла Дона – ТЕLо (и дело) Лет (леть и ладь, lat, организация, свободный порядок хозяйств; это поддерживается контекстом других документов; см. «Дело лет» – https://inform-ag.ru/publications/394/). Легко понять, что место находки расположено где-то на границе Уздони и Телелади. Ещё дальше на северо-запад за скобой-дугой расселения, судя по созвучиям, от латин до полятов – тройной скоп ниц, нижних, младших наций. Под пона, пара-под по этому раскладу располагался севернее, параллельно вертикальной оси, с центром по оси в верховьях Днепра и Дона. Голова коня развёрнута в эту сторону. По такой схеме легко вычислить и тех, кто настоящий Реш, решатель, правитель в головах речных узлов, т.е. в верховьях рек. Это доно-волжско-окское племя Русь.

Таким образом, монограмма наглядно, в точной географической ориентации изображает картинками букв и акрофонически называет ими кон равнинной тары, кусок земли, который составляет исконный местоблюстительный кон руси, организованный и управляемый военизированной конной службой руси с привлечением всех различных местнопоселенцев со своими порядками и самоуправлением. Это очень древний приём письма-чтения, когда мифически слиты в одно нерасторжимое единство изображения предметов, их имена, знаки имён и черты знаков, имён, изображений, самих мыслимых (описываемых) предметов. Де-факто словесно-буквенное письмо не отделено от логографическо-иероглифического и рисуночного. Данная монограмма не только не является чем-то исключительным для древней русской практики, но была вполне рядовым опытом на фоне множества гораздо более искусных словесных произведений на вещах, не говоря уж о бытовавшей полиязыковой деревней книжности. Как раз потому что существовал широкий контекст и богатый опыт пользования, такого рода «загадочные» знаки были широко распространены, прекрасно читались самими носителями этой культуры, и даже вызывали массовые соседские подражания (византийские, германские, тюркские), конечно, упрощённые, наивные и неглубокие имяграммы, подобные чтениям современных историков и любителей.

Остаётся прочесть титул организации, сложенный в скрещенье букв, многократно подтверждённых поэтически и обоснованных практической логикой. Читать надо по общепринятым правилам (сверху вниз слева направо), придерживаясь обозначенных связей букв, которые выявились и подтверждены в переборе. Среди них не только греческие, но латинские. Разные реализации чтения и произношения возможны не только поэтому, но и вследствие порядка чтения: огласовка с пересекающей оси не учитывается, только последовательная с текущей. Но всё равно случается и закрепляется смешение осевых огласовок, которое поддержано местным произношением или даже порождает его.

Самое простое и очевидное – линии, вертикаль и горизонталь: VYР+О П+LЕ или УРIО ПIЛЕ. Ўиройе, плодовитое для роения вира людей поле-пространство и южное, палое, горячее, осолонное поле по урам как лучшие палаты проживания людей. Почти райское место, Вырей руси, территория максимального роения людей и племен, вир круговращения по́лей, полян. Отзвук урия Урим сохранился ещё в Слове о полку (с коннотацией древней значительности защищаемой территории; в книге «Отье чтение Бояново» я полагал – символически римской, по логике крестового похода, https://inform-ag.ru/publications/193/). Любопытно, что и пределы этого поля точно обозначены чтением кромок слева направо ПУЕС ПО(С)ЕV, пояс посевов и по́ев (кормления) роёв. Ныне это вся чернозёмная зона от моря до Среднерусской возвышенности. Т.к. русь указана с востока от полей, то ближе всего к ним примыкала и непосредственно правила нижнедонская русь. Это прямо записано стилизацией головы коня в виде лат. D и лигатурой DР – Донорусь (на амфорах Танаиса неоднократно встречаются подобные написания и парой, и одной лигатурой, см.: Причерноморские логины – https://inform-ag.ru/publications/454/).

В этом виде организация обозначена пока как отдельная большая провинция, край Руси. Конкретизация не доведена до предела, поэтому необходимо ещё одно формально правильное чтение. По известному алгоритму, но более причудливо. УПРЕС ПI-РОЕ, упрязь и упреждение по рое, роям и делам, т.е. конная контрольно-надзорно-исполнительная служба, орлом парящая над роями и полозами, очевидно, кочеями с юго-востока. Т.к. последовательность этих чтений изображает две разных змейки или молнии, это была мгновенно реагирующая на поползновения и на месте карающая служба. Предпочтительные произносительные признаки указывают, что в её составе было местные украиноговорящие люди (по крайней мере, на момент изготовления монограммы). Нужно помнить, что ясно написанные буквы не запрещают любых чтений, кому как бог на душу положит, в меру его грамотности и представления о ситуации. Например, дешифруя буквы креста как ОYРО/ ПРВ/ ОП, и восполняя греческие нормы русскими редукциями – ВИРО ПРАВЬ ОБ, т.е. носителю кольца поручена правь об виру, власть над виром, всем местным народом и сбродом людей. Такие допуски следует принимать в расчёт лишь настолько, насколько они подходят к восстанавливаемой ситуации.

 

С учётом этого опыта можно разобраться и с другими монограммами, полагая вслед за археологами, что модель культуры была одна.

Первая монограмма с малого кольца изготовлена не как печать. Напоминаю, по изображению букв замечена путаница: каждую можно воспринимать как архаическую с разными значениями, которые позже выявились как греческое или латинское. Не повторяя деталей, вариации сводятся к чтению 𐌐 (Р или П); Ϫ (ОУ или VО-ЎУ); В (в-v или b-б; Iƺ -икс-ив); ⩙ (Yᛜ, Yω, Аω). Как показывает исторический опыт, отменить чертопутание (чаромутие, по П. Лукашевичу) нельзя. Оно было. Нельзя замещать его какой-то одной поздней реализацией, тем более современной. Сочетания гласных следует воспринимать как дифтонги или редукции, а изображения согласных – как варианты чтения либо по одному, либо по другому коду. Всё это и создаёт главную сложность понимания.

Если на перекрестье осей тоже были обозначены стороны горизонта, то нужно подыскивать два разных блока, начинающихся с греческих или с латинских букв. А при этом по ориентации розы направлений они должна совпадать. Ни одна из распространённых систем, включая славянские, не подходит. Худо ли бедно можно натянуть албанскую. ЎО-Veri-север, Iƺ > LE-Lindje-восток, Yω-Jugё-юг, Perëndim-запад.

Натяжка для востока указывает на восприятие возможных архаических знаков как раз в их зеркальном наблюдении в контексте греко-латинского письма. Но по данным языка (vijё-линия, полоса, vёndçe-местно, vёndlindje-место рождения) наиболее вероятна не эта графическая трансформация, а фразеологически естественное сокращение и замещение «места-линии рож-день-я», восхода, второй частью слова. Если так, то исходно было что-то похожее на vёn-dçe-lin-dje, по звуковой органике разными частями смутно пересекающееся с ανατολή, δύση, occidens, East < Westen, восток. Смутность связана с произвольным слышанием (и чтением) одних буквосочетаний в силу позиционной редукции или местной традиции: dc = дс, дк, дз, сд, ст; xh = дж, ш, dj = дж, дь, гь; т = д и т.п. (это есть во всех орфографиях: пишется Манчестер, читается Ливерпуль; но самое прихотливое в нынешней венгерской и албанской, отчего они послужили поводом любой заумной орфографии, даже названий, вроде олбанской, падонкафской, угарной). Можно предположить в источнике форманты вън-стал-лон-дь, один из путей преобразования которых дал сначала …ст-лун-ци, потом в-ст-оу-к (а потом вслед за графикой и другие производные, прежде всего болг. Iƺток). Но точно реконструировать само слово из этих данных невозможно. Тем не менее понятно, что на розе написаны в самом деле архаические буквы, из такой глубокой древности, когда солнце еще не произвели от луны (со-лунь-це). От этой древности не сохранилось прямых письменных свидетельств, а лексический состав всех контактировавших языков давно перестроен и замещён производными формами. В любом случае в качестве востока необходимо слово на В=V, проявившееся в самых разных орфографических зачинах (U, OY, W, F). Приходится вместо письменных источников пользоваться свидетельствами, записанными в языках, соотнося предположения лингвистической археологии с фактическими буквами.

По албанскому тексту языка север обозначен Veri. Это хорошо подходит к букве севера Ϫ-Ў. И также поддерживается греч. Βορέας, Βοῤῥᾶς в русской огласовке: Ўоре-уз/рез, нечто разнообразно отмеченное, сверенное и сваренное, продуманное и сделанное. Возможно, сторона света называлась исходно Veriut, вариутом, вариантом и вариантой Полярной звезды. Но сохранилось огромное число сходных по звуку и смыслу слов: (С)варга, Вральда, Ергень, вария (место варки и верхний, надстрочный знак письма), верея-рычаг, верень-ряд, варганить. Для краткости можно назвать Ўерконом (варгоном > сверконом), точно устанавливающим ориентацию в пространстве (откуда и север) и в самых разных делах, связанных со сметливой разработкой природных ресурсов. Понятно, что такой ориентационный сваркон направлений соотносился с каким-то географическим коном, Варконом или Вариудом (уделом?), находящемся на севере относительно носителя кольца.

Букве Yω соответствует Jugё, но совсем не прямолинейно, скорее не через Йу или Ю (как в современной албанской орфографии), а через Ё или Я. Видимо, исторически юга были ассоциированы с ягами-игами, сборами продуктов с земли, часть которых отдавалась как иго, натуральный налог. В самом албанском слово внутренне не мотивировано, войдя в словарь уже готовым, как минимум, под поздним влиянием славянских. Но албанское написание допускает чтение Джюге, Жюге, т.е. жгущий, сжигающий (ср. djeg-жечь). Иное восприятие этого слова на слух, и вполне осмысленное, даёт форму зуде, зуд. Физиологическое значение вытесняется физическим, а потом географическим. В албанском письме это отразилось в минимальной подстройке графики под произношение, а в романо-германских закрепилось другое написание: auster (южь-тёр-терра), δύση (дъ-юже), south, Süden. Чем хуже слышали и понимали прообраз Jugё, чем быстрее образовали свой письменный стандарт, тем сильнее недомыслили – переосмыслили в значения других сторон света. В славянских в том или ином варианте закрепилось самое умозрительное, теоретичное понимание. Уг, юг – это жёг-тара, край, сек-тар, сектор, угол земли, где солнце нещадно жжёт. Видимо, более полной ранней формой был угари-ужери-утёк, распавшийся на уг-jуж/ереуток. Первое привело к абстрагированию в угол-сектор и оук-азатель. А второе временно обозначало южный жаркий яри-уто́к, удел, противоположный северному вари-уделу. Речь о местах проживания. Самыми удобными на юге являются те уделы, где есть естественная прохлада и вода. Это места по берегам водоёмов, в рощах, в горных долинах, которых в изобилии в средневозвышенных нагорьях Карпат, Балкан, Динар и далее по европейскому югу. С самого начала пришлось распределять более привлекательные места по секциям. А когда все естественно удобные места были заселены и освоены, пришлось сооружать искусственные системы обводнения и деления земель. Это и определило расселение по межёванным чекам, полям, постепенно превратившимся в полисы и популюсы.

Perëndim точно соответствует выделенной букве. В языке многообразно мотивируется как нечто нисходящее, происходящее перед субъектом с оттенками погружения (в яму или воду, за занавес, за кромку), охлаждения сквозь марево или дымку: perdе-завеса, im-мой, perandor-император, perёnduar-закатившиееся солнце, dimler-зима, tym-дым. Примечательны на фоне русского все звуковые перестановки, депалатализации и оглушения. Внешне просто обычная метатеза в слоге, перестановка букв: перед-ним. Вид по ориентации путника, идущего на закат. По обобщённой русифицированной мотивации – под-ронь-емь-дым-темь, реющий, падающий, ринувший сумрак, всё подминающий под себя. Это случается, когда солнце, наблюдаемое перед-ним, лучше всего на берегу в порту (перед-пърът), повисает перед-ныром за горизонт. В таком виде наблюдается смешение пространственных и временных признаков. С точки зрения пространственной ориентации в первую очередь сторона называлась бы Под-ныр / по(д)ронь, периодическая пора суток, времени года, климата, устойчиво сохраняющаяся всегда в южной местности, расположенной на краю пода, круга земли в той стороне, где солнце падает за под. Когда период Подронь фразеологически закрепляется за стороной света и постоянно ассоциируется с определенной территорией, под и ныр начинают употребляться как отдельные понятия: под перед ныром, ныр под, переднир под. Кругооборот солнца и слов провоцирует и кругооборот букв: по-строко-писон / читон (бустрофедон). 𐌐ередныр читают наоборот как Рын-дереТ > Roma-tеrra (этрусская путаница букв и восприятие албанского оглушения и ррокота). Из-за подобных смешений и порчи слов и другие стороны света толкуются и воспроизводятся как нот, норд, перед-ним, попутно получая географическое переосмысление (ронь солнца происходит обычно в меридиональном направлении, но и по широтам то же случается ближе к норду). Казалось бы, одни и те же понятия и слова порождают разные миры. Старый Переднир, первый, передний мир по движению солнца, возникновению, первородству народов, противопоставляется последнему во всех этих смыслах порту Рынь-тары, распространяющему порчу не только на солнце, но и на все естественные порядки. Однозначно выявилось по именам местоположение этой Рынь-тары, терры Рима. А где же локализовать условно выведенный Переднир?

Как и в прежнем случае рисунок служит подсказкой. По ориентации рисунка север (варкон) наверху. Буква Т ближе к центру увенчана знаком, похожим на широко распространённые «сарматские тамгообразные» властные знаки (детали и их происхождение см. в «Причерноморских логинах»). В данном случае Т скорее не увенчана короной, а служит седалищем, престолом сферы-державы оука: кика над квадратным рингом указывает власть не над шаром или кругом, а площадью земли в чётко очерченных границах. Следовательно, на букву Т должно быть название этого куска, стола Терра-Тары, а также и места-племени. По географии расположение угадывается севернее места находки кольца (последнего пользования ориентиром), и очень далеко на северо-запад от Рима. Не составляет труда опознать варов Твери, являющейся географическим центром европейской Тверди, ограниченной морями и наводнениями, но не потопляемой десятки тысяч лет, откуда всё это время вновь и вновь создаются дороги и каналы сообщения между всеми народами. Вары Твери спокон веков варили, замышляли и творили тор тар, естественные дороги земли, а поэтому восседали на Троне (тар-роне < дарении плодов земли на стол пользования).

Стороны света прямо произведены из названий дорог Тара, а поэтому легко ассоциировались с его дорожными регионами. На юге под Т обозначена опора трона усед-варов в виде меньшего квадратика в перекрестье. Видимо, одна часть розы направлений копирует всё целое. Это Угол, ужный (южный, узкий, вытянутый) сектор всей тары. Рисунок напоминает и домик (хату, хазу-хозу, лат. casa, aedes, греч. οἶκος), и око. Место активного заселения и добычи Ед-ид нуждается в повышенном надзоре: эйко-око-кон настраивает, уконяет и контролирует местная служба Оконей. По обе стороны от усед-варов – рычаги воздействия. Видимо, Род, Ряды (поселений и семей), Рать и Вады (дела), Веды (мифопредставления), Вежи. Просматривается чёткая и простая организационная и хозяйственная структура общей власти. И такая же, конечно, непрерывно возобновлялась во времени на местах. В отличие от вознесенской тут роза направлений ассоциирована не со снаряжением всадника, а с сегментами и секциями земли и пути относительно неподвижного седника. При начале этого порядка коней в эксплуатации не было. Окони (позже окаянцы, боречи, борцы, опричники) перемещались по конам поселений, окнами-оазисами располагавшихся в дикой природе, и выхватывали что-то окунями.

При желании можно по обнаруженным терминам и логике выделить последовательность становления пода тверди и пути его освоения, которая более или менее сохранилась в исторических названиях мест и стран. Из каких-то водских марей питающей округи Переднира, в самом деле затопленных половодьем тающего ледника,  движение хоть вынужденно, но проще всего на юг, ныр в Под низ, в Понизовья, к Понтоазовью. Эпоху Понизтара составило освоение и точечное, по незатапливаемым горкам, заселение всего круга Понта, Дватара (С-тавро-полья, Тавриды, Тавра). Третий доныр – от Под-троя (средиземноморские тары Тира, Та(р)-кемета, (т)Харфагена, Динары, Карпаты) до Под-рина (по Апеннинам, Роне, позже Рейну), что и было тогдашним краем. Западнее  и севернее простирался не твёрдый под, а корча-порча ледникового под-топа, слива ледниковых вод. Общую картину затопления 15-11 т.л.н. коротко со ссылкой на источник см.: Геологи нашли следы ледникового "великого потопа" в Европе – https://ria.ru/20170627/1497374593.html. После обнаружения и обустройства водных путей сообщение всех зон и обмен людьми и сборами стали постоянными. И все края лой-берий развивались по одной модели от кавказской Иберии и африканской Берберии до динарской Arbëria и Альп(б)ерони. Удалённый запад осваивался позже по мере нормализации Порт-пода какими-то самостоятельными случайными выселками (бежки в баски, порчи в порты, сколы в галлы, холоды в кельты и т.п.). Даже по этому наброску видно, что требуется очень большая (и пока излишняя) реконструирующая работа. Достаточно уловить закономерность развития. Сначала настройка Пути (перед-пониз, перед-край, рой-рин), потом ориентация и обустройство Пода, наконец – обоснование и преодоление Пута, возникшего из-за плохой ориентации в реальности и в языках, из-за совмещения разных уровней их познания, наконец, из-за неустоявшейся системы письма, для которого не было не только идей кодификации, но даже понимания, что разные люди в разных краях одни и те же знаки используют по-разному. Максимум разночтений случился и проявился в самой густозаселённой части с бурно развивающейся сферой общения.

Всё это произошло не случайно, а в силу невероятной производительности ранее нетронутых земель в райском климате и ещё большей физиологической активности и плодовитости людей, помещённых в эти благоприятные условия. Благодаря бурному приросту племён и хозяйств сам собой складывался обменный рынок ценностей и идей, захватывающий всё больший ареал и перестраивающий прежний порядок собирательского мироустройства (варов и беров, ягов, игов, простого имания) под новые, многократно усложнённые обстоятельства и отношения. Принцип традиционного прямого присвоения продуктов да́ры-тары самими жителями и деятелями был отринут и замещён посредничеством новой местной властной силы. Конфликт старого и нарождающегося мироустройства был неизбежен, поскольку старая удалённая власть не могла даже оценить всю глобальность крушения своего тысячелетнего порядка. Именно поэтому кольцо, появившись ещё в начале уже осознанного конфликта, хранилось до самого невероятного конца – до полного вытеснения старой власти со всей территории Рина – от крима (от портов ведущих к рину) до рыма. Но самое главное – вплоть до момента, когда исчезло понимание написанного на кольцах у самих хозяев.

Именно это устройство мировой ориентации и два разных способа существования физически отражены в монограмме как единый Миф долгой эпохи. По кругу (слева направо в верхнем и нижнем полукружье) в латинском коде написано: POY ВωYR, ПОИ БОР, поящий-питающий (поющий-творческий) сбор, и PωY ВYОR, ПАИ БЁР, паи-секции собирательства и общины сотрудничества. Крест-накрест обозначена организация жизни: VOTIА P+Т+B, от УДИЯ и ВОДИЯ ПОДОБ до ВОТИЯ ПАТОВБ, от развития массового хозяйства (обводнения, полисов, народонарождения, поточного ремесла, денежного оборота) до демократии рабов и патологий (ср. votum-жертва, обет, воля, patibulum-колодка для распинания). Двумя змейками последовательных чтений выражена наблюдаемая суть организации: POYTI-AB OYPATOBAω, пути яб уподобе, размножение путей удовольствий, возведённое в культ вплоть до верховного патера (ср. и алб. perandor-император). Во всех выражениях латинскими буквами, но в русской лексике (местами общей с латинской) точно высказано содержание всей жизни средиземноморских народов с самого их зачинания до религиозного объединения (что мощно выразилось в становлении католической церкви, но по большому счёту не завершилось и сейчас).

Чтение по греческому коду позволяет увидеть что-то другое. По кругу: РОY ВωYР – рои вайр-варь. РωY ВYОР, раи выр (рейский-свободный, райский вырей, вир). Крест: УОТIАω Р+Т+В – (в)отие ратов-радов, т.е. отечество ратников-радников из роёв варов-делателей в райском, благоприятном виру-краю света. Сопоставляя с прежним делением, можно заметить, кроме сходства, что здесь акцентирован аспект сознательной организации тех же собирательских работ и коллективного взаимодействия. Юго-западные рои возникли не сами собой, а были порождены, сварены, настроены их северо-восточными предками из смешанных человеческих материалов. Дополнительные чтения по прежней модели (молниями) способ организации и контроля: РОYТАωВ, роть-тавь, ставь (о-тава, таун) родовых рот и ОУРТАωВ, уртавь-гурта-верта́ и ставь-давь, периодический самоприрост, проверка и подавление варов (внешнее управление и контроль местности находами местной дружиной властных варов). Легко заметить, что лишь на поздней стадии, по мере накопления местных толп и значений, гурт варов из центра, рать вар, мог замещаться ордой, случайными и местными сбродниками для набегов, которые были перетолкованы в качестве аваров (по логике переразложения старого смысла и слов в контексте различных, уже кодифицированных систем письма). Но несмотря на случайное пополнение эти орды были организованы центром до тех пор, пока все они осознавали один принцип, вычитываемый из монограммы самым сложным зигзагом, завязывающем узел организации. Чтение знаков с кольца 1 сверху вниз, слева направо, посолонь, полное родовое крестное знамение (крест с полумесяцем): ОТIА/Р+Т/ВАР – отия рать вар.

 

Монограммы с двух других колец, как сказано, сохраняют явное сходство с первой, повторяя три из четырёх знаков координации, что позволяет считать их также географической разметкой, не сильно изменившейся по сравнению с малым кольцом. Однако в качестве отражения сторон света буквы вносят сумятицу. Можно думать, что предположительные славянские вергонь-север (перед-ныр, ўар-под, ўариут, ўари-кон) и оуг (ожёг-тар, ужариут, уг-яри-кон) не изменились по сути (меняясь непрерывно по мотивации и деталям). Но на месте востока на кольце 3 появилась Е. А на кольце 2 буква К. На месте запада сначала сомнительная В (близкая греческой Р и латинской D = этрусской R), а потом точно В. Если промежуточный вариант по древней модели ещё позволяет читать Ереут и Под-Рина (допуская путаницу названий или всей схемы), то последний больше всего напоминает венгерское keleti-восток и герм. West. Тогда бы и предыдущий можно связать c East и West. Но без соответствия всей системы обозначений схем и языков маловероятно иноязыковое внедрение и макаронизм. Т.к. этрусские Е и D могли быть переосмыслены и переписаны в К и В, то 3 и 2 кольца подходят для обозначения последовательно разных промежуточных состояний между малой и вознесенской монограммами. Остаётся найти славянский язык, где на фоне древней модели могли быть подобные превращения с обозначениями юга и запада.

Новые термины должны по виду напоминать германские, а по значению сохранять смысл всхода и заката в рин-краях. Близко н.луж. jutšo [ютшо] и wjacor [вяцор]. Слова кажутся типовым местным оформлением славянских утро и вечор. Вполне стандартно по принципу, и наиболее последовательно из всех славянских (połnoc, połdnjo), но изысканно по деталям временные указатели стали обозначать стороны. Wjacor подходит для В, а jutšo с натяжкой к IЕ. По месту находки это может быть и украинский язык. Для заката в украинском вполне употребительно, как и в нижнелужицком, вечір, вечірня, вечерняя заря. По формантам угадывается связь с ранью-порой, роном, рином: перед-тече-вече-рин, т.е. зачинающийся, расширяющийся, известный (освоенный) рин. Последовательность прямо требует переосмысление вечий-вещий в вечный (Рим) и в славный, истинный рин-кон. Алогичное укр. схiд для восхода позволяет производство не только от всхiд, но и от iэсть/из-ход-ток (подлинный ток, ход утонувшего солнца из пода). Поскольку в двух монограммах так или иначе вписана К, то выводится форма с двумя буквами (чтобы избежать смешение с ереутом): IEст/Iз-ток (для 3) и IEст/Iз-Кон (для 2). Семантическая последовательность: из невидимого кона, куда ныряет солнце на западе, а уж поэтому таков истинный кон, искон хода. Именно смешанная форма Iесть-ток как нельзя лучше провоцирует и поддерживает германские East и Оsten.

Вечірня в других коннотациях обозначает ужин, вечерю (и вечернюю службу). И есть-кон, конечно, ассоциировался с завтраком. Со стороны украинские єсть и їсти можно перепутать. При отсутствии современной орфографии тем более. Могли писать и IYCТ, и IЕCТ. Разночтение легко порождает н.луж. jutšo < IYТCО < IYCТО, йисто(к), начало истинного естия и ястия, переосмысляемое в утро, – етшо ещчё. Вся система была связана с едой. ITсть-кон – это кон у ед-їжы, їжь-кін и гін, гонка, ижь-жин, ужи́н, что, как минимум, поддерживает уг – южин. У-жин, собираемый днём, многократно переосмыслен в ужин: как поедаемое после обработки (как минимум, после дёра и тёра, сортировки и мытья) и позже, после всех пожинов дел. Как правило, это перед ночью, отчего водь-тёр жинов постепенно замещает вотчёр-вечер с жинами (с подготовкой и поеданием), а потом вечир забот замещается ритуалом вечирни, обрядом еды в ряды́ и ря́ды, блюда и разговоры, с последующей трапезой, собственно ужином, поеданием кушаний. В этом контексте и вар-кон имел отношение к еде, в узком смысле к её варке, в широком – к уряду, настройке не только личной, но и коллективной и мировой системы питания (добычи на конах, доставки по рядам, обработки в ригах, распределения по краям). Названия для севера были как-то видоизменены. С учётом современных пiвнiч и пiвдень можно предположить промежуточные варпод > ўар-пiд-пiт с последующей семантической акцентуацией не мест сбора, а предметов и организующих действий: вар-жин, вар-ряд. Из любого пода-пiта (где есть=пить) вполне органично по мотивации образование пiв- с акцентом местной памяти и в противопоставление уже существовавшим югу и северу, воспринимаемым как неавторитетные (пiв-день и пiв-нiч; ночь как нiщ-отмена: пiвнiч, буквальной коннотацией, нет пище). Органика произношения провоцировала и смешение пода, пiта с пытом. Вполне логично, если именно на югах при большей лёгкости выживания была зона интенсивного письма и учения.

По формальным признакам отличить почти невозможно, какое именно промежуточное значение всех четырех пунктов (и какая общая модель), было актуально для 3, а какое для 2. Максимум, на это может указывать незначительная разница в написаниях букв. В 3 сохранилась связь Вечірня с древним Риня и IE, намекающее на архаическое написание Есть. В 2 подчеркнута В, указывая на В (не Р, не Б) с учётом греко-латинских разночтений. Значит, пыты букв уже очень хорошо понимали разницу окружающих букв и огласовок. По этим данным для 3 нужно предпочесть более древние формы огласовки. Вар-пит (ОУряжи-кон), IEст-пит (ЙИсти-кон), оуг-пит (Южин-кон), Вечирня. Для 2 более уместны (при максимальном осознании) Увер-кон (совер),  Из-Кон-ток (из-кий-иский исток), ОУг-кон (кут, угол), Вечiр-вячор. Всё указывает, что представления 3 возникли очень давно, почти одновременно с указателями первой монограммы, а 2 относятся к более позднему, теоретизирующему моменту. Ранние указатели ориентации ассоциированы с системой ясти, єсти и їсти, т.е. с местно различным существованием в системе распределённого пропитания. Роза сторон ассоциировалась с розой хран (охранной и пищевой): Воссадник под-руси (позже всадник), ЙЕгир (система иг с егерем, кормчим кормлений и сборов), Удел кущ (домохозяйств), (У)Рада скопа (распределяемое собрание вещей) (ср. серб. храна-еда, удео-доля, кућа-дом, уље-масло, ураде-делать, скупштина-собрание). Указатели с поздней монограммы акцентируют конкретные единицы власти и воплощения чести-веры: Улада дел порусья (Удила-лАдтила от Тела Руси), Рики риг (rex, управляющие хозяйствами и страной),  Уконы (традиции и законы), местные Влады (веча и со-владыки, Бледы).

При всех различиях географический принцип лежит  в основе. Поэтому можно соотносить пункты с реальной географией, в том числе выясняя, что обозначала буква Р, расположенная выше пересечения осей. Вечір, или Вечірня, связанная с прежним западным краем, Риной и Вест-иром, не допускает сомнений о западной границе с Римом на краю. Варкон, варяющий-организующий под, основы, источники и принципы питания, позже Сверкон, остаётся на севере выше места находки, но из-за растянутости Юж-кона мог ассоциироваться для местных с любыми северными узлами (по поздним названиям: ўАркона, ўаРиген, Рига). Но для владеющих полной картиной было ясно, что между наблюдательным пунктом и севером указана Русь. Однако ИЕсть-кон, место истинного вливания, реального  поступления питания находится восточнее. Видимо, по сплаву с верховий (и восточных степей), который принимали и распределяли донцы (это точно прописано логистикой адресов на таре, на лагинах, см. упомянутую статью «Причерноморские логины»). Оперативным управлением, включая истинную идеологию, и распределением доходов занимались не вары-волжане, а донорусы.

В указанных пределах и по югу, от Дона до Альп, обаполы от Карпат (жар-гар-поды), располагался южный кон, сконцентрированный на себе, на внутреннем развитии, от самообеспечения и перераспределения всех доставшихся сборов до разработки и осознания новых, бурно прирастающих в южном климате ценностей, включая духовные (естественный прирост продуктов, населения, ума). А в условиях большей свободы действий и времени, а также в силу реальной географии, контактного местоположения южного кута практически в центре русской ойкумены, активно и очень своеобразно происходила и переоценка всего мироустройства. Ощущая своё место в центре русской земли, сравнивая видимые достижения Рима, Волги и Дона и не зная невидимых, носители этого языка и мировоззрения угадали себя истинным истоком Руси, при этом в конце концов очаровавшись Вечiром, чарами Запада. И тем больше становилось очарование, чем больше нарастало забвение, что это Рим и Запад тысячи лет пожирал западные края Уг-кута, несмотря на исторические волны сопротивления и периодического возвращения своих земель. Рим втягивал и переваривал, переделывал в себя южных кутов (кутий, γетов, γутов, язиков, ходов), всё больше отдаляя их от руси.

Схемы этих монограмм отражают социально-хозяйственную ориентацию. Чтобы соотнести с этапами известной истории, нужно сопоставить термины с источниками по истории этого большого края. Дело даже не в колоссальном объеме, нуждающемся в переосмыслении, а в том, что этно-социальные обозначения, даваемые разными наблюдателями на разных языках в разные эпохи, в принципе не могли иметь той однозначности и постоянства, которая присуща топонимам, возникшим в первоначальный период освоения земель по единому принципу и языку первопроходцев. Зато предварить и направить эту работу может чтение имеющихся на монограммах букв.

Само собой, т.к. огласовка сложных букв установлена приблизительно, а древние коннотации вычитываемых слов заранее не известны, чтения тоже лишь ориентировочны – как подсказка пути восстановления всех возможных языковых ситуаций. Сразу обращаю внимание на то, что появление, кроме двусмысленных лигатур, двух букв для обозначения одного направления провоцирует на дополнительное варьирование последовательности чтения.

Сначала 3. Чтение с оттиска крестом: YРИYω В+РIЕ, урие-ирие, удел вар ройе, роям, т.е. зона земли, выделенная варами их наследникам для свободного хозяйствования и развития. Организация этого удела вычитывается полукружьями: ВYIЕ ВωYIЕ (Р), вуе войе, воинство вуев, жёстко организованное, военизированное расселение двоюродных отводков (руси) (первоначально дядьёв, братьев их матерей). И ещё двумя зигзагами вычитывается управляющая структура и принцип управления. ВYРYωЕI, вирио яй, вир яйности, собі, самости, т.е. вир-круг, мирской сход свободных персон. YВ+РЕIωY, уваре йаи, примирение яй, самостей и гаёв, сцепления самостей, общее замирение.

Чтение монограммы 2. YРYω В+РIК, урие-ирие, мир варьих рек (с путаницей: рік-лет, рiч-вещей). ВYIК ВωYIК (Р) – вик воик, вік-век и vicus, припутевое, по рекам, постоянное поселение вояк, войников, казачьи станы (руси). ВYРYωКI, вири-о-кий, виры и беры кийцев, вьющихся вокруг кия, кола, круга местности, окраинный вир (считающий себя о-киями, производящими себя от окской руси или даже перемещёнными окцами-отцами). YВ+РIКYω, ивари кию, организаторы, обустройшики и обори кия,  автономного окраинного расселения и округа.

Можно заметить, что сведения с более раннего кольца поддаются какой-то географической локализации только по соотношению с ранее установленным принципом расселения и по точно высказанному принципу традиционного самоуправления. Речь идёт на ранней стадии о самых лучших уделах. В постледниковье это земли на плоских горках, от Ставропольской возвышенности и Предкавказья до Динарского нагорья. Всюду до сих пор проживают сравнительно небольшие кровно-родственные объединения, самоуправляющиеся общинами, кхелами-колами, хасами-хозами, радами, вечами, скупами, жупами. А с другой монограммы выясняются прежде всего только принципы обустройства, где бы оно ни затевалось. Но т.к. затевались такие пункты по всем водным путям, рекам варов, то властные казачьи станы, уряж-коны (варяжьи, варьи, ругьи-ружьи) должны быть по всей Восточной Европе.

Нужно помнить, что замеченные структуры и события зачинались много позже становления земного пода, пути и пута. Поэтому они и случались на той же земле в  кругу действий древних варов и так или иначе под их контролем, и не могли не отражать естественного вселенского Пута смыслов и знаков.

Проще всего это заметить, прочитав всё те же категории, для примера, в лёгкой латинской огласовке (одной из многих, но нет смысла варьировать все возможные). Урие варие реализуется через убие берие, хищническое истребление даров природы, включая самих людей. Вуе войе сходится в бие бойев, битвах бойцов. Вирие яй – бория яй (борьба страстей и самостей персон и кланов). Уварие уй – убори гай (дикая силовая организация и подавление всех самыми буйными персонами и активными кланами).

Скорее всего, какое-то время наглядно наблюдая беспорядок такой самоорганизации и самоуправления, вары руси и внедрили повсеместными вкраплениями охранно-хозяйственную систему казачьих станов и хозий. Поскольку она создавалась из самих варов и тех потомков, кто давно был приобщён к отческим традициям, языку и письму, самое крайнее чертопутание было исключено, только диалектно-оправданное и традиционно-воспринимаемое. На это я и намекал по ходу чтения монограммы 2. Тем не менее в конце эпохи переосмысление по логике противоречия произношению и правильному чтению производит форму оувары-авары Кия. Это отражается в обратном чтении основного креста: ωYIРY КI+В ВYР, овиры Кияв бир, авары, верующие в новый сбор Киёв. В этом, видимо, состояла цель так называемого Аварского каганата: собрать все окраинные земли руси: от Кия раннего (словенская Крань Крайны) до украинского Киева. По факту удалось совсем не то, а завершилось государством киевских варягов.

Таким образом, все монограммы с разных сторон свидетельствуют о том, что в древности существовала многоуровневая структура власти, организации и управления хозяйствами, надзора за общинами и территориями. Самую общую и самую раннюю по возникновению представляла местная рать варов руси, какая-то дружина представителей, наместников тверского центра, базирующихся в регионе (кольцо 1). Полностью местную составлял какой-то коллективный орган, совет, рада – вария региона, собранная из местных воев, свободных представителей военизированных родственных общин, из которых также создавалась рать (кольцо 3). По некоторым признакам угадывается, что оба подразделения исходно относились к южному, балканскому региону (может, 3 больше к Паннонии). А в других регионах были подобные рати и варии. Надзорная рать руси для южнорусского Поля обозначена на вознесенском кольце. Ещё одна структура (кольцо 2), занимающая позицию между региональными и центральными органами, организационно была распылённой по всем регионам большого края-кия в виде стационарных поселений, казачьих выселков из какого-то первоначального Кия, представляя собой рассредоточенную по всей земле армию, быстро мобилизуемую в случае необходимости и управляемую из ставки головного Кия. Легко понять, что постепенно казачьи станы на местах перерождались в смешении с местным населением, что понижало организованность и управляемость. Чтобы это преодолеть, ставка вместе с надёжной головной дружиной постепенно стала кочевой, перемещавшейся для оперативного управления ближе к месту фактического давления и конфликта. Кий-явный (фактический Киев в отличие от К(ий)рань, раннего окраинного) постоянно не совпадал с Дава-ринным, с вторым (Да-кий), третьим (Тра-кий) или т.п. Видимо, какое-то подразделение одного из киёв оставило Надьсентмиклошский схрон в сундуке. Поскольку властного кольца нет, но есть несколько рукописных клейм «Кияв вiд Рущь» (Аварысклад – https://inform-ag.ru/publications/370/), больше похоже на специально скопированную и изящно-подобранную дворовую атрибутику местного Влады.

По сравнению с блуждающим Кием местные варии базировались на постоянной основе и стационарно, скорее всего в географическом центре региона, а рать варов – обязательно на перекрестке важнейших региональных дорог. Где-то географическое расположение и перекрёстки маршрутов могли совпадать. Но совсем не обязательно. Например, южнорусское Поле, судя по географии и более современным отзвукам, простиралось от Дона до Карпат полосой до лесов на севере. Точка близ Запорожья по долготе находится практически в центре, но в широтном отношении – сильно южнее. Это значит, что на момент прекращения функций надзорной рати главной проблемой была переправа припонтийского маршрута через Днепр с востока на запад (видимо, Протолоча или Кичкасская переправа, но, может, выше и броды по порогам), по которому двигались разные орды. Сам факт разрушающего захоронения внутри старой разрушаемой кичи (действовавшей, если без деталей, по типу салтовских веж, см.: Мыета хозяр – https://inform-ag.ru/publications/424/), сообщает, что выполнять свои функции эта рать уже не могла.

Остаётся понять, почему три других кольца оказались в одном захоронении очень далеко от Балкан, Паннонии, Карпат, хотя три подразделения власти никак не дублировали друг друга и почти наверное не могли даже сойтись в одном месте. Ну разве что, отступая на последний клочок земли, сошлись если не для последней битвы, чуть ли не Полтавской, то точно для Полутайной смерти. Значит, все эти и подобные рати (которые выясняются даже по типовому единству археокультур) не только сообщались друг с другом, но отступали и покончили с собой по единому плану в один короткий период и, возможно, в неслучайном месте. Любопытно, что Запорожье и Перещепина находятся почти на одной долготе с Тверью.

Это значит, что все они выполняли какое-то единое предписание, известное им и многократно обсуждённое. Было бы наивно для той эпохи искать нарочных из генштаба с пакетами о ретираде и харакири. Каждая служба действовала самостоятельно и автономно по ритуальному посвящению, которое вручалось вместе с атрибутами власти. Самыми явными атрибутами являются кольца с монограммами, правильное и полное толкование которых было изначально известно и передавалось при сменах командиров. Сойдясь вместе, все представители властей просто не могли не сопоставить свои атрибуты, заметить их сходство и различия и совместно принять предписанный смысл как неизбежный. Они не могли не заметить решающие коннотации, сходные по сути, но различные в деталях: 1. УТ+Я РАТIВ, 3. УР+Я ВАРIЕ, 2. УР+Я ВАРIК (уроя рiч-вещей и варяг). На вознесенской похожее, особенно если были постоянные контакты зональных властей: УР+О ПР+VЕ (уроё прави или правей, правящих), УР+О(С)ПР+Е (убоя (с)брои, оружия и снаряжения, что очень похоже на отысканный убитый клубок вещей). Как ни странно, эти чтения на самом виду, если читать по-русски, в простоте, забыв все древние события и все сложные схемы дешифровки. Так или иначе речь идёт о сокрытии атрибутов и предметов власти, об аннулировании формирований власти и даже о захоронении каких-то конкретных авторитетов власти. Суть никак не в полном уничтожении или царственном погребении, а именно в утаивании, тайном схроне, который по обстоятельствам мог быть совмещён с захоронением последних правителей. Очевидно, это и было осуществлено на практике, забвение углублялось и продлилось вплоть до внедрения греческих норм и представлений вместо забытых своих (через «варяжскую» европеизацию, христианство, летописание).

Можно предполагать практические причины, почему это было сделано. Но гораздо важнее то, почему практическое разрешение хозяйственных, политических и военных проблем было отодвинуто в неопределённое будущее. Так что именно мы сейчас должны установить все причины и найти уместное решение для всех постоянно возобновляющихся проблем. Поскольку аналогичная ситуация самопредательства, сдачи позиций и перехода на западные нормы повторялась не раз (орденско-ордынское иго, дыба Петра, дава 1917 г., предел 1991 г.), понятно, что и советские, и нынешние посоветские решения были неадекватными и не привели к выходу из глобального тупика, а только закрепили новое иго, американо-китайское. Не удивительно, если уж в очередной раз пытались исправить только кормовую часть, распределительную схему питания (путём «справедливого» перераспределения). Подлинным решением может быть лишь устранение подового, посекционного сбора кормлений для последующего перераспределения и переход на свободное посамостное производство и самоограничивающее распределение кормлений.

 

Вновь повторюсь, что любое чтение, как и любой древний документ, само по себе ничего не доказывает, а только указывает на предметную сферу, приоткрывает её для обозрения и более полного адекватного продумывания всех объективных данных. Что это была очень важная предметная сфера, доказывает драгоценный материал колец и орла и большие сопутствующие наборы драгоценностей. Чем проще и однозначное чтение, тем легче его принять в качестве объяснительной модели древности, для экономного и удобного осознания её хронотопа. Если по открывшейся в чтении модели можно непротиворечиво собрать все события древнего бытия, включая их названия и описания древними свидетелями, то это и будет верификацией чтения.  Чем неоднозначнее документ, как в случае последних чтений, тем труднее принять и тем более понять модель. Но куда важнее осознать сам принцип моделирования в сфере лексической семантики, доводящий любое чтение до логического и онтологического завершения. Моделировать нужно не то, что мы сейчас знаем и понимаем, отражая это в прошлое, а то, что знали и понимали древние и как вследствие этого они поступали и что делали, направляя последствия своих действий в будущее. Их текущая ориентация во времени и пространстве, сколь бы она ни казалась ошибочной, была для них реальной руководящей инструкцией выживания и делания. Эта ориентация не была преддана кем-то с небес, а естественно сформировалась в процессе освоения мира, начиная с самых детских слепых тыков и первых простых мыков речи и каракулей знаков, оформляющих знание и преобразующих преднайденный мир. Главным инструментом моделирования семантического измерения прошлого является язык, поскольку прежней реальности и мира давно нет, он преображён людьми и временем, а системы старых знаковых накоплений в большинстве своём тоже не сохранились. Зато в языке сохранилось всё, даже то, что будто бы утрачено, редуцировано, подменено. Поскольку язык является колоссальной многоуровневой системой, выражающей и восполняющей мир, любые поздние языковые изменения и новообразованные сцепления надёжно сохраняют прежние состояния. Всё в языках можно восстановить, таким путём воссоздавая древние картины мира. А через них в деталях реконструируя исчезнувшую реальность.

Из четырёх монограмм только одна, вознесенская, пока расшифрована более или менее верно (хоть не исчерпывающе). Остальные, исполненные в толком не дешифрованной полиязыковой ситуации, осмыслены приблизительно, в направлении. Для их глубокого понимания необходимо привлечь более широкий языковой контекст сопричастных, прежде всего европейских языков, причем не только в их книжном и нормативном виде, но и в живой повседневной практике. Легко понять, что это не по силам не то чтобы одному человеку, пусть бы даже полиглоту, но это в принципе невозможно без организованной коллективной работы  заинтересованных учёных, любителей, институтов, народов и стран. Не говоря уж о сложности организации коллективов, прежде нужно установить интерес. Ныне, когда практически у всех отсутствует интерес к любому полезному практическому делу, а всё внимание сосредоточено на элементарном выживании, легче всего обеспечиваемом лишь громкими имитациями дела, власти, успеха, невозможно ожидать подобного научного интереса даже от ближайших коллег, товарищей и родственников. Обеспечить подлинный духовный интерес может только одно – если это будет выгодно, если будет настроен практический интерес совместных работ.

Таким образом, настройка подобного интереса невозможна без наладки правильной, стратегически совершенной модели хозяйствования. Во всех прежних переворотах и пытались сменить модель. С 1980-х гг. мы переживаем смену парадигмы, подобную той, что случилась в древности, была зафиксирована перещепинским схроном и, растянувшись на пять веков, установилась с принятием христианской культуры. Ещё почти тысячу лет через мостик этой культуры всё глубже в организации и мозги внедрялась романо-германская цивилизация. Настолько успешно, что не только украинцы, но и мы теперь считаем себя самыми верными представителями романо-германского традиционализма (правда теперь романизированные украинцы – главные обори романо-германцев). Но по сути сейчас на новых хозяйственных основаниях необходим возврат культуры наших предков, десятки тысяч лет занимавшихся приумножением и развитием человеческого рода. А это невозможно понять и сделать, пока не будет сознания проблемы и не будет настроен интерес к общему делу. Понять невозможно, пока не настроено дело, настроить дело не удастся без понимания. В этом и состоит неустранимое препятствие и к делу, и к осознанию. Без ума в мёртвой точке можно простоять не 50 лет, а в самом деле 500. В таком случае с мёртвой точки сдвинет только одно. Если жизнь каждого будет испалена предельными Ўаренгейтами в прах, а припоминание и восстановление старых достижений истории станет источником кормления.

---