В продолжение проверки чтений причерноморских памятников письменности на предметах после обзора граффити, процарапанных на твёрдых материалах (камнях, костях, керамике), с обнаружением вавилонского смешения языков и развитой лапидарной, по сути, лубочной поэзии (Слова из пыли и шума – https://inform-ag.ru/publications/450/), нельзя пропустить дипинти, надписей, распространённых в зонах всей Римской империи, нарисованных преимущественно на керамике кистью и смываемой краской (из почвенных минералов, говоря по-современному – воднодисперсной). Таких за долгие годы поисков и изучения тоже накопилось очень много – тысячи и тысячи, кажется, толком даже не подсчитанные. Это связано не только с физической мелкостью многих находок на осколках черепков, видимой фрагментарностью предметов и текстов, но прежде всего с тем, что даже на целых сосудах надписи в основном представляют собой отдельные рукописные буквы, сложные вензеля или явные сокращения слов. И они не дошли к нам искажённо через века своего погребения, а с самого начала были такими, создаваясь, по  С.М. Ильяшенко, как «стандартные пометки на транспортной таре» (Стандартные dipinti на узкогорлых светлоглиняных амфорах Танаиса и его округи III-IV вв. н.э. Симферополь-Керчь, 2013, с. 40 – https://bospor-issled.cfuv.ru/wp-content/uploads/2017/07/BI-2013-XXIX.pdf). Поскольку тарой были амфоры, плотно составляемые рядом в батареи, то транспортную маркировку уместно было делать только на узком горле, где совсем мало места. Это и вынуждало на условные сокращения. Даже опознать буквы, систему азбуки без знания тогдашних условностей и вне развёрнутого текстового контекста можно с трудом, тем более невозможно легко прочитать и просто понять смысл.

Думается, прежде всего поэтому, из-за скрытости и непроявленности, им уделяется «недостаточно внимания» в исследованиях, но по Ильяшенко – из-за «билингвистичности самих пометок», на западе латинских, на востоке греческих (с. 8). Как следствие, и для читательского обозрения надписи представлены довольно плохо. Как я обнаружил, для Северного Причерноморья наиболее полно обработан и издан материал начала нашей эры из Танаиса (на западе Ростова). И это преимущественно надписи на самой массовой тогдашней таре, остродонных амфорах около 40 см. высотой и объемом около 4 л. Ильяшенко: «Узкогорлые светлоглиняные амфоры типа D являются одними из наиболее распространенных на территории Северного Причерноморья» (с. 41). Т.к. знаки на них являются типовыми и повторяющимися, «стандартными» по цели, имеется какой-то шанс путём сопоставления извлечь из отдельных букв и сокращений хоть сколько-нибудь точную информацию.

Казалось бы, по техническим условиям неполного и быстрого исполнения двумя-тремя мазками, разноместным, транспортным и многоязычным условиям бытования этих знаков, подходить к дешифровке нужно очень осторожно, заранее допуская разные системы письма и разные языки. Тем более, что известны не только латинские или греческие образцы или смешения, но и самые неопределённые. См. ещё не отлаженный сайт «IOSPE: Надписи Северного Причерноморья» (даже зайти по ссылке нельзя просто), хотя бы через слепой поиск методом тыка по разрядам граффито и дипинто, например с Березани: то ли руническо-этрусское, то ли, по авторам сайта, греческое (почему и не латинское?) сочетание чертами ᛞN / Nᛞ или ΑΝ / N∀ и краской ᛅ или Х,  https://iospe.kcl.ac.uk/iiif/2/inscriptions%2f2010058-dr.jp2/full/max/0/default.jpg. Уже давно Т.Н. Книпович, косвенно цитируя В.В. Латышева, приводила примеры «сарматских загадочных знаков» на таких же амфорах и из Танаиса (Танаис. М., 1949, с. 73, 75 – https://djvu.online/file/Plta0x1QflUXD), которые хорошо толкуются и читаются как глаголические (Мыета хазар – https://inform-ag.ru/publications/424/). Нужно ли вновь напоминать, что задолго до нас о периоде «неустроенного» письма латино-греческой смесью у славян сообщал Храбр?

К сожалению, пока неудобный материал в известных мне сводках присутствует только по недоразумению – поскольку его считают греческим. Б. Бёттгер и Д.Б. Шелов об этом заявили прямо и категорично: «Все надписи выполнены на греческом языке или, по крайней мере, буквами греческого алфавита. Полностью ошибочно мнение о том, что значительная часть дипинти представляет не греческие, но сарматские «загадочные надписи». Сарматские тамгообразные (родовые) знаки… известны нам по многим эпиграфическим памятникам, среди танаисских дипинти их практически нет. Подавляющее большинство надписей образуют отдельные буквы или комбинации букв греческого алфавита в их фонетическом или числовом значении. Редко встречаются монограммы или лигатуры, которые опять же состоят из греческих букв. Однако постижение языка надписей простирается лишь до их чтения, но ни в коем случае не до надёжной интерпретации из смыслового содержания» (Дипинти на амфорах из Танаиса. М., 1998, с. 84 – https://www.rulit.me/genre/history/dipinti-na-amforah-iz-tanaisa-get-430371.html). Во-первых, читать – это не только воспринимать буквы. Даже гоголевский Петрушка радовался постижению простейшего, но большего смысла в буквах, чем значение звука. Во-вторых, оспорив, почему-то не привели в своём своде и не разоблачили примеров Книпович, которые никак не являются тамгами. И тут же признали невозможность полного чтения дипинти по своей греческой установке, как им кажется, чисто техническую (из-за сокращений).

В этих обстоятельствах нужно проверить фактическое состояние дел с дипинти и то, поддаются ли они объективной расшифровке. Заранее ясно, что в основе должны быть не, как принято, эпиграфическая типология и историографическое подтверждение напрашивающихся чтений по известным прецедентам, а прикладная эпиграфика ради установления по каракулям вида букв, а потом и восстановление каждого конкретного ряда букв. Только после этого, соотнося сходные, варьирующиеся и разные буквенные ряды друг с другом и с допустимыми по ситуации нормативными и вариативными рядами букв и звуков уместных языков и систем письма, можно наконец прочитать тексты, тем самым гиперкорректируя, де-факто превращая буквы в надписи. Но это сделать тоже совсем не просто. Мало быть знакомым с нормами и вариантами письменностей и языков. Нужно представлять и понимать естественную логику письменных обозначений в их развитии, психологию прикладного ассоциирования букв и звуков, системную произносительно-грамматическую органику языков и жизненную мотивационную последовательность их изменений (не кабинетную формально-типологическую компаративную схему!). Только так можно достичь уместной практической транскрипции, выявить подлинную лексико-семантическую грамматику сообщений и поэтическое устройство (поэтику) каждой надписи и всех в целом. А главным критерием и проверочным оселком этого многоуровневого поэтико-логического соотнесения является только житейская логика и практика, как можно более здравые житейские соображения о предметах, открывающихся в поэтически конструируемых сообщениях (поэтико-логическая практика).

Хоть эпиграфическая часть как-то уже сделана, к сожалению, для её проверки даже обозреть памятники сложно. Полных сводов нет ни количественно, ни по сути. Слава Ильяшенко, его очерк вполне рабочий (без него вообще бы не удалось системного огляда). Ныне является нормой избирательная частичность репрезентаций дипинти по общему охвату и установочная условность представления каждой отдельной надписи. Так не только в интерпретации знаков и в постижении значений слов и стандартных высказываний, не только в произвольных транслитерациях, заменяющих фактический знак нормативным (C на Σ или σ, ω на Ω, 𐌄 или ϵ на Ε или ε), не говоря уж про установочные правки грамматики или случайные ошибки восприятия (я буду пользоваться обычными транслитерациями, исправляя замены где это важно). Ещё хуже с отображением этих памятников письма. Технически используется совершенно ошибочный принцип публикаций. Найти прорисовку, если она и предложена, иногда бывает практически невозможно из-за её несоответствия транслитерации, размещения в конце сводов в произвольном порядке, без точной нумерации и связи с основным текстом. Дипинти, дошедшие на осколках, порой даются без границ осколка, отчего невозможно понять границ надписи и расположения на сосуде. Но и в случае целых прорисовка не всегда отражает композицию надписи на амфоре (в пояснение конкретной формы и фактического наполнения посудины).

Конечно, это не смертельно из-за стандартности коротких пометок. Тем более это отчасти преодолевается выделением композиции, позиций дипинти на амфорах. Сравнительно свежую историю вопроса см. у Ильяшенко. Версий довольно много. Самая компактная, хоть и ориентировочная, у Бёттгера и Шелова: горизонтальными строками по верху горла (буквы или лигатуры), по низу горла (буквы с числовым значением), по плечикам амфор (имена или их сокращения) (с. 48), которые якобы обновлялись на разных стадиях оборота товара (поставщики-торговцы-поставщики) (с. 62). При чтении транслитераций это может быть подспорьем. Однако не все позиции могут быть отражены на одной амфоре, строка может быть одна, сокращение может выглядеть отдельными буквами, поэтому без точной прорисовки или фотографии о месте размещения, соответственно, о смысловой категории строки однозначно судить невозможно.

По факту, и нет однозначного решения по типовым значениям позиций. Как заметил Ильяшенко, «Д.Б. Шелов и Б. Бёттгер условно разделили надписи краской на амфорах из Танаиса на три группы: 1.Обозначение или характеристика содержащегося в амфорах продукта; 2. Числовые данные; 3. Личные имена и монограммы» (с. 75). Условность деления выявляется сразу же, как с помощью этой схемы делаются опыты дешифровки наблюдаемых знаков. Ведь каждая буква может быть началом любого произвольного имени – товара или качества, числа или порядка, персоны или цеха. Подобное разгадывание наудачу обнаруженных во всех позициях типовых сокращений продемонстрировали Бёттгер и Шелов, правда, скорее для примера, сознавая всё же невозможность постижения. Так, они допустили по традиции, что частое написание Αω (более 40 раз) может быть указанием на христианскую символику (главного Альфу и Омегу) или магическую защиту. Как и лигатура ХР может быть хризмой, христограммой (с. 70). Подобным образом расшифровали различные сходные монограммы. Например, АРД-ДАР-АДР (как шифровки Ардаракос, Адрианос) и по той же схеме ДАРВ (Ардаравос), ДАРВѲ (с «лежащей» тетой как недешифруемым уточнителем имени) и т.п. (с. 72). Ещё легче удаётся восстановление видимых сокращений собственных имён в позиции 3: АЛЕкс-, АНТИМАкс-, АРДарак, ВАГдахос, ЗА/ЗАДО- (и это имя, но не греческое) и т.д. (с. 78). То же касается и букв как чисел точного указания объёма продукта в амфоре. Многое уже проверил и опроверг Ильяшенко (по объёмам – с. 70, по определимости «складских» имён – с. 90). Но и всё остальное нет смысла не только опровергать, но даже обсуждать: это лишь предположения, либо по личному произволу, либо по традиционной книжной установке, да ещё и вариативные, игровые.

В реальности ориентироваться помогает только типовая повторяемость позиционных знаков на разных сосудах с разной полнотой. Собственно, благодаря этой повторяемости и могут быть установлены смысловые категории позиций как более или менее устойчивая сопроводительная накладная, формуляр груза. Ключом анализа может быть разгаданная Ильяшенко логистическая запись типа γευματηρά, варианты которой в полном или сокращенном виде (γευμα, γευματη) имеются на горлах и плечиках некоторых винных амфор как начало маркировки. Оттолкнувшись от значения γευμα как пробы хорошего вина,  Ильяшенко пришёл к «пониманию под γευματηρά вообще сосудов с напитком для пробы… Практически все сосуды имеют ниже слова γευματηρά пометку πίθου - “пифоса” (gen. sing.)… Вслед за этими идут числовые пометки, относящиеся, скорее всего, к слову πίθου: А - 1; Е - 5; ς или Ε - 6 или 5…» (с. 45). «Ниже, за номером пифоса, следует надпись λάγυνοι… последнюю строку составляют цифры, скорее всего, относящиеся к λάγυνοι: τις – 316; τνε – 355…» (с. 47). «Эти сосуды исполняли роль “тестеров” при закупке вина». Поэтому на них указывался номер пифоса, «из которого происходило их содержимое», т.е. взята проба, а также имеющийся объём этого вина, измеряемый в лагинах («количество содержимого также заранее указывалось на амфоре»)  (с. 47-48).

Пример полной надписи в семь строк:

«Γευ

μα

τη

ρα

Πιθο(υ)

ΚΗ

(Λαγυνοι)

Ρξ

Перевод: Проба из пифоса 28, лагинов 160» (с. 50).

Если сверить все приведённые пометки этого рода (с. 174-178), легко заметить явность и правильность греческих признаков в лексике и грамматике. Т.к. транспортировка вина была запонтийской, то греческий язык естественно был междиалектным и даже межнациональным койне, по крайней мере – торговым жаргоном.

 «Присылая на места амфоры (здесь, лагины) с пометками группы “γευματηρά”, продавец предоставлял возможность перспективному покупателю оценить качество предлагаемого вина, а заодно указывал размеры поставки и емкость тары, в которой содержимое будет доставлено. Скорее всего, пометки предназначались для оптовых продаж. Отсутствие имени адресата и отправителя могло означать и то, что продавцы имели на местах уже постоянных покупателей или агентов, для которых не было необходимости оговаривать эту информацию каждый раз. Покупатель, испробовав вино, мог легко заказать понравившееся ему в нужном количестве» (с. 57).

По аналогии Ильяшенко вывел позиции и для другой категории амфор с α/π (сокращений со значением `от, из, откуда`).  «Наиболее полная форма надписей имела следующий вид: 1-й блок – α/π = παρά (или από); 2-й блок: 1 строка – имя в родительном падеже, 3-я строка – имя в дательном падеже, …можно связывать первое имя с отправителем, а второе – с получателем товара, либо посредником при торговле» (с. 112).

Несомненно, идея транспортировки и грамматика винной накладной восстановлены верно. Но есть небольшие прагматические нестыковки. Самое главное. Любая продажа, хоть оптовая, хоть розничная, не является гарантированным сбытом. При нормальных условиях вокруг продавца образуется устойчивый круг потребителей, вкусы и запросы которых довольно быстро поддаются учёту и являются, в отношении продуктов, стабильно-периодическими. Так что торгаш будет заказывать один и тот же набор продуктов в одном и том же количестве, пока нужный продукт не кончится у поставщика или пока не исчезнет потребитель. Никому не нужно знать, сколько конкретно товара есть у поставщика (который при большом спросе может словчить и увеличить объём хотя бы купажами или заменить другим вином). Да и технически сложно соразмерять умозрительные объёмы некалиброванными мерами. Не случайно у Ильяшенко возникла трудность в подсчёте варьирующегося объема пифосов, который сложно измерить варьирующимися объемами лагинов. Учитывая, что части надписи, при всей «условной точности» анализа беглых почерков (с. 112), делались иногда явно разной рукой (с. 65 и многие другие), приписки количества лагинов были на месте заказа. Это значит, что заказ у посредника, не вникая в его дела с поставщиком, делал конкретный потребитель, испытавший пробу.

В таком случае, чтобы избежать путаницы и не зависеть от записей, памяти и ошибок разных людей, некоторые пустые лагины отправлялись в обратный путь, чтобы вернуться назад головой партии в заказанном количестве (160 в примере). Именно поэтому на части сосудов нужно было указывать их постоянное предметное имя гевматеры – как винной пробы и накладной (с)тёры (приписки, договоры, маршруты) и предводительницы. С их помощью вина точно маркировались по вкусу (по урожаям, бочкам, пробам, так становясь марочными), по автоматической маршрутизации поставщиков-посредников-потребителей (через оборотные пробные порции контрольной посуды: не нужно имён поставщиков и посредников), по переменному количеству доставки. Вся парадигма действий надёжно сохранена в самом языке: γεῦμα [γеўма]-проба, образчик, τέρᾰς-знамение, предвестник, диво; τέρσω-сушить, сохнуть; τῠραννίς-власть, τιάρα-тиара, τήρηση-охрана, бдительность, τῡρεία-сыроделание, τυρός-сыр. Очевидно, парадигма τηρ-ы возникала одновременно в процессе амфорного товарооборота (например, творог, пока доплывал, скисал, отбивался и превращался в сыр), из чего ясно, что оборот был начат задолго до существования такого лексического состава греческого языка. На архаичность указывает и различное проявление и-пси-лона в виде неслогового ў (в других случаях – как Ф и В) или пластичного гласного (И, У, Ю), позволяющего самим грекам читать букву по-разному и автоматически соотносить и анализировать корни с эпсилоном, йотой, итой (что и составляет суть повседневной народной этимологии вплоть до лексической и порождающей грамматики). Под γευματηρά следует понимать не просто тестируемое содержимое, а сосуд с тестируемым содержимым, пробник. Но ещё точнее – возвратный пробник, в русской мотивации – евмо-еўмо-тару, тару для вкушаемого (ср. др.р. мы емъ / емы / емо, укр. їмо́, їв-ел, бел. еў, где очевидно глотание и периодическое появление В-Ў-Л в корне), в которую вновь наливалось вино из ранее указанного на ней пифоса с добавкой в партию заказанного количества лагинов (ср. канистра, кана-с-тарой, с накладной, как и греч. κάνιστρον-корзинка отражают всю ту же ситуацию как вариацию тары для других наложенных вещей). Это значит, что сосуды D «и назывались лагинами» (Ильяшенко, с. 53) – порцией лаков, удобной для локальной герметизации, лежания-фиксации при лаге-транспортировке (в дырках, чтобы не ездить по полу, и крепежом лагами-верёвками за ручки, чтобы не опрокидываться), а также для переливания и разовой пробы-лакомства. Это явно посредническая тара. Арабское ŧarħ `отказ, возврат` сохраняет усвоенное языком основное логистическое значение. Как и греческое ἀμφιφορεύς (многосторонне носить) отражает именно транспортную особенность. Но само слово λάγυνος (бутылка, флакон) почему-то не имеет винной или едовой мотивации в греческом словаре (λάγινος-заячий, λαγώς-заяц, λαγώ-полость скорее производны от лагина, по его виду, лагам отростков, бегов и лакун-полостей). В контексте понятно, что уместнее бы произносить для различения лагюнос, но русский язык почему-то помнит в слове лаки-нос, носитель лак(омств).

Видимо, это помнят и сами лагины, т.к. на некоторых (из закрытых комплексов Танаиса, в которых к 3 в. н.э. накопились амфоры, возможно, за предыдущие 100-150 лет, с. 28) встречаются надписи, похожие на русские слова с варьирующейся орфографией и произношением. ΛΑΚΟΝΟΣ, с 85 (по прориси на с. 243, 3 это часть ряда и скорее (…СТ)ΛΑΚωΝОС-…лака-нос > лак-конос или …ΛΑΚIUΝUC- лакий-нiс> лакюнус), ΛΕΑΝΑΙΟΣ-лея-ніос (нѣс-нёс, носитель лея, жидкого, а в расширении и позднем обобщении – лоя, жира, богатства), ΛΕΥΚΟΝ (из Пантикапея, с. 259, а также Ольвии: В.В. Крапивина, П.Д. Диатроптов. Дипинти и граффити на амфорах римской Ольвии // Материалы по археологии, истории и этнографии Таврии. Вып. ХIХ . 2014, с.25, 157 – https://cyberleninka.ru/article/n/dipinti-i-graffiti-na-amforah-rimskoy-olvii/viewer), тоже не имя, а лей-кан, кана для жидкости, либо буквально для лоя-жира, либо для лоя-ренты).

Несомненно, именно из этих форм в обратной последовательности (лей-кан > лайк-кан > лака-н-ос…) произошёл и греческий λάγυνος в результате длительного употребления, редукции, переосмысления и переразложения предыдущих слов. Так или иначе лагины гевматеры с точки зрения надписей на них являются логистическими логинами, судя по встречаемости одинаковых надписей, едиными если не для Средиземноморья, то для всего Причерноморья. Ушастые лагины зайцами путешествовали туда-сюда по началам своего мазая, мажущего выверенные пометки и команды.

Если всерьёз осознать эту схему движения товаров, полнее читаемую почему-то не на греческом, а на русском языке, то можно догадаться о её естественных деталях, которые хоть и не прописаны на амфорах развернуто, эксплицитно, но обязательно указаны имплицитно, в сокращениях, в контекстах или коннотациях.

Судя по сотенным количествам заказываемых порций вина, заказчиками были не персоны, а коллективы – хоры, земли или общины, несомненно, через персональных представителей. И при возврате заказа могла быть проблема, от какого потребителя шёл заказ. Кажется, его нужно было помечать. Однако при доверительных отношениях меткой адреса было само число, количество лагинов в заказе (что обязан был помнить хотя бы представитель, отбирая партию по записи на накладной гевматере). Если доверительности не было, сам представитель, взяв лагин-накладную, отправлялся зайцем на судне посредника, но, совершив купы, покупки и купания, спасающие товар, невольно становился ку́пцем (понятно, это было уже на закате отношений). В случаях другого, не эксклюзивного товара пометки тоже не могли делать по личным именам представителей, но исключительно по местностям или общинам, что чаще всего совпадало по корням слов (ахейи и Ахайя, эллины и Эллада, ромеи и Рома, колхи и Колхида). Конечно, для Танаиса должно быть своё, более частное локальное деление:  по рекам, по хорам, от А до Я (т.е. везде).

Сразу ясно по логике житейской речи, что распространённая надпись АⲰ, αω, оα, оА (с простонародной путаницей двух О) как связанный греческий оборот азбучного перечисления всех, была маркировкой повсеместного распространения товара общего спроса, но не со стороны местного покупателя, а по нормам греческого посредника. Можно подозревать, что то же означали сокращения АВ, ОВ в иной, «неграмотной» записи на слух (А=О) и со смешением латинских и греческих букв (Ⲱ-W-V-β). Таким образом, после указания предмета (содержимого и, при необходимости, номеров qualitas-качества содержимого) следующим значением маркировки является адресация (числовая или обезличенная, отчего и сокращённая, и конкретная: для кого, кому, во что, куда – в р., в д., в любом подходящем для согласования падеже).

Так же легко, но с разной надёжностью следует предположить в сокращениях на второй позиции типа Χορου, ΧΡH (№№ 157-159, по Ильяшенко, имя собственное, или в его таблице со с. 162: ΧΡΙ, ΧΡΥ, ΧΡΟ, ΧΟ) обозначения `для хоры / хъры / хъре / хоре` не только по полуграмотному греческому, но и по редуцирующему древнерусскому восприятию и склонению. Это уточнения адресации. Об именах как «названиях поместий», сопровождаемых словом χωρίου (или его сокращением) Ильяшенко приводил данные научных и греческих источников (с. 109-110), но не сделал следующего шага, полагая, что тип α/π указывал «на происхождение содержимого амфор» (c. 110). Но и без толкования предлогов από и παρά, имеющих противоположные значения в разных падежах (в том числе `к, кому, куда`), ясно, что действовала стандартная модель распределения лагинов: в хору такую-то. Значит, если было следом второе слово, оно и было именем хоры. У Бёттгера и Шелова есть подобные написания, но во всех продолжение повреждено. У Ильяшенко таких случаев два из сильно отдалённых друг от друга мест. № 158 Керчь: απ / Χρη / Αρδαρ. № 159 Каменка-Анчекрак (между Николаевом и Очаковом): απ Χρη Φωκα (на рисунке с. 277 скорее ΦIλα / ΦIlα,  ср. и № 150 Φωхα, что Ильяшенко читает тоже Φωκα, и № 152 Φωκ или ФIOlC).

  

Если даже принять кажущиеся имена, вряд ли хоры везде именовались одинаково (разве что хора Фока на все руки дока). Было бы не только «не оправдано» вводить такие имена в «омастиконы» (с. 81), но наивно видимые так буквы считать собственными именами. Тем более, что есть ряд надписей с варьированием ΦIΛО (№№ 85-87, 64-66). Мазаи, конечно, путались в латинских и греческих чтениях чужой мазни.

Тем не менее αρδαρ вполне может быть именем, но не личным, а хоры, как и написано (`хоре ардар`, опять с русским д.п.). Нужно лишь вспомнить позже описанных Аммианом Марцелианом ардарагантов (детали см.: Е.В. Вдовченков. Ардараганты и лимиганты. К вопросу об отношениях зависимости у сарматов – http://www.gramota.net/materials/3/2012/11-2/13.html). Несомненно, на рубеже эр они могли бытовать в Степи восточнее Танаиса. Что касается хоры Фка или греко-латинского Фила, на этом лагине если не потёртость, то ошибка, конечно, вследствие колебания автора, поновляющего надпись, что именно надо писать – то ли личное имя, то ли другое распоряжение. Последнее понятно из полной записи на № 85 απ Ευσε Φιλοξι, если эти ясно написанные слова по латинской подсказке прочитать по-гречески: εἰσί φυλάξαι (от φυλάζω) – есте разносить по филам, семейным общинам, родам. Даже странно, почему в этих словах обычно видят личные имена, а не довольно точные слова греческого языка (записанные, конечно, не линейно). Прямо указано, что лагины с каким-то продуктом нужно реализовать не только по хорам, но ещё более адресно. Само собой фила тут является вариантом адресации. Не случайно, и в других местах находились подобные пункты. № 137 Белинское (залив Казантип), Σεργ Φιλο, но скорее СЕРI ФIλα.

Кажется по географии, это фила сери-зери, зернистой морской соли агари из рапы (собираемой с мелководья в бурты, в которых она должна со-зерить-созреть на жаре). Но тогда фила обозначала не только родовое поселение, а социально-хозяйственное. В ещё этрусско-латинском виде и смысле это villa (< ве́ло, ведомое хозяйство), при которой может быть village-деревня. Налицо русско-греческо-латинское смешение. Старое русское предприятие, зери-жери валы (с белорусскими дз, ў), сохраняясь де-факто, было словесно видоизменено латинской (устной), а потом и греческой редакцией (З > С, Ў > V > Ф, отчего и колебание l-λ).

А раз хор и фил-вилл много, легко понять и № 136 ΠΟΛΥΧΡΟ – (πολύ р.п. от πολύς-многий и χορῶν-хора) многи хора́м, многохоро (тут уж совсем русские и склонение, и словообразование, и народная коннотация хора, а не хоры). Однако нужно обратить внимание на № 134, по Ильяшенко, απ Πα[υ]λ Άρδ.

На прориси ΠαΛ αρδ / оιρδ / оιρα. Если речь о тех же ардарах, то значение многим – неточно и неуместно. Зато легко читается по-русски: пал ард. Это даже не сокращения, а полные формы на пути к нынешней орфографии: (в) поле орд (причем, ойрд и айра могут быть вариантами с тем же значением). Пал отражает ясную русскую мотивацию поля, ард является осмысленным сокращением греческого слова, уже с допуском значения степной орды. Поле тоже вариант хоры, что поддерживает πόλις, название городского локуса и общины. В таком случае ΠΟΛΥΧΡΟ отражает такое же промежуточное русско-греческое состояние полузабвения слов и фактов, в котором пока нельзя установить истину.

Учитывая постоянные правки и перетолкования, следует предположить, что и не вполне однозначные надписи относятся к этой же группе. Например, по Ильяшенко с парой имён, № 154 м. Зюк (севернее Керчи), Ν Χιο Ικα или Ακα.

     

По прориси I верхнего слова может быть полустёртой Р. Мудрый грек, думая о хоре (ХРО) и варьируя придыхания, легко бы вывел из I/Ακα не личные имена, а народов – зихов, нахов, саков (как это и было у греческих отцов истории). С.Ю. Сапрыкин и А.А. Масленников читали через Л и расшифровывали произвольно, почти как поэму о хиосском вине (Граффити и дипинти хоры античного Боспора. Симферополь–Керчь, 2007, с. 138 – https://psv4.userapi.com/s/v1/d/-cMAFKLqUo-opTAN9fcL4xGGMmasTaTouXVp8cVtpnLrvx1gaPe8GPJ3kPR1sVVhvlsK0seFktjCJH7KPyM9YmJfGtwfeHnwtiFm2cX8Zw8zvojdjUEpbw/Saprykin_S_Yu__Maslennikov_A_A_Graffiti_i_dipi.pdf). На прориси самое явное выглядит как Χιο 𐊍κα, где К с акцентированным стволом может быть лигатурой YΚ. Тогда очевиден украинский акцент и «безграмотное» написание: γῆων (для земель, мест) или χειῶν / χειά (для дыр/ы, нор/ы, логовищ/а). Γῆων или χειῶν ΛYκα могло быть именем ещё одних мест, возможно, из хоры переосмысленных в хіра ліка. Вряд ли это гора-гірка или лес лікув(ання)-лечения. В более прямом, простом и верном украино-русском виде это лог-лаг (с)лiка-счёта, сличения, проход-пункт учёта (уместно расположенный на луке моря, мыс Зюк-Мизун – межун входа-выхода). Термин, очевидно, частично переведён на греческий, чтобы понятно было грекам, но с иронией к их негативному отношению к пункту контроля.

Конечно, это отчасти предположение текста и смысла. Не совсем пустое, т.к. оно подкреплено другой надписью из Рогожкино (на ближайшем к Танаису гирле Дона), по Ильяшенко, № 82 Ευλο Μακε. На самом деле там точно ΕΥΛΟ VАkϵ с дельтообразной А и латинскими V, k (а похожее ΕΥ(Т)λο Μακε – в № 81; и надписей с Μακε множество).

   

Написан ипсилон либо в значении И (в самом деле Йаке-всяки), либо в значении В, что и обозначал точно лат. V. В контексте лога ліка легко угадать лог ваге-взвешивания (фрикативный Г в подражание взрывному ошибочно гиперкорректирован в К). Однако он назван не логом, а ΕΥΛΟ. С латинским противопоставлением Y-V, конечно, это ейло-яйла, но не в современном значении `плато`, а в промежуточном: яйла / айла / аул < ἕλα (жара) < ижла (место проживания и питания) < жила́. В № 80 πα Ευλο Λυσι Ζ тоже полуперевод λύσις, но по сути и без иронии: (в) ейло выкупа (это объясняет и написание 𐊍κα = ΛYκα-ΛYςα c полулатинской S).  Яйло ваги – это контрольно-пропускной пункт, а при нём поселение вагов, весовщиков, счётчиков, учётчиков, таможенников. Либо они сами метили и отбирали собираемый налог (это вероятнее при досмотре судов), либо им присылали сборы в выделенной таре (до погрузки на суда). Это значит, что пункт должен быть на берегу моря и реки и на перекрёстке сухопутных маршрутов. Танаис, Тамань-Тмуторокань (кон тьма торок), Ольвия в этом отношении расположены идеально. По аналогии кажется, что если было в 82 написано ΕΥλο Μακε, то указывались пункт (и жильё) магов, а если ΕТλο – едло, ижло мука. По лексической сочетаемости последнее маловероятно. Поэтому запись не про колдунов, а про маков, макающих кисть, так пробуя содержимое и маркируя его краской. Очевидно, это мазаи, контролёры (> маркёры, маклеры), исходно – писари, скорее всего командиры вагов. Эту путаницу древние маки не только читали и поддерживали двусмысленным написанием Υ-Т, но, конечно, и слышали, допуская в одной позиции Г-К. И это естественно, как уже демонстрировалось, в греческом контексте, имеющем яркие придыхательно-свистяще-сюсюкающие особенности, отчего греков называли сюсями, сисями, иронически любяще, как детей. См. объяснения в заметке о граффити, упомянутой в начале.

На лагинах это не раз написано прямо. №  138 Рогожкино, Σισιν Θεμι, (в) сюсин фемы (< дымы, откуда и рус. домы) и № 144 Тиритака (Керчь), Φιλη Ζωσιμ – филе со́сиом, сосем (с очевидным дзякающим С).

Хотя можно читать иначе (не сосиом-со́сём-сосям, а ΖυγIOМ), вариант Ильяшенко, если его исправить, лучше сочетается и подходит к ситуации уточнения адресации.

Следующая надпись прямо подтверждает обнаруженные имена-термины.

По Ильяшенко, № 96 απ Ζηνο[ Σισινν. На первый взгляд, жино, жёна(м) сисин. Но вряд ли чьи-то жёны жили отдельно. Легко заметить разницу предполагаемых трёх N. Последняя слишком велика и по стволу больше похожа на длинный мазок йоты. Две других исполнены по-разному: мазки стволов наносились противоположными движениями (что видно при увеличении). Учитывая и заметную описку (N-Н), было два разновременных написания: ZНΛIО СΥСΥNI и ZНNО СΥСΥNI, (в) жилё сюсины, селу сюсинов, и, возможно, жино-зерно сюсин(ы), фантомно переосмысляемое в жён (ср. укр. жінка, дружина). Но и жино в качестве зерна уместно не очень. Жины, пожни, жнивы – это прежде всего делянки сбора, но никак не вымолоченное зерно. Сомнительно, что лагин набивали собранными колосками. Возможно лишь переносное обобщённое значение жина как налогового сбора с сюсей. Это вполне подтверждает № 97 Херсонес, απ Ζωπυρ, собир, собранное (хотя само по себе, вне контекста, слово может означать что угодно). Несомненно лишь, что адресация в новых обстоятельствах сменилась на новое уточнение адресной категории продукта.

Находок из разных мест со словом яйло множество. Только у Ильяшенко их собрано больше десятка. Многие без придаточного слова. Другие, кажется, только варьируются от ЕУЛ / ЕУЛО / ЕУЛОГ / ЕУЛОГI / ЕУЛОГIОУ. Если в основе одно и то же слово, то часть вариаций имеют зависимые слова. Например, последняя буква Y-У в ЕУЛОГIОУ, № 74, написана так, что её при желании можно воспринять как тау τ, читая иллюзию `яйло гiот`, готов или гётов, которая вполне казалась реальностью для поздних пользователей греков.  Если Ευλογιου считать тем же χειῶν-логу, то появляется избыточность: ейлу логу – возможно, но маловероятно. При должном внимании ко всем прорисовкам можно заметить, что эта самая полная форма, может, и не ЕУЛОГIОУ, а ЕУЛОПОУ, что поддерживают № 76 Ευλο ГI/П, ΛΟΜΠΙΟΥ на с. 79 (на прориси …ΛΟΜΠΙΟN, с. 244) и № 83-84 απ Ευλο Παυλ с чтением в `яйло поль`, по греческой орфографии с украинским акцентом `пыли` – пил / пiль  (то же № 84). Казалось, пыльное поле тоже было яйлом, аналогом названия лога, земли, места, хоры, филы. Но тогда последнее сочетание «яйло поль» будет тоже тавтологичным. Это ошибка. В этом случае речь идёт не о поле, а о по́лях: в ейло полей, полян. И таким же, видно, было ЕУЛОПОУ, с неслоговым Ў  вместо Л (с белорусским акцентом).

 Можно разнести логины адресации по временному следованию. Развитие терминологии шло последовательно, но параллельно во всех языках, создавая не только точные обозначения реальных явлений, но и фантомы, мифопредставления на основе ложного чтения букв. Самые ранние – русские жила, ижла, эйла, ваги, ліка, дымы. Потом в смешанном употреблении хора, хор, ардар, потом параллельно хора, хорас, фила, фема, лиси, ардар, хио  и хор, пал, ард, пиль, гот, жінка.

Само собой, для восстановления реальной истории исходить надо не из умозрительных учёных установок, удобства прошлого или современного чтения, а из того, что может быть необходимо и полезно в самой элементарной житейской практике. Личное имя не уместно ни при постоянных оптовых поставках, ни при текущей розничной  торговле. Работники оптовых баз в разных местах разные и легко могут меняться по времени или ситуации. В рознице при малых объёмах и ассортиментах, кратковременных и близких контактах небольшого числа семей и людей нет смысла помечать заказ, проще передать из рук в руки, пусть и через курьера. Но теоретически бывают и исключительные обстоятельства, когда изредка могут появляться имена, а потом при росте населения возникает и статистическая необходимость письменной фиксации заказов и имён. Но это периоды изобилия во всех смыслах, которые более или менее точно устанавливаются археологически, а в целом относятся к более позднему периоду, когда вследствие христианизации, к Возрождению, закрепилась ценность личности как субъекта, и нарицательные имена, клички стали атрибутами персон, так став собственными  именами. Предполагать личное имя можно лишь тогда, когда все другие варианты исключены, а особенности маркировки требуют персональной детализации. Пока ничего индивидуального не попало в поле зрения. Только видовые обозначения продуктотары, мест распространения, общин участников товарооборота.

Для вина общим указателем категории продукта был пробник, гевматера. Но как-то указывались и другие категории. Не вызывает сомнения написание Nафа, упрощение от νάφθα. Казалось бы, зачем маркировать такой броский ароматный и грязный продукт, тем более что это не категория, а единичное вещество. Причиной является не только единый порядок логистических операций и закупорка тары. Известны написания нафы на одной амфоре вновь и вновь, в несколько слоёв. Понятно, после наполнения амфоры, её тщательно чистили снаружи, стирая попутно прежнюю надпись. Поэтому поновляли её или наносили новую. Одна амфора курсировала туда и обратно из Танаиса к околокерченскому Чонгелеку, где брали нефть. Поскольку место добычи было одно, название продукта было идеальным адресом (= к нефти). Если курсирование амфоры было стандартно-постоянным, то этот циклический логистический путь для посредников могли маркировать специальным обозначением, проще всего – языковым связанным оборотом: туда-сюда, туда-обратно, по-гречески – πάει  κ' έλα (έλα-прийти, от έρχομαι, πάει-вернуться): вернуться и прийти, правильно наоборот – прийти и вернуться, что и писалось с русской гиперкоррекцией, логической и орфографической, как απ, хотя встречается и πα (καί έ > α или сокращение πάει), а также вариант сα (συρε κ' έλα), взад-вперёд. Таким образом, действовало какое-то постоянное соглашение или порядок распределённых доставок, который попутно и указывался этим же АП, прежде всего в русском значении с архаически-универсальным русским предлогом А  – а по, во-по, для-по, на-по, т.е. туда-то, в пункт и по всем подразделениям пункта (отсюда, конечно, и греч. ἀπό).

И другие амфоры использовались очень долгое время. Надписи по необходимости поновлялись после их естественного истирания либо после намеренного замывания. Момент их археологической датировки – последний в череде изменений пользования и, соответственно, письменных и языковых изменений. Понятно, что амфоры с ранними надписями должны путаться и попадаться рядом с поздними, равно как и разные слои письма и языка присутствовать одновременно. На поверхности только последняя правка. И, конечно, это касается не только нафы. Неизбежно возникало надысторическое смешение, путаница самых разных написаний, чтений и толкований.

На примере нафы можно осознать схему орфографической и произносительной путаницы. Давно известно, что искажение языка и письма было под влиянием местных танаитов. Можно ли установить их акцент по искажению греческого? Написание НАФА не орфографическое, а на местный слух, замещающий буквой фи Ф тету Θ, которая обозначала что-то непонятное (ТХ, Ф или англ. Th). При этом НАФФА (или ещё более сложное) не пишется в силу отсутствия в (малограмотном) опыте таких букв или сочетаний и в силу другого местного говора, легко редуцирующего звуки, а при восприятии легко отождествляющего разные. В греческом словаре νάφθα не имеет ясной мотивации. Максимум, есть связь с каким-то жидкостным течением νάω-течь. Омега невольно сближается с фи, отчего ощутимое затруднение двух Ф легко преодолеть по обычной греческой практике через варьирование Ў-Ф (наўфа). В беглом произношении мнимый дифтонг через найфа передвинет А в Е. По всем деталям в этом написании заметны русско-белорусские признаки. Тем это нагляднее, если осознать мотивацию слова нафта и нефть, которая довольно проста по-русски. Нафта по материи слова похожа на воду, но/не-вода > на-ВъТа, при наивном слышании, произношении, понимании. Для сравнения, petroleum – гораздо более поздний латинский перифраз с каким-то разумением смысла, каменное масло. На лагинах имеется (№ 131 из Рогожкино) Ολυμ Γε – совсем не имя, как принято, а маркировка масла, возможно, перифраз «масло земли», т.е. тоже нефть. Поэтому и записано вычурно латино-греческой смесью (с γῆ, вензелем ΛUY в олиум-oleum, хотя рядом в № 132 есть и просто ОЛYМ).

А русское слово в отличие от органической живицы, смолы деревьев, – это невица, неживая и навья, мёртвая смоловода: невица-невьца-наўца-нэфць-нефть. Греческая форма является вариантом наўца, орфографически оформленного иначе. Русское невть переоформилось под тысячелетним влиянием греческой орфографии тем легче, что в русском нормальна редукция, позиционная ассимиляция звуков (слово стало писаться так, как произносится). Ключевым для смешения и различения греческой и русской диффузии является белорусское произношение и восприятие, спокойно идентифицирующее и взаимозаменяющее В-Ў-Ф и Θ-Ц-ТС-ТЧ-Т. Таким образом, писцы-мазаи слышали, что в слове нафа и у греков, и у местных есть какой-то призвук, но не выделяли его по элементарным бытовым причинам избыточности деталей. Это как нельзя лучше характеризует применяемое неустроенно письмо.

Есть ещё пара довольно ясных слов, кажется, обозначающих содержимое амфор: пома и хома. Можно думать по значению слова πῶμα=πόμα (крышка; напиток, питье, вода, возлияние), что пома – плохие вина, прокисшие или / и разбавленные смывки из пифосов. Также и χῶμα неуместно кажется землёй, прахом. Неужели речь идёт об отходах или останках в погребальной урне. Но и это невозможно в силу массовости складских находок и транспортной тары. Точнее хома – это насыпь как действие, т.е. насыпание. Пома и хома – это лагины для наливного и сыпучего, периодически меняющегося после помывки. Пома и возникло от словопонятия мытья, хотя русское помои появилось позже, конечно, не без влияния греческого термина  (могло доставляться плохое вино с такой надписью). Мытые лагины с надписью использовались для разных рядовых целей, в том числе для угощения на похоронах. И только уже вконец замытые, они попадали в захоронения. Вполне возможно, что слово в конце концов стало ассоциироваться с «помя ряды» – с порядком риты, поминальным ритуалом, помином, памятью, так порождая новые понятия и слова. Показательно, что и в другом краю смешения народов, куда поступали лагины с надписями, скорее всего от смысловой  путаницы помы-хомы возникла и сохранилась хома-хаома, священный напиток премудрости. Боюсь, работала не только путаница слов, но и предметного содержимого. Вода могла попасть в подписанный хомой сосуд с ячменём (чем-то ещё), забродить и быть доставленной в пустыню как пиво. Если даже изобретение слов было не только из подобных поводов, то обязательно ассоциировано с ними.

 По этим почти всегда полностью написанным и сохранившимся словам, понятно, что в случаях рядового продукта, доставляемого не по спецзаказу, а по общей, обезличенной разнарядке и/или циклически, писалось в первую очередь не имя поставщика или потребителя, а категория продукта в качестве транспортной характеристики тары (штучного как нафа, или особенного, как сыпучий или наливной). Очевидно, почему так. Это связано с техническими данными, остаточным качеством лагинов и свойствами самих продуктов. Вино вливалось только в новый лагин, повторно – только худшее вино (отсюда ясно, что сохранившиеся винные надписи – самые поздние). В лагины с особенными характеристиками можно было наливать другие жидкости или насыпать другие фракции (один сыр, соус вместо другого или крупу вместо соли). А после масла или нефти посуда окончательно испорчена (в Риме до сих пор есть громадные древние свалки остатков амфор после оливкового масла). Скорее всего была годами выверенная последовательность смены продуктов (новая из мастерской – вино – вода – сыр – соль – крупа – минералы – масло – нефть) – от новы до нафы. Поскольку В и Ф могли для сознания совпадать, думается, что и это было поводом написания нафа вместо нафта, сначала вследствие случайной путаницы, а потом в качестве традиционной адресации.

Легко понять, что должны быть и другие категории продуктов. В том числе – всеобщих продуктов, безразличных к состоянию амфор. Встречается, например, ΜΕΝ (мена, обмен), с пятью разными аббревиатурами адресации, включая 8α с этрусской руной (= ωα), МВ, Тα и т.п.  (с. 254). Но написано без контекста, чтобы принимать это уверенно. Крапивина и Диатроптов приводят надпись из Ольвии ЕNΠΟΡI[ω…], не принимая прямого обозначения `товар` или `рынок` и гадая о вариантах (название местности или имя) (с. 6, 41). Казалось бы, как заметили авторы, это ἐμπορία, товар, а не ἐμπόριον, рынок, торжище, эмпорий. Но форма скорее восстанавливается в мн.ч. р.п. ἐμποριῶν. Буквально `для товаров`, в качестве товаров, для торговли, а не другой поставки, хотя бы заказа или распределения. В этом падеже и числе форма совпадает с эмпорием. Следовательно, необходимо допустить и расширение – товар для торговли и для эмпориев, для торговли через эмпории. Это вполне соответствует фактам. С.Ю. Сапрыкин восстановил картину детально: «Термин «эмпорий» связан с торговлей и торговым обменом (emporia), которыми занимаются купцы (emporoi), поэтому эмпориями называли места, где осуществлялся обмен товарами и заключались коммерческие сделки. Они, как правило, располагались на побережье, чтобы легче доставлять товары по водным артериям (рекам, озерам, лиманам, заливам и т.п.), но иногда они возникали внутри страны. Греческие источники использовали термин «эмпорий» по отношению к торговым портам и гаваням, поэтому в их представлении он отличался от понятий «полис», polichnion, гавань, кома» («Эмпорий – полис» в древнем Причерноморье // Древнейшие государства Восточной Европы. М., 2023, с. 76 – https://dgve.igh.ru/uploads/article/file/859/DG2023-74-135.pdf).

Кроме обозначений на таре её качества, приспособленных для продуктов заказной и циклической доставки и прямой торговли, какие ещё могли быть варианты и как они назывались? Кажется, что-то можно обнаружить без особых усилий. № 143 Фанагория, дважды Φεδιου Μελιττ, скорее μελιτιτ. Учитывая стандартную замену неслогового Ў в Ф, уже не раз замеченную латиническую йотацию – в едию мелит идь, для еды мёд пойдёт. Видимо, не для продажи. Странно: если можно есть, можно и продавать. Тем более сомнительна такая метка на транспортной таре. Видимо, коннотация не понята. № 129 Μελιτ Συαγρι – мёд с ягры, не со Агры, а с о-корием, оболочками, сотами, сотовый мёд. Нужно ещё обратить внимание на мечеподобную лигатуру в виде курсивных греко-латинских ιτ одну на другой, ŧ, и оукоподобный ипсилон Y.

Ягро, которое разделяется дёром-протягом (ср. ἀγρός-пашня), ядрением, пробоем ядер через восковые ячейки или рыбную плеву, хоть и родственно, но не то же что икра, видимо, такого слова тогда ещё и не было (ягера > икра). Ср. яго-да, ядро, игла, яга, яго, иго – игла-вставка, замыкающая ярмо, переосмысленное в платёж и угнетение. Если значение платежа уже существовало, то мелит был и с ягры, выдран, отобран по ягре-повинности. В этом контексте легко понять намеченное переосмысление в № 144 из Φιλη Ζωσιμ в Φιλη ΖυγIOМ, не филе с угиом-угрем, не вилоў-улов з игом-икрой, а выделямые (с)вили, фили, хвили с отяжелением, с грузом, сходные с молоками доли-бели с икрой, ястык, ястычная икра. Но из-за путаницы греко-русских написаний и коннотаций (тут и фрагментарности) вернее, что это были поступления по долгам от фил-семей с обременением, с задолженностью. Лишь при этом развороте всё встаёт на место и с первой медовой записью: уедию мелит ить – изъятию мёд подлежит. Кисть мака превращается в меч правосудия и удавку на шее. Это не только объясняет игру графики, но и подсказывает скрываемую суть написания-чтения: мел iт суагры, (вы)мел от сокрытия. Мел-мёд – только дополнительная, иронически антигреческая игра слов.

Точно так же можно учесть видимые ошибки греческого и латинское влияние в № 85 Ευσε Φιλοξι (εἰσί φυλάξαι, разносить по филам), отчего восстанавливается произношение (курсивом) и значение (ейсе филокси – ейще велузи – ейке ўилодзи – яйце билози – яйца белужьи), ставшие при латинизации параллельным и нормативным (как белорусское и русское). Легко устанавливается мотивация слова белуга – вили-иги, бели-уги, большие яги с икрой. Понятно, что и этот слой – фантом, произведённый ещё русскими писцами, уже не понимающими старые стёртые метки, но поновляющими их по своей житейской простоте. Несомненно, что ещё раньше был точный логистический текст, который пока ещё не понят. Может, он просматривается под другими «икорными» случаями.

Не везде транслитерации точны. Возможно, не Φιλοξι, а ΦYλΟⲜI. Варианты написаны с разным (украино-бело-русским) ощущением звука и местами латинизированным толкованием букв. На первом плане опять лёгкие народные этимологии с сильным искажением (но не сильнее современных школьников). Ейсе, ейсы, ейсо, ейс-еиц, ейти-ейтсы, ейпси-ейщи фило-ўило-вилу, т.е. яйца-икра у вилу, в свилах. Это не обязательно белужья икра. Разных рыб множество. Поэтому есть ещё 90 Δϵο и 91 Елпи. Если в последнем при желании можно угадать слово вобла с белорусским акцентом, также с ясной мотивацией (вобла < вал-па < ўелпи, вал-пищ, бросовая еда, идущая вповал, обвалом, лавой по воде; ср. славян. обълъ, англ.-нем. Fish, греч. ἰχθύς < пих-пфищ), то Δϵο легко ассоциируется только с латинским примыслом как `икра богу, от бога`, что невозможно принять всерьёз. Но ведь слово оборвано, будучи скорее всего началом парадигмы слов с дее-, тут явно латинизированной. Тогда кем-то мыслилась икра с адресацией какому-то деятелю. На самом деле, если помнить о путанице, икра была случайным примыслом писцов, а везде была адресация, всё-таки – ΦΙΛΟ, филам, или даже вилам. Это очевидно по ΕΥΨΥΧΙΟΥ – в нечто лога. Ипсилон во всех этих словах нужно прочесть иначе, не по-латински. С учётом греч. εὔσοια-благосостояние, εὖσα-(с)была(я), εὖτε-всякий раз, по-русски можно воспроизвести как евсе, ўсе, увси, во все, овсе, всем. Т.е. чаще всего – во все филы, всем филам-вилам, всем логам, а в полной форме – все(м) фил лози, всем логам фил, т.е. всем месторасположениям родов или всем village, вел-логзям, всем хозяйствам. Писали русское слово, но воображали его другим греческим или латинским, делая неузнаваемым и для себя. А как следствие по новому толкованию правили и зависимые слова.

Однако есть случаи, где это значение передано очевидным словом, особенно если понять контекст. Ильяшенко на с. 241-244 приводит множество прорисовок, которые он воспроизводит как имена «ΟΣΙΑ ΜΑΡΔΑ или ΟΣΙΑ ΜΑΡ» (с. 85). Но, по факту, все выглядят иначе. Вот со с. 243 типовые варианты.

   

ОСIМ / ОСIα𑀐 ΜαΡ𑀐α (дельта с двумя хвостиками как ᴚ, заваленная R), ОСIᛗ [.IR] (c германской руной ᛗ-м), ОСIА…, ОСIА μαР. Ещё есть варианты ОСI МαР, ОСI αР.., ОСIА 𑀐.., ОСIА МАГ. Даже по элементарной графике и сочетаемости невозможно принять ОСIА за имя. Поскольку на амфорах должна быть адресация, читается укр. усе, усім, уся, бел. ўсім, уся, что сами писцы, конечно, позже принимали за οὐσία, а нечто, похожее на ΕΥСΕ (ΦΙΛΟ), считали тем же по латино-греческой модели чтения. По логике вещей понятно, что адресация «всем» появляется на поздней стадии, когда безличных адресатов фил уже очень много. А прежде и в самом начале, при другой модели чтения, их не то что единицы, а они совершенно конкретны, индивидны, персональны – каждые персоны в своих адресах. Контекст говорящ: ΕΥСΕ ΦΙΛΟ – (от и в) айцы филам. Др.р. в.п. как нельзя лучше выражает двойной смысл адресации: от предков, отцов общего рода и в отцы местного. Но слово в чистом виде белорусское, хотя ныне более употребительно только ед.ч. айцец. А мн. айцы замещается формой бацькі, видимо, из-за неприличной прозрачности мотивации яйцец (хотя язык и попытался её скрыть формой яйки). Подобное и в украинском (отець, батьки), и несколько свободнее в русском, благодаря аналитической редукции собравшем в парадигму все формы (айцец > отец, отцы, отче, отя, батя, чур и т.д.). В других языках так или иначе присутствуют варианты, среди которых угадывается и производное от древнейшего (греч. γενετωρ, πατέρας, ἄττα-тата, ἀββᾶ, лат. ancestor, antecessor, аvus, pater, нем. Ahne, Ahnt, Vater, Vati, eins, фр. ancêtre, ancien, père, papa, болг. баща, казах. ata). Многобразное варьирование говорит о чрезвычайной давности событий и невероятной сложности контактов, вследствие чего было порождено такое разнообразие из прообраза, из родового слова. Нет сомнений, что каждый приписанный в этих словосочетаниях штрих выражал какой-то акцент писца. Например: ейти-ante (оти), айци-ancien (отни), ейпси-оть-щир (отщур). Но наудачу точно понять язык нельзя. Зато эти и подобные словосочетания имеют продолжения, вариации фил, мест проживания или деятелей.  Анализ варьирования позволит понять всё.

Начать снова легче с самого явного. Уже знакомо ОСIА МАГ – (для) осия (вин.мн.), усім (д.мн.), всем макам (по древнерусскому склонению). В других сочетаниях под «марда» или «мар» проще всего допустить мордву или мари. Но это было бы обычной наивной онимизацией, сведением к имени, в данном случае к этническому. По уже обнаруженному принципу адресации должен быть назван тип поселения. Из смысла русского слова мара можно понять, что так назывались селения в глухой необжитой местности, в сельве или пустыне дикой природы. Мар-д?а в этом контексте предполагает уже более обжитое и организованное селение. С подсказкой германской руны и лат. margo-край, граница (фр. marge-поле, граница) нужно допустить марджи-марки, административные единицы земель в Западной Европе. Таким образом, писалась опять же адресация `всем марам, маркам`. Легко восстановить и случай с руной: осим вир, всем вирам, общинам. Вир – буквально, круг, круговерть, по позднему изменению, мiр, мы, ср. верет, веретено. Близко нем. Welt-мир, wir-мы; в последнем не только общее предметное значение «обналичилось», сузилось до местоимённого, но и графика воспринята зеркально, вверх тормашками: лагины читали, сгибаясь к ним сверху. Всем вирам – такой же принцип общей адресации как αω, но не в сокращении ОВ, а полными словами.

Несколько сложнее возможное ОСIα𑀐 (ΜαΡ𑀐α) из-за какого-то странного окончания: осиадж марджам. Но применяя ту же ситуацию пограничного состояния языков, легко опознать стандартное слово яг: ось iаг-ядж маркам, т.е. весь яг маркам. Очевидна путаница яга и еды, налога и поступления. Это ещё нагляднее в сравнении с современными формами:  укр. ось-вот, їжа-еда, бел. ежа-яда, чеш. vše-все, jho-иго, jařmo-ярмо, jídlo-еда, пол. wszyscy-весь, jarzmo-ярмо, jedzenie-еда, нем. Essen, Iß-еда, Jagd-охотничья добыча.

Встречается ещё вариант  ОПА МАР (с. 241), то самое АП, а по мар, во-по марам, с составным предлогом `ввода и распределения`, подобным из-за, из-под, по-над. На этом фоне с учётом русского овсе можно понять и мотивацию украинских слов и логику греческого сокращения αω. Увесь – это вариация а-весь, во-весь. Из сокращения А-Весь в древний период и появилась AW, позже грецизированная в альфа-омегу. Не случайно на амфорах есть и сокращение ОВ, которое, понятно, не обобщило W и ω, а было их более ранним поводом. Позже, после распределения греческой и латинской азбук, он был переосмыслен в сочетание с греческой витой. На самом деле вариаций довольно много, отчего следует допустить самые разные местоименные обороты. Например: IВ-и-все, ФС-фсем, ТА-тут-авсе. Не сомневаюсь, что ситуация была сложнее, участвовали и другие языковые акторы. Поскольку попадаются и прямо латино-германские слова в известных логистических значениях. образованные, конечно, на окраинах путём нормального безграмотного чтения: IN AN (On) (с. 253), в на, или № 37б менее явное АТ – one two > that (раз-другой, т.е. периодически) с возможной связью с on the-на, of-от an-на. По отдельным буквам угадать язык невозможно. Тем более в неоднозначных случаях: АЛЕ (Бёттгер, Шелов, № 1375 и многие др.), современное укр. `однако, ну, ведь`, тогда в ещё прямом значении `одинако, один ко, один раз`, а позже переосмысленное и в немецкое alle(n)-все(м). Действовали не только латинские, греческие и украино-русские модели. Поскольку очевиден разновременной и разноязыковой характер сокращений, то по мере их расшифровки можно будет выстроить точную временную последовательность записей и поместную распределённость маршрутов.

Так или иначе это дополнительный пример обычной адресации по месту поселения и новый намёк на адресацию по коллективу. Нужно вернутся к замеченной, но менее раскрытой адресации по деятелю. Есть много Δϵο-подобных случаев, но точно греческоподобных, где тета и другие «сложные» буквы используется для отображения шипящих. Проще начать со знакомых лексических сочетаний с признаками адресации, первичной по отношению к содержимому. № 110 Ильичевка (напротив Керчи у косы Чушки), Θεου προ Ευλο, дею-чаю про яйла (с украинской грамматикой), т.е. направление лагина деятелю, контролирующему, чаящему жизнь поселений и его чад (чаадаю, поучаю, коучу). Сходный вариант № 111 Суворово (севернее Севастополя), Θεα или Θεου Φιλ, т.е. дею-чаю фил, руководителю, организатору и контролёру фил, родов, семей или вилл. Близко к этому № 104 Батарейка (напротив Керчи за Чушкой), απ Θεοδ Αdα (с явной латинизацией). Напрашивается (для) чаяд яда, организатору питания. Недалеко и № 105 Рогожкино, Θεοδ Αλεξ, (для) чаяд алещ, оложи(й), т.е. одного оложья или многих оложий, ответственному чаяду поселений около какого-то лога(ов). От этого слова произошло и village-деревня (вела-лога), и сказочное Олешье (много позже).

Кажется вариацией № 4 Белинское, Αλεξ Σαμ(о)λ.

 

Но тут явно два почерка. Сначала беглый Αλεξ cαλI, с намеренным варьированием ξ и Z, чтобы обыграть `(в) оложь соли` (видимо, направление на циклические поставки соли) и греч. άλας-соль (видимо, сообщая «соль сам», самостоятельная). А потом вставлены линейные Y и Λ, чтобы получилось САYMVΛ – άλας (или даже оложь) за-мыл, соимел, т.е. замёл, проконтролировал, обнаружил махинацию нелегальной соледобычи. Как ни удивительно, тут открывается подлинное значение современного фразеологизма «судью на мыло» (замыть – разоблачить).

Связан по месту №  3 Белинское, Αλεξ Υπιου Ρου.

 

Бросается в глаза игра знаками Λ-l, V-ν-Y-γ, ξ, переходящая не то в Y, не то в r, и неясная лигатура ιρ. На поверхности `в оложь ипию рогу-рою`, т.е. грузового роя-предприятия (ср. ἰποῦ-груза). Такой смысл согласуется с реальной местностью недалеко от м. Зюк, где обнаруживался лог учёта. Если разные хвостики похожих букв принять за указатели ипсилона, ню, гаммы, то можно читать более узкую вариацию «в оложь у/в пион рог», видимо, в рог питания. С подключением латинского кода читается позднее расширение: в оложь Yпior-ὑπέρ рог, в оложье большого рога, сверхрога (которым мыслился весь северный азовский берег Крыма, включая Тамань). Но скорее всего деловые зацепки были поводом для обыгрывания, навеянного, конечно, греческим ἅλας-соль. Опорное чтение задано графикой, где третья строка читается в переходе со второй через связку I: (в) оложь у пию и пирог, шуточное распределение в сказочное место, в Олошь питья и пирога (позже – молочных рек и кисельных берегов, страну дураков и лохов). Видимо, чем-то подобным это место славилось уже тогда, и писцы не могли сдерживать веселья.

Таким образом, возможны самые непредсказуемые игры и исправления. Для предварительного чтения нужно держаться чего-то более верного.

Коннотации деятеля хорошо поддерживают версии с расширением яга-ига до абстракции. № 1 Αγαθίου, яга тчию-дзию, обременения, платежи, налоги чаятелю (места). № 2 (северо-западнее г. Николаева), απ Αγαθονι, яга тзони, налоги Дону (в ранней греческой редукции через ТХ для белорусского Дзон). Подобное Ικα Ολθμ или Αγαθονι, по Ильяшенко, и в плохо читающемся № 114 с Батарейки. Но мне грезится Αγυορδ, яги орд.

Хватает отдельных иг (№ 115 ΙΚΙ, хотя, по Ильяшенко, Ικα), в том числе в виде монограммы № 141 απ Υγι или Υπρ.

Тут без «или» – игир, в другом произношении первичной формы ягер. Именно потому, что форма давняя, древняя, она и отложилась в монограмму – не столько шифр, сколько узнаваемый знак, ярлык, клеймо. Если давность допустить тысячелетнюю, то экзотические формы Y, Γ/γ и лигатуры IР можно опознать как германские руны:   ᚴᚢᛁᛙ – куiм-кыiм. Значение монограммы `игир Киям / Кияв`, вряд ли киям-окраинам, наоборот – окраин, киявов. Если руна ᛙ обозначала просто носовой призвук, то двусмысленость невнятного окончания была нормативной: отдавали налог, делая вид, что получают.

№ 58 Γοργο Ευγε, по прориси скорее Γοργυ, горги йуги (звуки восприняты греческим дифтонгом) – иги скорее всего, из Горгиппии, с ясно ощущаемой мотивацией `горки` (Анапа расположена как раз на горках начала Кавказского хребта). С учётом ипий-роя-рога наиболее практическое значение названия рога Горгиппия – `погрузка у горок` прибрежного рога, в бухте.

Подобные написания иг в №№ 68-70. Но они плохо сохранились. Самое чёткое в № 68.

По Ильяшенко, тут Ευγεν Ευηθ, сокращения имен. Однако очевиден удлинённый ствол второй буквы, указывающий какой-то акцент ипсилоном (в/у) или гаммой (нг). Самое простое, что видно по разному выполнению первых Е и исправлению одной, – разновременное написание Ευγεν (в иуга / инга) и ΕγHЕ (в егие/р). Позже последнее слово вновь переправлено, видимо (на фоне греч. парадигмы с εὐήθως-наивно, прямо, явно) – в ига напрямую. Такое написание Ευγ-йиг-инг (с носовым) позволяет думать, что в № 82 ΕΥΛΟ VАkϵ было специально применены латинские знаки, чтобы избежать понимания Yаке, яйло йаги,  поселение ягов. Но вероятнее, создана намеренная игра слов: ваги и были ягами, учётчиками и сборщиками платежей. См. у Бёттгера и Шелова.

   

Ваг ιSАГ, ваг исаг, весовой, продуктовый налог (мотивацию ясака см. «Дело лет»: игак – иго + гак, измеренное иго). Любопытно, что первая буква напоминает упрощённую глаголическую ижицу Ⱛ. В таком случае через неё тоже читается Ы/И/ЙАГ, яго. Более раздельно то же написано в № 67, попроще – во множестве. И у Ильяшенко на с. 250.

По Ильяшенко, № 113 Красноармейское (у крымского Перекопа), απ Ικα Τρυφ. На самом деле изображение не так однозначно.

   

I, переходящая в ствол Т, и ветвь Л, раздваивающаяся в ствол недоделанной Ф, являются рамкой других букв. Между верхней К (в лигатуре Кα или Кυ) и нижним рядом имеется чёрточка как разделитель, граница. Не трудно опознать карту входа в Азовское море мимо Κ(ιμμέρια, Крыма,) через проходы К(арчи) и К(рина-крима, корiня-корня и прокола перекопа) с границей по северному берегу Т(аманского и Керченского полуостровов) в гирла Т(анаиса) К ρυс, к рыси-руси. А наоборот – выход от ФYР-ў/вир руси К ТРИОI, в трию виров Средиземноморья (по Азии, Африке, Европе?). В одну сторону везут ИГА, КАЛА и ЛОГИ (платежи, творения и слова, ἦκα-немного καλός и λόγος), в другую, ко-мир, – ИКА, КОЛО, ЛАKI (наречия, поселения, еду). Надо ли пояснять, что ситуация в предметах оборота неоднократно менялась. Не только предполагается движение туда-обратно через бутылочное горлышко (или шлюзовую систему), но и делается двустороннее чтение с изобретением новых слов на окраинах. От рин-каналов «Ким-мира» (ср. болг. към-к, ко) – рыни/ки  Рима, Мек(ки), Ара(м)вии, от Рущси – верты и виры Тхир, Сурь, Эпир, Ассир и т.п. (и это только по одной надписи). Учитывая изощрённую продуманность картинки, ситуация была очень ясно отложена в сознании, а беглое мастерство исполнения говорит о многократном повторении.

Более простая версия того же есть в № 140 (с Долгоруковской яйлы, юго-западнее Симферополя), Τρυφου. На прориси нечто другое.

Скорее Τρυφωэ /θ  (или исправления «хри / иги фил»). Однозначно решить нельзя, но более вероятны в последнем слое варианты адресации: Τρυορωθ, (в) трию рощ-русь; Τρυορωэ, (в) трию-роя; Τρυφιρэ, (в) три ў/вире (вира, круга язы́ков). По письменным и языковым параметрам, именно такова последовательность исправлений, отражающая сокращение влияния руси, с переносом внимания от географии к физиологии и к социальной организации.

Подтверждением всех последних чтений является новое сочетание слов со с. 244.

  

Хоть текст нечёток (особенно пятно первой буквы, будто ФТΔ сразу), он читается. Ф(ТΔ)РАYЛОYV YППY, ф рои-траи-драи логов погрузки. Игра греко-латино-русских знаков намекает на разноместную и разноязыковую адресацию трёх роёв или виров. Угадываются по выделенным произносительным соответствиям средиземноморские Трои (Тиры-Тсуры, Сиракузы), германские Драи (Дрезден, в.-луж. Drježdźany, Одер и даже Драва) и какой-то русский Ф/Ў рой, явно зашифрованный в силу древности и известности для писцов. Видимо, первая буква была типовой монограммой, но в пятне её не угадать (есть похожая надпись на следующей стр., но там уже исправление в Παυλον). Для обозначения погрузки намеренно употреблено греческое слово как межъязыковой  логистический термин.

Встречаются написания с сочетаниями букв, похожими сразу и на ΑΓΥ, и на ΕΥСΕ. Бывают отдельные (№ 142 ΥСΕ) и в разных контекстах.

№ 100 Рогожкино, HCY ХIОY [Αγα]θ. ΥСΕ, HCY выглядят вариантами ΕΥСΕ, тем более Αγα. Но если читать по прежней модели, смысл прямо противоположен смыслу иг и логов как их собирателей (`во все лога игаθ`). По прориси видно ошибочность восстановления последнего слова.

   

Видимо, слово затёрто и не было поновлено при обновлении верхней сроки, в которой курсивная ита совсем не случайно напоминает латинскую h, как и I – l, и т.д. Читается ясно H(h)CY ХIОY / УlОγ γυθ / ruθ – ишси-исчи хию-логу (улог) хитщ /рущь (с русским словоизменением, с орфографической латинской гиперкоррекцией ЩЧ в hС, Х в греческую Г), отысканные и изъятые предметы лога-отдела хищений, или ищи улога руси. Намеренная русско-греко-латинская игра слов в качестве дымовой завесы. Ищи – это не просто собранные, а отысканные и изъятые ига. Не только организация оборота товаропродуктов путём адресации и распределения, но и контроль над оборотом был серьёзный.

Похож на это же № 135 Сухо-Чалтырское городище у М. Донца, Παυλ Ισι, (в, из) поль ищи, но, возможно, и АСI-яси, обнаруженное.

Значение ищей при ягах-вагах наконец позволят понять изображение и словесную игру № 82 полностью. Как было указано, А была нестандартной в виде дельты с хвостиком, в духе курсивной, но угловатой и по-другому развёрнутой: ΕΥΛΟ V𐤃kϵ. Хвостик, как и в других хвостатых буквах, по сути, лигатурой дельты-зеты указывал специальный призвук, тут ДЗ. Яйло ваги было поселением ягов, туда же входило ейло идзки, ищков-исков, отдел разысканий. А где иски, там и мели № 129 (мули-распоряжения, аресты посадкой на мель, жалобные моли) и Ζωπυρ № 79, собир и запер, собранное и арестованное.

Цела, но явно анаграммирована надпись № 101  Рогожкино, по Ильяшенко, απ Ησυχιου Αγαθ.

Последнее слово, взятое в прежнем случае за образец по последней букве, здесь точно. Но такой же обратный фокус по аналогии с первыми буквами первой строки № 100 не удался. Знаки не только слишком спутаны, но ещё и разделены на два-три блока, каждый из которых тоже можно воспринимать как буквы или простые лигатуры. Некоторые сочетания напоминают даже глаголические буквы IⰀⰒⰊ-йапи (από?) или IⰀⰃⰊ-яги. Но ближе к обнаруженной ситуации Hξ YΔYς Αγαθ, что легко прочитать как εις ιδης ἀγαθῶν, от горы добрых, или ex idus agates, из ид драгоценных. То и другое сомнительно прежде всего по отвлечённому от логистики смыслу. Тем не менее любое слияние букв дешифруется, если заранее принята хотя бы азбука. По адресации и второму слову всё же уместнее греческая. Поэтому можно разделить сращения, но восстанавливать каждую букву строго последовательно, нанизывая каждую по мере нарастания ее элементов слева направо. ΗсιРоξY𐤃𑀏NY Αγαθ, исчи рощси (и) дзону а гащ, т.е. изъятия Руси и Дону у (от) гастей-купцов. Произносительные признаки просматриваются чисто русские, но специально выделены авторитетные ξ- и Z-призвуки в именах командиров и администраторов. Понятно, ищи имели статус секретной службы, поэтому и рисовали такой запутанный мудрёный логотип. Чтобы понимали только посвящённые, а простые боялись.

Похожее написание, правда не в контексте, приведено в № 5.

 

Алещ АР без расшифровки аббревиатуры адресации нет. Оложь а Русь – не согласовано. Вероятнее, (в) оложь / Донорусь. Кстати, многократно встречается общая адресация АП (туда-обратно, в-по) в начерке 𐤃П, Дон-по, по воле Дона и по Дону. По крайней мере, путали греческую П и латинскую Р.

Кроме иг и ищ бывали и другие формы. Я уже показывал одиночное слово Ζωπυρ, которое невозможно проверить вне контекста одной пространной или многих похожих надписей. Таким же является № 71 Рогожкино, απ Ευμα, вряд ли евма, едомое, пробное, а (в) има, добавление в имеющуюся наличность, в реализацию. Про ΜΕΝ (мену, обмен) я тоже уже говорил.   

Достовернее другие варианты сборов. Ильяшенко: «Не менее чем на 10 сосудах имеется имя ΛΕΥΚΙΟΥ (рис. 2,2-6)… Иные типы амфор из подвала ЕХ… содержали другие имена или сокращения: ΜΑΡΛΕΥ (рис. 2,7-8» (с. 78). На приведённом рисунке с. 229 опять что-то другое.

Буквенные ряды наглядно делятся на два слова. Дважды ΛΕΥ ΚΙ, дважды ΛΕΥ ΚΙII/ΚΙᚢ (c руной У, которую поновители уже не воспринимали и предполагали нагромождение I). Одна монограмма расшифровывается по уже знакомому в № 141  принципу ΛΕΥ ᚴᛁHᚢ. Если уловить украинский акцент (лій, р.п. лою), значение понять просто: лий кийу, лей-лой, самоприрастающий платёж Кию (может означать и д. и р.п.). Произносительно и по значению слово совпадает с греч. λύω-платить. Написание показывает ясную украинскую мотивацию – льющееся, которая сохраняется в современном украинском значении `топлёный жир` (хотя расширенного русского значения «богатство» слово уже, кажется, не имеет). Значит, написание случилось в момент образования греческого слова от существовавшего русско-украинского лексико-семантического единства.

Другое слово тоже не ΜΑΡΛΕΥ, а хотя бы МАРЕY – в марии, но скорее в ИΛАРЕY-жила-кiла-рiю, в сёла, колы, осёлки рою, в смешение народов, в будущую Иллирию (ныне укр. рій, но рою).  

У Ильяшенко представлены и похожие надписи. На с. 258 lOY Х/Kυ, лой хиу/ кию (латинскими и греческими буквами). Писец при поновлении не вполне представлял значения слов и невольно превращал их в греческие: кий в χειῶν-логу. Характер исправлений позволяет думать, что и слово лагин образовалось в ранний период вследствие долговременного наблюдения на подобных амфорах украински толкуемого написания лейкию – лейкан и т.д.

А раз такая правка была мотивированной для полугреков, то она последовательно проводилась и в ранее наблюдаемых случаях. Χιο 𐊍κα возникло из `Кию яга(р)`, Ευλογιου – в ейла киёв, а потом ещё раз переправлено в ейла поль, Ευψυχιου – в отцы киёв (> всем киям > всем логам), HCY ХIОY γυθ – исщи кию хищ, ищи киевых хищений. Как ни удивительно, всякий раз открывается какой-то деликатный двойной смысл: налоги то ли от кия, то ли в кий; то ли кий уникальный, самовитый, то ли их много; и уж ни в какие ворота объявление киевых хищений. Подсознательное стремление скрыть или не заметить двусмысленные коннотации и объясняет, почему мало попадалось адресаций налогов или продуктов в селья Кия: они были исправлены поздними древнерусскими мазилами, считающими верными только греческие нормы.

На с. 252 показана полустёртая надпись, которая восстанавливается как [γо]ЕN lOY, утаённый, скорее выданный, но презренный; вряд ли это лой гоев-евреев, скорее обиженных, считающих себя изгоями. Таков же и со с. 257 ΓΑY MIГ(Т), гаи-каи мыт, гайный мыт-налог, хаяный, окаянный, скандально собранный, выбитый вследствие раскаяния.

Вот ещё примечательная монограмма у Бёттгера и Шелова (читают АМ).

  

Очевидна картинка каких-то ястий, закрытых в сосуде: μυτ.

№ 80, по Ильяшенко, ΘΛО ΛYY/КYII. Окончания всех слов невероятны. По адресации должно быть «тло кия-ю» или «в тло лия-ю». Если тло от топло, топлёное (лий – топлёное сало, в первом значении), то, может, была правка из «топлёный лий» в прямом смысле и предполагался бренный, презренный платёж кия. Тогда могли читать не тло, а цло-щло-сло, отосланное, посылка лия (или кия/кию). Такое изменение могло быть только в очень ранний период, когда ещё образовывалось абстрактное значение для укр. лій из смешения русских коннотаций для лой (надпись «лой киёв-краёв» курсировала туда-сюда, в одну сторону доставляя лей-жир, еду, а назад – налог, лой). В этом случае мазила хотел скрыть, пользуясь авторитетом Рима, что это налог и из его Кия русам-ху… Но «посылка лия» – неверно по адресации. Нужно внимательнее вглядеться в надпись.

 

 Колебание Л-К – ошибочное восприятие. На самом деле Θ связана с нижней Л мостиком буквы V. Чтение необходимо столбиком. ΘVЛY ЛОY(II) / ЛОСI,  тiлу-цiлу лои / лози-логу – налоги  (логу) Тщелу-дзелу-целу-цели, т.е. платежи логу власти. Не буду пояснять очевидную согласованную игру знаков и слов. Написание не случайно перекликается с ранее обнаруженными чаядами (θεοδ). Существовал тайный властный орган чаядов, организующий общие дела для реализации единой цели целовеческого Тела. Термин, встречается повсеместно, что я неоднократно иллюстрировал и объяснял (самое сущностное см.: Дело лет – https://inform-ag.ru/publications/394/). Но совершенно неизвестен историографам. По этому написанию, маскирующему суть «топлёным жиром», понятно, почему не известен. Это имя не употребляли всуе. Не случайно в греческом искажении русской произносительной диффузии оно стало обозначать бога.

Наглядным образчиком принятой шифровки является № 26 с Батарейки, по Ильяшенко, Βασι Θεο (сокращённые имена персон).

По первому впечатлению на виду латинские буквы, например, big tito. Легко подвести лат. biga titio – головная пара (быков или коней), vici titu(lis) – (в) сёла титулам, т.е. в известные сёла (и даже англ. big tit(o) – большая синица). Латинская шутка вполне может быть намеренной. Но более правильным будет казаться латино-греческое big(is) Deo – быкам бога (с мысленным переосмыслением и дописыванием, пересекающейся гиперкоррекцией В и Θ). На самом деле всё нужно взаимно переосмыслять и увязывать. Прежде всего АП превращено в лигатуру, изображающую кирилловский  юс Ѧ, часто указывающий на Аз-я (первую букву и главную персону) или глаголический ять Ⱑ (являющийся лигатурой аза Ⰰ и дельты-омеги). Тем самым акцентируется первейшая адресация на фоне дублирующихся всех (от А Δо ω). Вдобавок адресация читается слева вверх как монограмма: ЛYI – лии, лои. Вторая строка тоже читается двояко: ιSιcI, из ищи, и ВιсIY, (для) весий. Подобная игра и в третьей, где варианты указывают на призвуки и варианты чтений: t(θ)It(Δλ)о – тито, тило, дило, дито, дидо. Всё в целом ясно и стройно: лои из ищей (выявленных хищений) для весей на Тело: общее дело, титул-власть, детей, дедов. Высказывание собирается как шарада, отчего надпись является метаграммой, доводимой до ребуса, элементами букв изображающего названную вещь.

Кроме лоя, есть и другой термин для платежей. № 66 Суворово, απ ΔωΡ Φιλ, дар фил, т.е. взятка или добровольно выданный оброк (даже по греческому влиянию δώρου-фил на стыке сливаются и не отражаются орфографически). Неподалёку № 64 Тас-Тепе, Δωροθ, дорощч, дар рос, но формально может быть и до рос, адресация к росам. № 65 ΔωΡΟ выглядит сокращением предыдущего, но может быть и упрощенным косвенным падежом – к дару, для дара. Грамматика не прояснена либо вследствие сокращения, либо из-за другой, неизвестной ныне коннотации слова. Легко угадать то же и в лигатуре, напоминающей глаголическую Ⰺ-и.

  

Бёттгер и Шелов толкования не дали.  Чтение слева кругами посолонь и наоборот: δАΡ РΔδА, дар рода. Вполне вероятно, что глаголическая буква употреблялась в прямом значении И, т.е. как сокращение `и ещё дар`, в продолжение прежних даров. А в этом качестве, ещё и изображая дарственный державный лагин, была хозяйственно-административной маркой. Ещё не товарной, не геральдической и не тамгой. Хотя все последние из неё (подобных) и произошли. Это хорошо видно по тем самым одиночным «загадочным сарматским знакам» из Причерноморья на камнях, изделиях, монетах, распространившимся по всей Европе. Удобную для обозрения сводку уже давно сделала Э.И. Соломоник. См. первую десятку из 240 (Сарматские знаки Северного Причерноморья. Киев, 1959, с. 170 – https://djvu.online/file/HTHcS63lRxeIY).

Если взять самые сходные, нижняя часть условной Ⰺ выделилась как опора (стол, ограда, конь), а верхняя водружена (лагином, куполом, всадником). Чисто ассоциативно всё указывает на порядок организации жизни властью в местной городи. Исходно этот порядок приходил вместе с дарами, привозимыми всадниками. Поэтому вполне логично, что административный знак, нарисованный на дарах и уже не читающийся как монограмма, де-факто похожий и на уздечный комплект (поводья, налобник, удила, псалия), стал знаком родовой власти, с добавлением местных деталей – геральдическим, тамгой. Даже в этом неполном ряду легко заметить варьирование № 3 (найденного западнее Керчи), сначала добавляющее витеватости  (1-2, 7-9), а потом упрощающее (4, 5, 6, 10). Несомненно, вместе с видоизменением происходило и переосмысление.

Благодаря этим наблюдениям можно понять множество монограмм, составленных не только из этих букв, но и слов. Для начала попроще и в контексте – с. 266 у Ильяшенко.

Написание сделано горкой. Все буквы, даже намазанная П в АП, видны точно, в том числе явная монограмма из трёх букв, если двигаться слева направо, с-Р-о, обозначающая всем известного авторитетного деятеля Рос. АП – корона, где П при увеличении тоже читается похоже Р–С, рис. Всё в целом части продуманного риса, логотипа. Если собирать по размеру букв сверху вниз: α Р–С  α РОС МЕКЕ, в рисунке: в-по рось, по руси макам-смекам. Возможно, намёк что рисы венчают, оформляют власть, а маки исполняют.

В монограмме на с. 250 просматривается набор явных букв АФРΛЕ.

По расшифровке А ФIР РОС 𐊍Е, для ў/вир рос лей, лой-оброк для виров-общин руси (ср. укр. ллє-льёт). Однако форма мн.ч. для виров (если брать слово в раннем значении) по семантике не подходит, т.к. вся Русь – это один вир. Вероятнее, что вместо I по следованию должна быть О или ω – ВОР, вар: лой для вар(ов) рось, т.е. для варь-игов, варяков (от варяти, по Далю), организаторов руси по имени русь. Прямое подтверждение находим в более позднем написании с витой Вωрi, вари, для варь, варям (с. 238). Вероятно, в предыдущем случае незакрытая сигма могла быть вариантом для Ф. Видимая лигатура ФР была обычным логотипом Варей Руси. Близкие случаи на с. 254: 𐊍Е ВР, 𐊍Е ХР (грецизированное хРос). Конечно, в ранее замеченном случае о погрузке в три вира шифр Ф-рой был монограммой Вар-рой.

Похожая вариация в №, по Ильяшенко, 11 Белинское, Αφρ (монограмма) ορισ.

 

Общая маркировка АП записана для чтения снизу как ⰬcY (с угловатыми I и С-Г): ищи-иги. Следующая А выглядит как двойная: А и специфическая дельта с хвостиком для обозначения Дз, а угловатая С может быть Z. Видимо, монограмма выражала общепринятую логистическую марку ДоноРось без акцентирования ф-варов. В таком случае читается ап ДоноРось / о рiз, ищи-иги / в-по Донорось, для риз. Видимо, вторичное направление найденных иг для рез, для маркировки, но вряд ли для маков. Умозрительно возможно и чтение «с рис-рысь», но кроме сопротивления семантики сомнительна и грамматика.

Ещё две монограммы, по Ильяшенко, № 151 Инкерман, Φωκ Ευλογ, и № 153 Φωκα Ιμου.

     

 В обоих случаях в монограммах что-то другое, а вторые слова видны ещё хуже. В 151 внешне вертикаль ωΦк выписана как вензель рисунков. Омега – корона, Ф(λSХ∞Р) – меч, k – секира-лабрис, но скорее клеймо (керн, печать). Несомненно, это тамга действующей властной организации. Расшифровка непрерывным вензелем по завитушкам сверху вниз и обратно: ω фолхкороs ейлоу (или сiλYF?), во (все, вплоть до дальних) ейла волхкороси, Волгоруси, но буквально – волх-ко-роси, волгов на пути к руси. Произношение фрикативного Г хорошо понятно и обыграно. Очевидно, что ФОР (вары-организаторы)  присутствует, но не акцентировано, будучи частью ВОЛХ, если пройтись ещё раз по вензелю – волг-вар-руха руси, движения волхвующе-организующих вологов. Очевидно, что рано или поздно извлекаемый вар-рух, в украинском значении становится поводом образования слова варяг.

Вторая монограмма тоже рисунок. АП или юс (глаголический ять) в виде топора на плахе, К – поваленное тело, Т – опрокинутая корона. В свою очередь в короне просматриваются буквы РОС. Читается однозначно: (п)акт к рось иму, акт-поступление по послевоенному пакту, он же якшт-согласие, ягжь (юс), т.е. акт-контрибуция, упакованный сосуд к пользованию руси. Буква юс ассоциируется с другими словами, значит, название буквы уже было. Иго проявилось в своей разновидности ягшта (откуда позже тат. якши-ладно, нем. jagd-охота). Греч. ἀκτή (хлеб на корню, мука) давно расширено до общего значения.

В этом контексте все массовые варианты монограмм читаются без труда.

Все являются довольно простыми слияниями греческих букв. 6 ДАР РYC (с короной, стягом, жезлом), 7-10, 15, 16 (чтение посолонь) ДАР ВАР, 11 (чтение снизу направо и сверху направо) ДАР РYS Ф-ЎАРIВ, 14. ДАР РАДV, 12 (чтение посолонь) ДАР Ф-Ў ВАР  (`к дару вар / дар в вар`). В 13 над дельтообразной А нанесены два связанных кружка, видимо модификация Ф в кику, похожая на глаголическую Ⱁ-о. Если придерживаться прообразов, чтение туда и обратно: ДзАЎ IS ВАЎ (`дар/дав из вар`, передаётся какой-то европейский акцент). Все сочетания, за исключением подражательных, но деформированных 12, 13, позволяют толковать дар в прямом смысле, как дар, исходящий от доно-варо-руси разным общинам. Как раз из-за постоянства таких даров от общеизвестных авторитетов  их маркировали условным сокращением монограммы, равным клейму. Изобразительные и произносительные изменения в 12, 13 сопровождаются и семантической неоднозначностью (налог путается с поступлением, забота с давлением).

По контурам монограммы довольно сходны, напоминая и в целом стиль и облик некоторых глаголических букв (Ⰻ, Ⰺ, Ⱀ, Ⱑ, Ⱄ, Ⱐ). Подобное замечено не раз. И это не случайно. Как говорилось, в Танаисе найдены лагины с надписями явно глаголическими. Я имею в виду упомянутые примеры Книпович, по её словам, из эрмитажного собрания, видимо, нигде больше не опубликованного (во всяком случае, я не нашёл подтверждения и повторения).

 и

При первом чтении даже без контекста было ясно, что одно написано ранней глаголицей ⰏⰫⰕ  – мыт, налог, а другое «смешанной руно-глаголицей» с древним «фыркающим Р», неоднократно встречавшемся в рунах разных краёв Европы: фРЫС из, если неточными знаками юникода, ⰗⰫС / ⰪⰑС (Мыета хозяр. Донские руны в чтении, представлении, толковании и эволюции – https://inform-ag.ru/publications/424/). И сейчас значение понимается так же. Хотя стало понятнее происхождение знаков и прежде всего Ф. На прориси точно изображена лигатура ФР-фор, вар-рось, которая уже забыта и переосмыслена в букву, отчего ей и приписано тавтологическое продолжение предглаголическим Оном (руной) и универсальной С.

Ещё более кажутся зашифрованными надписи со с. 255. По Ильяшенко, одинаковые ΓΛΙΠΠΙΑ| ΚΕΗ| ΓΟΡ ΧΩ (с. 183). Но в транслитерации он смонтировал остатки с нескольких амфор. Приведу два самых целых варианта.

   

Монтаж очевидно ошибочен. Не считая неуместных букв, одно слово (I𑀐ᚲ) не отражено, другое вставлено (ΧΩ). При некотором внимании похоже на № 3 Αλεξ Υπιου Ρου, где была многоплановая игра буквами и словами (В алеш у пию и пирог), но невероятно искажено. Причём буквы второй строки слиты монограммой, наверно, указывая на какой-то лейбл. Если механически отражать видимые знаки, то приходится смешивать разные азбуки: I𑀐ᚲ ᛞIТIА / DYП(ТТ)IА КО(Θ,Е)Н ГОР. Но вывести из лигатур можно много чего, в том числе упомянутую надпись: Iλ𐰷ᚲ WПIα КОН ГОР. Но вряд ли это точно, т.к. в рядах проявились и современные алфавиты (даже кирилловский). В целом, тут какая-то варварская смесь германских рун, греческих и латинских букв, прямого и обратного чтения, ошибочных замен и дублей, если соотносить с № 3. Iλ𐰷ᚲ = Αλεξ,  WПIα =  YпioY с перестановкой Y,  КΘН = `рог, конец, край` с ошибкой Θ-О и Н-N, а ГОР – обратное чтение рог, навеянное уточнением и принятым бустрофедоном. По всем признакам графики и особенностям макаронического полупонимания прообраза (иде / во лог у пия / отия кона гор) надпись поновлялась в каких-то германских землях. Однако никак не могло быть такого причудливого отражения конкретного прообраза, если он даже попадался на глаза. Зато везде обязательно использовалась общая логистическая схема, что и делает образцы похожими. Нужно отмести все фантомные домыслы и попытаться услышать самый видимый текст, написанный, как и должно быть в северо-западной Европе, на греко-латинской смеси букв как высказывание на германской мове. Легче это услышать, если фразу унифицировать в латинской записи. IDC DYТТIА КОЕh hop – Its dottia goeh (ст.англ. gǣð) jar – это дотия (дании, дойчи) идёт кувшин. Ср. и hop-прыжок, happy, и уместное по адресации славянское хап (иго, мыт) и чоп (запечатанное иго). Не отсюда ли гоп в связи с прыжком, т.е. отработкой – пол. z pracą, чеш. s prací, укр. з працею? Судя по всему, использовались не только разные азбуки, но и путались чтения. Так что греческую транслитерацию (с демонстративной германской руной) нужно читать двояко. I𑀐С ᛞYТТIА КЕ(О)Н ГОР – Ид к дития кеи гоп, т.е. идёт к Датчии-Кию хап, и Из Датчии каи горь / в кон гор (в качестве дани покаянный горшок, кан горестей и т.п.). Похоже, в какой-то момент Дюттия осознавалась западнославянским Кием-краем, отчего становится понятной рассылка по всем киям (русскому, т.е. украинскому, южнославянскому и северо-западному).

На такие же путаные исправления одного и того же похожи надписи со с. 256.

           

ГНГ АНТѠ перекликается с предыдущими словами, но более правильно и определённо, так что заметно сходство устной адресации [γиγ антоу] с современными словами: гей ан до, ажно, анно / geh  an de(r) / go onto.  Θ/ЕПАФР выглядит сращением записанных с ошибками фразеологизма ОПА и раздельной лигатуры ФР. Если их воспринимали только как зрительные логотипы, то чтения не требовалось, хотя ясно понималось направление адресации как продолжение своего высказывания: geh  an der  `в-по вар-русь`. Однако беглое чтение германски искажённой надписи легко превращает адскую языковую смесь в знакомые слова: γίγαντων-гигантам в-по вар русь. Когда значение сокращений ОПА ФР забывается, обязательно следует вторичное переосмысление, вызывающее правки: гигантам ОТIА (отцам) ФР – (г)иго антiv ΘТIА (чтия, чтущих) ВарРус – кіка (головная увязка, корона, откуда и тризуб, «антский соуз») антiv ОТIА (отцов) ΘТIА (чтущих) Вор(Р)иг / Рух (движение отцов антов и чтимых воров иг и риг)  – ζυγός Ἄνται έπο(νομαζόμενον) ϕάραγγοι (иго антов для эпоименуемых фарангов < фар-рух-хов). Последовательно нарастает та или иная мифология, но побеждает греческая. Сначала отцы ФаРы считаются гигантами (скифы – потомки Геракла), потом появляются анты из ФаРов, наконец, они становятся разными народами и противниками, в представлении меняя отношения на прямо противоположные. За сравнительно короткий исторический период из сокращений и многоязычных перетолкований адресации появляются новые сущности и воображаемые миры, которые в конце концов закрепляются в качестве реально бывшего. Все три последние надписи отражают какое-то промежуточное состояние последовательности превращений для этого примера. Но и все другие надписи следует той же модели. Восстановить чудеса можно, и не так сложно по сути, хотя необычайно утомительно технически. Пока я даже не ставлю такой задачи, а только накидываю ориентировочные чтения.

Надписей с фантомными антами довольно много, хотя часть из них (АТ, Тα, IN АN) просто не замечается. А большинство замечаемых чаще всего несут уже среднюю украинскую и позднюю греческую коннотацию. На с. 238 есть несколько вариантов. Самый полный затруднений не вызывает.

   

Лигатура уже без Ф, но с Х и читается снизу вверх. (Для) АNТ IМА (х)РYС-РYХ, антима, антам (в дв.ч.) именем русь (с иноземным акцентом) > ант има рух. Греческое толкование преобладает, местные писцы уже разрывают двойственное число в другой смысл. Там же есть отдельные написания АНТI МА, АНТI. Анты из двух племён русов почти превратились в анти-русов, в противников.

Всегда нужно преодолевать путаницу произношений и написаний. Показательна прорись на с. 249 у Ильяшенко.

 

В простоте можно прочитать разбросанное ЕЛ / СI ЛОIЕ ФIМ, например, съедобный лой-жир фем (или с лоя фем). Но семантически такие высказывания смехотворны. Учитывая красочный характер, гораздо больше похоже на местный ярлык: ЕЛЛАДЕ ФIЛI, филы Эллады. Но это, конечно, поздний примысел и лёгкая правка, подобное было ранее найдено в связи с филами. А в основе опять адресация: ейл (из смешанной лигатуры ciл/еvl) ладе вили, для ейл лады вель, для сiл отладки-устройства хозяйств. Семантика указывает на самую раннюю стадию, когда слово яйло ещё не оформилось, но уже жило-сiло существовало диффузно (с шипящим С).

Со словом село есть множество случаев. Один из самых древних на с. 259.

 

Надпись правленая или хитро написанная: буквы 3-4, СI слиты, напоминая д(з)ельту (и современную кирилловскую g), седьмая – то ли ω, то ли К, то ли Y-V, последняя – Л или Y. Да и последняя А – загадка. В обнаруженном контексте можно распознать как ВАСIЛАКUY ΘЕФА, во сiла, в осёла кию щ/сева́, т.е. семена в поселения окраин. Общая адресация совершенно конкретного предмета. Такое могло быть в ранний период. Но это никак не объясняет игру знаков, которая придумана на основе первичного смысла. Например: вози лакоу сце (со, сих) ФYl, ища для кол Тефа-теўа-тела. Игра обычная, хоть трудно разгадываемая, но есть много более очевидных примеров.

В качестве сiл, переправленных позже в разных Василиусов,  фигурируют самые разные места. Приведу типовые, не упоминая вариантов и фрагментов.

№ 16 Красная Заря у Бахчисарая, απ Βασιλιdου. Правка (υ-ν) из «в осели Дон». В этом контексте легко понять многие случаи в виде ZαΔо, Zα (на с. 236). Предлог ЗА с украинской грамматикой, равный по значению а-по. ЗАДО – либо за, т.е. для Дон, либо вероятнее ЗА-ДО, для всех и до каждого. Это наглядно по исправлению ЗА в ЗАФР (для и по варо-рус).

Тот же украинский акцент и мировоззрение прямо прописаны в надписи на с. 236.

 

ЗА указывает на распределительную рассылку. Сверху К(ий) с кикой и ОѠ (вариант АО, общей рассылки), устроенные как легко дешифруемые лигатуры. Всё в целом звучит как претензия: из кия оси-усим за (для всех) – иск кия всем за… всё. Судя по всему, кийцы изменили статус доставки и прямо об этом заявили. Не случайно они то и дело писали о своей самости (самый показательный № 4 «оложь соли сам»). Вот характерно дешифруемая надпись из Бёттгера и Шелова.

Последняя буква в СαμΒ раскладывается на слова: сαμ βικυ – сαμβι κυι, т.е. самостийные вики, самови(тый, самовільний, самоводный) Кий. Подобное позже отразил и Константин Порфирогенет в своём свидетельстве с типовыми ошибками о «крепости Κιοάβα-Киява, έπονομαζόμενον-эпономонарицаемой Σαμβατάς-Самватас». Название было не по эпониму, а по украинской фразеологии – самовикий-самовитый-самобытный.

№ 29 Βασιλ Παλιω, в осели полям (с носовым в окончании), полянам.

№ 17 Βασι Αριστ. Ясно, что в осёла. Но опять не вполне понятно ОРIС/Z, АРIСI. Вряд ли это «во русь». Ср. рядом более определённый № 21 Βασι Ερως, не «во се(ль) ве-во рос» (грамматика неверна), но точно «во сель Эрос», в поселение любви, к каким-то амазонкам. Как предполагалось, о риз – это в-по рез, для маркировки. Но новое сочетание подсказывает, что буквы выражают одно слово: ориз-ариси, буквально – в осель (п)ориси, рисования и резания. Тогда направление было не макам, а украшателям амфор. Видно, именно они рисовали монограммы-логотипы. Именно они указывались наверху пирамиды власти в монограмме с. 266 (орис: от рис в-по рось макам-смекам). И таких было целое село, даже не одно. № 133 Китей (на юге от Керчи), Ορησ Νισ даёт возможность взглянуть ещё с одного бока. По местоположению находки кажется Нижней Орисью. Но адресация «в орись нiс» не делается и не обязательно отыскивается в конечном пункте. Нiс – нос, по-украински, в том числе рог, мыс, выступающий в водоём. Место находки – в самом деле мыс, ныне Такиль. Т.к. тат. кел-клеймо, метка, понятно, что нынешнее название является переводным отзвуком старого названия мыса «до ризов и рисов». По И.К. Фоменко, такими же отзвуками были предшествующие латино-греческие названия (Образ мира на старинных портоланах. Причерноморье, конец XIII–XVII в. М., 2011, с. 144 – https://www.kodges.ru/nauka/history/443526-obraz-mira-na-starinnyh-portolanah-prichernomore-konec-xiii-xvii-v-2-e-izd.html).

№ 20 Βασιλ Δισυρ, в осель до сурь (Сирии, Сура-Тира).

№ 23 Херсонес, Βασιλ Ευστα, вероятно, в осела Eesti-Эстонии.

№ 24 Βασιλ Ηρα, в осела Ηράκλεια. Такое сокращение вполне возможно из-за обычности и массовости отправлений. И по происхождению Гера́клия не только скифский город в честь героя праотца, но и с ясной украинской мотивацией не гiра-калия, калёная, а кура-курень с калами (откуда и гура, и хора), с прекрасными произведениями (ср. ήρα от έράω-работать, ваять, любить или от  άράομαι-молиться). Вполне может быть, что имеется в виду крымская Гераклия, полуостров хоры Херсонеса, самый западный мыс Крыма. На фоне предыдущего Орисниса понятно, что и Корсунiс – это мыс каких-то кер-меток и кор, записей на корах и лубах.

Есть и одиночное, рядом с клеймообразным рисунком, написание E𐊯M (Рознов в Чехии) (с. 239). По месту находки кажется аналогичной сокращённой адресацией `в  Германию`. Но, учитывая руно-латинизированную графику, скорее просто знак налоговой печати: герм-ерм, пакта, запечатанное ярмо (хомут в самом деле становится ярмом, когда запечатан, закреплён иглой-игом). Если так, то именно по таким массовым запечатанным подношениям местных и стали называть ермами, герма-носами (лат. germanus). Что поддерживает написание Е в виде С–, с иглой: C IRМ(ом), с ярмом / с герма(нии). Подобные написания (с такой же «иглой» в С-Е) найдены в Крыму (Нейзац) и Тамани (Батарейка) (с. 261). Сапрыкин и Масленников приводили ещё и прориси № 621, 622 (с. 285), недалеко от Зюка, и чтение обрывков имени ιμ Έρμιν и  Έρμι (с. 125).

 

Но прекрасно видно, что это законченные, по-своему совершенные изображения. Лигатурная скоропись 622 расплетается как нить и легко читается: S Ермy lii – c Гермы лий, утекающий куда-то по маршруту вниз. По этой подсказке контуры букв напоминают северный и южный берега Балтики. В таком случае лий утекает с выступа под скандинавской Зеландией, т.е. с Рюгена на юго-восток по Волжскому пути (правда нарисован полуостров, отчего можно думать о Ютландии на неточной схеме). 621 чуть сложнее. Ym – немецкий датив из слияния in dem со значением адресации `в, во`, в смешанных греко-латинских буквах. Далее лигатурное сплетение δомy (c руной – д𐐜nι) роs (выглядит rιs, но есть примечательная точка между последними буквами). Сокращение постоянной адресации зачем-то продублировано. Значит, необходимо разворачивание всех намёков. Не только in dem дани δомы-дымы рос рис(сунок), не только скрытое сообщение: (дань от) домов Дунии дымам доно-руси.  Но и дополнительное прямое: Tᚢn д𐐜nι ros. Yn Im ло𐐜 S мiry – Тын Дону Рос (т.е. граница). Ин (внешний, пограничный пункт) в им(ание) им. Лой с миру (пограничный сбор с проходящих). Понятно, почему в прежних случаях Даттия была изображена монограммой, но не как гребень, а как тын, ограда. Впрочем, и тут плетни букв и слов. В двух случаях, судя по единой вязи и содержанию, работа профессионального ориса. Вторая схема берегов Балтики более условная, но точнее по размещению полуострова буквой д. Очевидно поступление из Дании, Дун-ина, внешнего поста Доноруси, а в предыдущей – из Рюг-ина, всего внешнего рога-побережья: налоги с миру – по нитке.  Доминирует латиница, смешение график и языков. Однако писец ощущается в первом случае украиноязычный, во втором – русский.

№№ 30-33 Βασιλι Στορα, в осели с тора, т.е. по дороге. Вряд ли в старые сёла. Семантически, когда сёл уже много, а не штучное число, новые невозможно отличить от старых. Именно поэтому название Виланова, хозяйство новое, могло появиться только в глубокой древности, когда было совсем мало поселений и противопоставление работало. Ср. № 79 ЕYЛ ТФ (лигатурой, читающейся туда-обратно), для ейл тор-фωр, в жила дороги варов, к варам.

По лигатуре понятно, что дорога была давней и всем известной – Волгой. Рядом схема Волги-Камы с отметками Болгара и Твери, а далее, с разрывом (через Тверцу, Цну, Мсту, Ильмень, Волхов, Ладогу), в Балтику. Пункт назначения помечен жирной точкой. ТФ означало и ТФерь. На рюгенском рисе нитка маршрута заканчивается тоже в Твери (но через Зап. Двину).

Не трудно заметить, чем больше слова переправлены в греческие имена, тем к более позднему моменту относится последнее поновление. Такими точно выглядят все случаи Φωκα, не считая ошибочных восприятий, в надписях из разных мест.

  

Потёртости и неравномерная жирность линий, кажется, говорят о правке. Особенно досталось омеге, под которой, учитывая плотность почерка верхней строки, могут быть спрятаны две буквы. Но В не дописана, напоминая Θ, а Ф изображена в виде судна, трезуба и буквы Ψ, да и другие буквы с хитринкой. Всё указывает на поэтическую игру слов.

Если проникнуться принципом этого письма и русского языка, прочесть не сложно. Васим вакы (весим вагой). Валим вакей (грузим вагой-рычагом и ватагой). Вазим пщолкей (возим пчёлкой-быстро и птщёлкой-плоскодонкой дощанкой). Тащим волкей (Волгой и волоком). Целим в Оку. Чалим всику (чалимся всяко и в псику, во всём неприличном разнообразии коннотаций). Конечно, это разные поэтические закладки, которых можно выдумать гораздо больше в процессе скучного путешествия. Но в основе вполне деловая адресация с обозначением властного пункта назначения: во сели Фолкау, Волги и волгов. Если раньше монограммы, указывая на позднюю стадию запечатления, когда произношение писцам уже было ясно, не могли быть стопроцентным подтверждением произношения, то в этом случае произношение выводится и доказывается игрой слов. Но ведь и графически всё это тоже изображено. Ещё нагляднее графика в уже приводимом № 150, который выглядит как Φωхα, но  Х прорисована как лигатура λ и γ, что однозначно читается как Φωλγα.

Похожи на эти написания, но плохо сохранились №№ 146 и 147, будто написанные неуверенной рукой. Кое-что можно извлечь.

Ильяшенко не дал восстановления второго слова (кажется, …αРY), первое читая как Φοιβ. Но видно, что Ф (мало похожая на Ф и тем более лигатуру ФР) и β, если не правлены, то намеренно деформированы. Первая может выражать ι, ξ или ζ, вторая – Г, переправленную в В. Думается, по знакомой писцу модели «(для) ΦολГ φαρY/H», волгам варам, было исправлено в Ιξ ΡОIВ ВαρY, ид-от роёв варов. Украиноязычный писец маркировал дар от варов как налог. В 146 первое слово упрощённо скопировано почти как Φοιβ, а второе прорисовано слишком неопределённо, но не Ομη или Ολυ, по Ильященко, а скорее Εμλ: от варов емль, взимание. И зыбкая графика букв, и предположенное поновление, и желательное значение указывают на самый поздний момент написания, когда значение вар-волгов стали прятать, превращая их в тех или иных варваров (откуда и греческое слово), конечно, вслед за умалением их реального влияния.

Но по всем данным хорошо видно, кто именно был основным деятелем и организатором многовековых транспортных операций, начиная с глубокой древности, когда ещё только устраивались виллы-хозяйства в разных необжитых краях Европы, а распределение продуктов производилось по типу Ευσε Φιλο, как было установлено, по отцам вилл-фил. Однако сразу остались не прояснёнными более частные и ранние названия нескольких фил. Между делом выяснилось значение одного именования из Афин (но что-то подобное встречалось и в причерноморских местах): Ευψυχιου как последовательное исправление: (в) ойцы киёв-краёв > всем киям > всем логам (ср. словен. oče-отец).

По этому же принципу благодаря пересекающимся упоминаниям можно восстановить дефектную надпись Ευσ Δϵο… как ДЕОТИА. Легко угадать др.-англ. Þeod-народ, dutch-голландец и deutsch-немец (< diutisc < *diota). Для сочетания более всего подходит немецкий вариант aus deota, буквально `из народа`, но по адресации `вненароду`, удалённо проживающему. Как адресация такое бессмысленно (тем более другие германские мифы, вроде eins-deota, первонарод). Но с учётом славянских соседских языков (пол. оjciec, dzieci, ojczyzna,  чеш. otec, děti, otčina) восстанавливается подходящий смысл и для немецкого deota, и для реконструируемой фразы:  ojcz děti, (в) ойщ дётам, в вотчину детей, ставших удалённым народом (Þeod прямо отсылает к чадам (> чуди), а dutch и deutsch – более позднее переосмысление, образованное в диффузии дети-дочи). Так появляется пространственная локализация (в отличие от кия-края, куда всегда есть доступ с берега моря), указывающая на какое-то изолированное проживание внутри континента. Отзвук ойщ(ины) сохранился и для Иордана, сообщавшего о труднодоступном Ойуме где-то в центре Европы. Т.к. нет адресации прямо к отцам, родственная связь сохраняется и сознаётся точно. В сравнительной изоляции дёти дольше жили в отеческих традициях. И это говорит о более раннем принципе, чем направление посылок по отцам краёв, но действующем позднее.

В подтверждение есть два нечётких написания одного изолированного слова на разных амфорах, окруженные не связанными с ними остатками других слов Ильяшенко воспроизводит их как ΑΘΗΝΕ. Вот поцелее (с. 244).

Большую часть прочитать сложно. Но по расположению понятно, что сделаны разные уровни адресации: общая в центре (продукт или место адресации), локально-распределительная (тут, по шрифту, В ОСИЯ МАГ или марам, если прорисована ошибка) и контрольная, перераспределительная. Это значит, что в центре не может быть никакой Афины. К тому же предпоследняя буква больше похожа не на N, а на М. ΑΘΗМΕ – атчиме, отцам в д.ч., уже субстантивизированном и склоняемом иначе (ср. серб. д.п. мн. оцима, словен. očétoma). Если поднапрячь зрение, то и последняя фраза читается. ХНСY ПЕNЕ СТЛА IП, хищ-пеня, изъятие тла-остатков погрузки или штраф со стла-столба-стола, т.е. пункта погрузок.

В другой записи (с. 243), где ранее были замечены германские руны (ОСIᛗ [В]IR), на этом фоне хорошо видны те же признаки трёх маркировочных надписей, не считая аббревиатуры (либо количества, либо порядка распределения).

 

С наклоном Ф написано опять не ΑΘΗΝΕ, а скорее Ф/ⰪΘhNΕ, либо с опиской вотчине, либо с умыслом, что вернее при курсивной ите, разлагаемой на ТI: ФОР-РОΘТИНЕ, вар-рос-родчине, рос-дойчине. Восстанавливается и последняя надпись: ХHCО С ТЛА КωNYС ГIГ?, похищенный из остатков конус-канос иг (как и ожидалось, никакого ΛΑΚΟΝΟΣа). Если осознать неслучайность угловатой С, то понятно что затеяна уместная игра. Не только КωNYС ГIГ, а КωNYГ ГIГ, хищо стла конуг-кёниг иг, из остатков княжеских налогов (или из стола-службы налогов). Тло если и связано с Телом, то без полного сознания. Горшочек в самом деле был германский. Видимо, и в предыдущем случае было не греческое сокращение IП, а также гиг. Так и МАРа была не МАГ, а переосмыслено в MA𐊓, map, но ещё не в карту, а в производное мары на карте – marka, закреплённая на схеме секция пользования землёй.

Очень похож на mark merk, знак марки, обрывок на с. 245.

Но вычитывается и лигатура МvTоРк, мый-торк-торг, пункт сбора мыта и распределения поступлений на перекрёстке дорог, который из торока уже превратился в торг и почти в маркет. Географически отразилось как мий-гард > бав. Minga > München. Это подтверждает другая сторона смесью гречицы и рун: Ⲝ ВYᚲ, кси (к вси) вик – икс-из вись. Опять украинская двусмысленность: на все вики дар-торг или со всех весей дорога мыя. Возможно, на деле так и было: в одну сторону шли дотации, назад – налог.

С подсказкой этой адресации понятна и предыдущая ⲜZ. Это аббревиатура от Кси-к си / Икс-из / Иг, ассоциируемая в немецкие Zug `ход, поезд` и Zwang `давление, нужда`, с амбивалентным смыслом: по нуждам / из, под давлением. Исходно были вереницы лагинов ⲜZ, Кси-Иг (Z-ug, з игом), реализовавшихся в Zug. Но хорошо ощущается и русско-немецкая мотивация Zwang (давань двойная, давание и давление). Судя по буквам аббревиатуры, немецкие слова уже были на уровне Z YГ. Местная версия значения АП, туда-обратно, что в конце концов, видоизменившись, сохранилось в термине zugzwang, буквально позиция вынужденных ходов туда-обратно.

Ещё более явно местный язык отражён в граффито со с. 259.

По Ильяшенко, ΡΗΓΕΙΝ[ / ΠΑΡΑ ΚΥ (с. 79). На самом деле несколько иначе. Например, возможная П второй строки была бы слишком широкой, а пробел дальше полностью сужен, не замечен. Налицо смешение  самых разных систем: латиницы, унциальной и курсивной гречицы, рун. РhГЕIN / Ch ГЕIN Т𐐜IР… АКV… Поэтому так или иначе читается и толкуется с приблизительными допусками разных языков. Лат. Rigein ter(ra) aqua (Рюген, земля водная). Нем. Riege ein Tor Acker (в команду-ригу ворот пашней) / sie gehen zur Joche (они идут к игам) / ich geh in Tür / tour ago (я хожу в двери / в тур назад). Путание букв и языков, чертопутание (чаромутие, по П. Лукашевичу) и было движителем изобретения новой орфографии и рождения вариантов языков. Видно, что не звучащие современные немецкие буквы являются реликтом, напоминанием о прежней орфографии. Можно насобирать и другие мифокартинки. За всем угадывается «Риге ин тўiр яги», риги иной твор-сбор ига (риги внешней двор ига). Вероятнее, упоминается пункт будущего немецкого Рюгена, а не внутренней русской Риги.

Не составляет труда после многократных опытов чтения и упоминаний восстановить первую адресацию надписи из-под Бахчисарая Ευσε ΦYλΟⲜI: (в) айцы-отцы ўилогзи-волози-вологи. Использован самый простой и распространённый принцип называния народа по местности проживания, этникон. Но без контекста опознать его не так просто в силу архаичности произношения и словообразования и замещения форм современными аналогами (волги, волгари, волжане). Это высказывание было и самым ранним, и самым стабильным по написанию, хотя всегда и корректировалось вплоть до полного огречивания. Именно поэтому оно породило максимум мифологических толкований даже у самих пользователей лагинами.

Ни разу не проявилась маркировка из Танаиса Ευτυ Ελπι. Но поскольку она полная, её легче ассоциировать с языками и местами. Ελπι похоже одновременно и на словен. Alpe, Альпы, и на нем. Elbe, Эльба (омонимом и эльф, гном). Для букв Ευτυ ближе даже лат. antecessor, но форма производна с помощью предлога ante-до, а значит вторичная и поздняя. Нем. Ahnt (отчасти Vati) при всей запутанности современной немецкой орфографии звучит подходяще (если с носовыми в сочетаниях c N): Ahnte(n) Elbe, предкам Эльбы. (Несомненно, именно немецкое слово Ahnt, будучи реализацией предлога (скорее пред, а не предок), послужило поддержкой переосмысления написаний типа AN DE(R), ONTO в украинский миф антов, превращённый греками в историографический факт.) Но ср. серб. отац, Алпе и Элба, где слова (на фоне словен. Labe и нем. Alpen) сходны по максимуму. Особенно в косвенном падеже: (для) оце Алпи-Елбе (Ц тут звучал как очень мягкий Т). Какой бы диалект на самом деле ни найти, важно, что локализация места может быть довольно точной – пространство между Альпами и верховьями Эльбы в Судетах (возможная адресация: в сель дёты). В какой-то период это были земли легендарного Норика, Норея.

 

Невероятная сложность таких учётных и контрольных операций (если считать простой такую организацию транспортного оборота) была невозможна без профессиональных учётчиков и маркировщиков. Уже неоднократно они попадались в поле зрения с адресацией в ейла маков, для маркировки, или просто макам, видимо для разгадывания запутанных написаний, которые делали их коллеги в другом краю. Ряд надписей подтверждают это общее наблюдение.

№ 28 Дружное (Долгоруковская яйла), Βασι Μακ, в осель маков. № 120, 122 Μακ -]σταν. Может, на сломе букв и не было: мак стан, в резиденцию маков. № 124, 126 Μακα / ΑΡ, РС, макам Русь (в том или ином сокращении). Но есть и № 103 Θεοδω Μακαρ, теоду мак-ор, чаяду-толкователю оглашения записей. В поддержку № 121 Μακ Βευαρ (?), в мак вывер, проверки. На с. 261 МαК Yδυ (Y согнута, будто сломанный керн): в мак иди, т.е. для разбирательства. Необходим и № 123 Μακ Ριδα, в ряды, обсуждение маков, и № 117 Μαka Irαδι, маков ораде, для радения-решения маков. Не случайна полушуточная надпись взывания к макам: ЕIРА IСКО (с. 253), ищу εἶραι-совещания, ira иско – ищу, т.е. не хватает зла.

Служба маков была властной, державной. От её точности и произвола зависело поступление и распределение продуктов, учёт и сбор налогов, контроль исполнения, аресты, изъятия, суд, правосудие. Именно из класса маков, наторевших в искустве чертопутания, произошла каста магов, а позже и всё религиозное служение вокруг толкования уже не деловых, учётных, а священных книг. Служба писцов, как и везде издревле, была основой всего чиновного аппарата, опираясь на деловые записи, массовым вариантом которых были логистические метки на таре. Но изредка упоминались и печати – пакты, герма, клейма. Не удивительно, что в адресацию попадало и это подразделение.

Справа обычное сокращение (а русь). Левое слово читается легко, за исключением лигатуры в последней букве, из-за которой вызывает подозрение и третья буква. Она тоже является лигатурой. В целом всё довольно просто: ГIЛ IСТI – ХИТI СТIГ, гель-кель, печать истинная – хищения стяг-стик(с), т.е. мёртвая защита. Келе-клею, печать (откуда и келарь) я объяснял подробно в связи с новгородскими грамотами (где келе ошибочно принято за целе-целое: Чтения берестяных грамот по Зализняку и по делу – https://inform-ag.ru/publications/207/). А стиг (из `запечатанный стык`) как подлинный знак истинной власти, несомненно, стал основой для переосмысления в стяг-знамя власти.

 

Сверху многозначная монограмма: РIС-РIΔY-РYC, рис ряды рода русь, т.е. логотип подлинности написания, гарантированного службой рисов. Снизу чуть попроще: ГЕЛY / КЕЛА (с отсылкой на древность через руну ᚴ), т.е. гелы-гили-гілки-кілочки-колышки келе, наклеенная учётная печать  (мотивация счётных гилей см. в «Березанской рунной надписи» – https://inform-ag.ru/publications/339). 

Рис-ряда и мак-ряда явно пересекаются. Думается, это было одно и то же подразделение, называемое несколько по-разному в зависимости от местности или, что вернее, от времени написания. Вспомогательными подразделениями кажутся лога, подразделения ориси, художественной росписи, вроде клеймления монограммами или исправления старых написаний. Команды маков, занимаясь сначала только деловой маркировкой, действовали издревле и дольше. Из них, но не отменяя их, по мере накопления сложностей выражения-понимания, исполнения-контроля, хищей-ищей и умозрительных разысканий, необходимо выделилась ряда ориси, специализирующаяся на толковании, контроле, каноне надписей и прочих рисов (логотипов, образов, схем, клейм, печатей, стягов). В этом была жизненная необходимость, учитывая, насколько неточной, причудливой и путаной была система неустроенного письма.

А рядом, до них и вместе с ними, всегда было и какое-то объединение мастеров, придумывающих и изготавливающих образцы знаков, букв, письмен, шифров, надписей, словесных игр и произведений, которые потом использовались на поток в том или ином варьировании маками и рисами. Яркие образцы поэтической игры, причем в нескольких тиражированных вариантах (в виде бесконечных петрушек, вынимаемых из текста), попадались не раз. Осталось выяснить, кто это делал.

Надписей с прямым названием таких мастеров поэтов есть немало. На с. 238 у Ильяшенко приведён целый ряд похожих одиночных слов ΠYАN, ΠΟΑΝ, Π𐐜ΑΝ. По общерусской памяти читаются легко: Буян, Боян, Биян. Но вне контекста быть уверенным нельзя. Остаток надписи на с. 244 сохраняет это слово точнее. По Ильяшенко: ΛΟΜΠΙΟΥ ΡΟΥΦΟΥ и ΠΠ[ΑΥ] ΛΟΥ Γ[ .

Видно, что на осколках лишь обрывки слов. Поддаётся расшифровке только средняя часть, и она другая: [IαГ]…ΛΟ/UΜΠΙUN ΡΟ[YΨΥ?]. Если опознать греческую орфографию (Б через МП), то через предполагаемое словоделение восстанавливается часть фразы: в ейло биюн роупси, не то в село боян руси, не то в село боян ропщущих. Абстрактное значение маловероятно для той эпохи. Обращая ещё внимание на выдающийся тризуб пси, была маркировка отправления боянам руси, видимо, главным боянам по толкованию письмен и языков. Но в такой форме, почти по гречески, написание РОУЩИИ встретилось впервые. Опять игра знаков. ΡΟYΨΥI – это ещё, расшифровывая лигатуру, ΡΟY ПТЩΥI, рой (рог-рух?) чти, чтений-почитаний. С учётом этой поправки можно отгадать и всю надпись: яг тела биюн-рою пчти Руси в дон логе. Видимо, яг и иго имели противоположные значения. Вновь отправка кормления, в данном случае конкретному коллективу в конкретное место. Из-за такой пространной и точной определённости следует сомневаться в чтении. Но в любом случае бояны где-то собирались для общей работы. Уже попадалась адресация № 3 в прикерченскую «оложь у/в пион рог» с шуточным домыслом «в пию и пирог», т.е. в сыто-пьяно, в рог питания. По логике письма аллюзия боян-пиян уже работала (оложь в пьян-боян рой). Боянов воспринимали как бездельников, находящихся на державном содержании. В этом, конечно, есть правда. Результаты их работы нематериальны, шуточны, сомнительны в силу разночтений и недомыслий. Но почему-то организаторы той системы жизни и продуктооборота создавали и снабжали целые сёла боянов. Как ни удивительно, они равнозначны нынешним НИИ, интеллектуальным долинам, научным городкам и деревням.

Само слово произошло от названия той мастеровой работы, которую они делали. Бегло я уже касался этой темы в связи с подобной надписью на шлемах из словенского Негау (Баяны предков – https://inform-ag.ru/publications/375/). Бияны набивали знаки на предметы – дерево, коры, керамику, камень, металл, кожу, ткани. Тем самым они осваивали своеобразные свойства материалов, придумывали технологии освоения и воздействия, так вникая в природу и суть вещей. Поскольку это делалось не по прихоти, а по житейской коллективной необходимости, для целесообразного и успешного запечатления знаков необходимо было понимать нужды и запросы коллективов, подбирать в общении наиболее уместные и выразительные знаки, придумывать новые знаки и системы, создавать впечатляющие и важные всем сообщения, излагая их особенным образом, напевом – пояном. По этой причине бояны совершенствовали не только своё предметное технологическое мастерство, набираясь практических знаний, но и развивали навыки общения, умственного анализа и логики, вырабатывая теоретический разум и отвлечённую  речь, доводя всё это до искусства мысленного и словесного сказа. Так сами собой в делах боянов возникли технэ, письмо и язык, наука и искусство. Суть дела давно объяснена, начиная с Аристотеля (особо отмечу прекрасный очерк П.Б. Шелли и всего Потебню).

 

Охватив для примера и наглядности все основные разряды надписей, я не стремлюсь расшифровать все варианты и сокращения. Это можно сделать, вплоть до отдельных букв. Тем легче, что уже точно выявилась схема написаний, стандартный формуляр абстрактного содержания всех высказываний. Он оказался на удивление свободным по позициям размещения: на свободных местах исключительно для удобства наблюдения и правильного толкования. Также нет обязательности в отражении всех мыслимых пунктов формуляра: только ситуативно важное по скорости, обстоятельствам нанесения, но необходимое для правильного восприятия маркировки. Причина проста. Даже самая короткая надпись свёрнуто содержала полную схему сообщения в игре букв и рисунков. Опытному, знающему ситуацию смекалистому чтецу не составляло труда её развернуть. Таким образом, хоть по отдельности, хоть полностью отражалось три аспекта маркировки.

Могла указываться категория продуктов: единичных, особенных, общих. Единичных, не считая читательских фантомов разных эпох, упоминается совсем не много: нефть, соль, вино, жир. И то не в прямом виде, а как переосмысленный спецтермин для обозначения постоянного местоположения продукта (нефть, соль) или постоянной тарной функции (гевматеры). Особенная категория продуктов – это основной поток тары для самых разных массовых продуктов, либо подписанной из-за характеристик тары (пома, хома) и назначения (мены, эмпории), либо вовсе не подписанной, идущей в составе партии, возглавляемой подписанным лагином. Общая категория, безразличная к сути, состоянию и назначению продуктов, обозначала те вещи, продукты, материалы, изделия, которые были постоянными предметами транспортного оборота не по обмену или торговле, а по распределению (дары, яги и иги поступлений, налоги, сборы). Это значит, что в размерах всей Европы в основном действовало натуральное хозяйство, постепенно замещаемое торговым оборотом. В этом обобщении хорошо заметно, что имен  конкретных продуктов в прямом смысле нет вовсе (всё, что попадалось конкретного, вроде жин, зерна, было употреблено в переносном). Это значит, что продуктооборот достиг самой развитой, высшей стадии, когда в центре внимания не предметное содержимое оборота, а логистика, направление потоков.

Другая категория маркировки – адресация. Возможна предметная (по местам, пунктам-подразделениям и именам адресатов, в качестве которых выступают этниконы, общины, хозяйства, поселения) и деятельностная, периодическая-распределительная (туда-обратно, от А до Я, в первую очередь, вплоть до, в пункт и по его подразделениям). Если в первой группе имена и названия сокращаются довольно редко и вполне понятно, то вся остальная маркировка преимущественно формализована, сведена к типовым, постоянным и случайным сокращениям. Обе разновидности пересекаются в том, что самые важные и значительные имена и названия могут не то что быть в форме сокращений, но превращены в лигатуры и монограммы, порой маскирующиеся под сокращения, аббревиатуры периодической и распределительной адресации. Этот приём тоже указывает на давность и устойчивость основных адресов и транспортных действий. Чем известнее субъект или место, тем меньше они нуждаются в распространениях, титулах, пояснениях и уточнениях имени и статуса. Чем дольше и устойчивее повторяются стандартные действия, тем скорее они сводятся к аббревиатуре и акрофонии, к фиксации только первых букв действий в адресе.

Наконец, есть ещё специфическая категория маркировки, которую уместнее назвать переадресацией –добавлением нового указания сверх ранее сделанных. По сути, это повтор предшествующих операций, уточняющий их именно по категории и адресации. Сам продукт, содержимое, не меняется, но только его статус и направление. Процедура выражается в дополнительном указании характера (изменения категории продукта: ищи, хищи, вывер, ряды, риси, печати) и целей доставки (как правило – через или в общий фонд перераспределения). Эта категория, поскольку она является вторичной, оперативно применяемой, и не могла иметь отработанных сокращений. На самом деле появление таких уточнений просто свидетельствует о позднем состоянии, глубоком кризисе принципов старого письма и хозяйства. Когда маки перестали понимать друг друга, любая адресация могла пониматься неверно, что вело к путанице и злоупотреблениям. И никакой террор не мог это устранить.

Как видим, в каждой категории есть свои точные приметы времени и того, какое именно искажение могли привнести текущие рабочие подновления и правки.

 В этой системе не так уж сложно сделать полную расшифровку всех дипинти, разнести содержания и формы написаний по периодам, восстановить реальную последовательность смысловых, языковых и письменных изменений, тем самым моделируя реально бывшую историю, а не придуманную по искажениям древних свидетелей и историографов. Всё это, конечно, требует большой сопоставительной работы, более точного восстановления контекста и попутного исправления случайных ошибок. По большому счёту следует начинать сначала и открывать уже прочитанные надписи заново.

Например, на старте в № 137 СЕРI ФIλα странно выписанные элементы казались дефектами или правкой.

Но в контексте всех чтений понятно, что базовое толкование солевой «сери-зери фила-ве́ла» нужно расширить расшифровкой дополнительной игры и стандартного логотипа: САЛI-СЕЛI-ЦЕЛI-СtСЕ𐊓I ОРISА ФIРА-ФОР-РОС-РОΔа-d – соли-салы-сёла-сщери-жери-цели-сцепи ориса вира вар-руси рода, dixi (я сказал / dici-сказано, т.е. и точка). Как видим, в прагматически необходимом простом логине адресации мыслится нечто гораздо более грандиозное, намеренно замаскированное, чтобы не привлекать внимания и не вызывать зависти, но легко приспосабливающееся к переводным понятиям соседей (сери соли в салис, род в филу). На поверхности пустяковая недописка, ошибка, неустроенное путаное написание, а по заданию и поэтике ultima verba, финальное высказывание и вселенское сознание родового космоса, частным, но, конечно, вербально развёрнутым случаем которого являются неоплатонические построения. Разумеется, подобное делалось не для массового, а наоборот, для профессионального восприятия, не для всех, а для группы специалистов как техническая защита адресации, продуктов, материалов, маршрутов и гарантия их подлинности. Непосвящённые просто не понимали что к чему, в лучшем случае воспринимая в закорючках обрывки знакомых имён или этнонимов (ардары, зихи, эллады, гермы, анты, василики).

Но в этом преимуществе лапидарной сложности и была органически заложена бомба, взрывающая и разрушающая систему маркировки, транспортной адресации, письма и языков, общественного и мирового устройства. Пока людей, пунктов назначения, народов было сравнительно мало, практическое обучение, передача навыков письма и толкования, сопутствующих знаний происходили неспешно, без специальных школ и профессионального обучения, в процессе естественной смены поколений от отцов к детям по логам их рождения и проживания. Когда к рубежу эр прирост населения и хозяйств резко увеличился, прежде всего на южных и степных окраинах, вир Вологоруси, пространственно самый рассеянный, разбросанный, не смог традиционной передачей знаний обеспечивать все свои окраины квалифицированными кадрами. Во все службы пошёл массовый приток местных, со своими языковыми навыками и житейскими привычками, что повлекло не только недопонимание и искажение сути всех дел, но и другое вариативное творчество во всех сферах деятельности. В конечном счете в этом нет ничего плохого. Так человеческий род расширяет возможности самосохранения и так совершенствуется. Но именно эта ситуация полностью определила логику последующего развития.

Вот почему прежде полной и углубленной расшифровки дипинти и других надписей, а тем более восстановления реального хода истории, важнее заострить внимание на том, что система неустроенного письма органически создавала из самой себя.

Прежде всего нужно понять, что это письмо, органически развившееся из архаической руники, было неустроенным не только для русских маков и боянов, но и для всех ладей-ремесленников, латей-собирателей лат земли и ермов-пахарей, которые позже осознали себя элладами, латинами, германцами и другими европейцами как раз в процессе освоения неустроенного письма, постепенного его присвоения и распределения по разным системам (греческой, латинской, старшерунной). Тысячи лет практические нужды товарной маркировки, официальных сообщений и житейских переговоров были средой для выявления языковых различий народов, ощущающих себя родственными, и для образования точных средств самовыражения каждого языкового образования. Чем проще был местный язык по речевой органике, мотивационной пластичности, отвлечённому самосознанию, чем меньше было носителей и чем компактнее они проживали, тем легче язык приходил к элементарному обобщению и кодификации и тем быстрее возникал письменный стандарт для общих речений. А чем активнее и раньше случались эти процессы, тем раньше языковой коллектив осознавал себя отдельным от общего рода и тем скорее обособлялся на своей территории. Понятно, плотному коллективу на изолированной территории, вроде острова или полуострова, это сделать легче и быстрее, чем хуторянам на большом континенте в лесах и болотах, в рассеянии и редкости контактов.

Нет никаких сомнений, что будущие русские и латиняне участвовали в образовании греческого койне, хоть пока и не понятно, в каком процентном соотношении. Именно поэтому они пользовались общими знаками и системами как своими собственными, но, по отношению к поздним, дошедшим к нам, уже чужим нормам, в причудливом сочетании. На самом деле, т.к. именно русские писцы были самой активной частью архаического греческого слово- и буквотворчества, как раз греческое письмо в начальный период было причудливым, упрощённым превращением русской практики.

Доказательством этого является не только сложность, относительно греческих образцов, кратких поэтических произведений, написанных по-русски греко-латинскими буквами с использованием многоязыковой игры слов. Куда важнее та прикладная и теоретическая работа по спонтанному поиску наиболее адекватных форм выражения для своего могучего языка. Через видоизменения знаков, через  попытки различными добавками хвостиков, штрихов, кружков, через лигатуры формировались не только прикладные варианты греческого и латинского курсива, диакритик и других орфографических элементов, но, самое главное, постепенно нарастали новые системы письма. В рассмотренных опытах я акцентировал намёки на глаголические знаки. Внешне это было макароническое многоязычное письмо, которое в прикладных, изобразительных и шифровальных целях трансформировало и объединяло знаки, выделяя из них новые типы букв, точнее – буквы, изображающие артикуляцию отдельного звука и значение-имя буквенного символа (аз, буки, он). Так можно было ухватить, назвать и отладить для письма склад речи, глагола. Начинаясь как игра немногочисленных сокращений, потом как тайнопись, с большим количеством и варьированием конфигураций знаков, уже на рубеже эр эта система глаголадицы существовала. После развала единой логистики и сообщения краёв Волгоруси инерционно сохраняющиеся коллективы боянов руси продолжали работу по усовершенствованию азбук, доведя глаголадицу до системы универсальной расчётной практической транскрипции – глагола-лича, различения речи (её суть и восстановленный свод, именник см.: Выключение установок – https://inform-ag.ru/publications/336/). К моменту деятельности Кирилла и Мефодия, которым по древнему принципу как героям-трикстерам приписывают изобретение славянских азбук, глаголица находилась в перезрелом, уже отчасти деградирующем состоянии, с забытым принципом написания и транскрибирования, с вкраплением частных вариантов букв. Это значит, что она своей подлинной сущностной формы достигла гораздо раньше 9 в. По всем известным данным – где-то к 3-5 вв., когда параллельно отпочковывались и оформлялись на стыке прежних систем под влиянием глаголицы готское, армянское и грузинское письмо и так называемые евроазиатские руны.

 

Пока мне не известно обширных памятников того периода чистым глаголическим письмом. Только разрозненные правленые короткие образцы условно выделяемых евразийских рун, самые однозначно глаголические из которых найдены недалеко от Танаиса в предполагаемом «корябы стане» (см. Мыета хозяр). Но то и понятно, т.к. глаголица была кабинетным, учёным письмом. Практически не могли сохраниться умозрительные работы смеков и боянов, которые писались даже не на коже или папирусе, а только на корах и лубах (остаточная трансформация – Голубиная книга). А попутно, на опыте активно самоопределяющегося на основе местного произношения греческого и латинского письма из старой традиции рунических резов (по камню кер, по кости килей, по дереву колов) вырабатывалась простая в написании и по местному толкованию керо-кили-ладица. Намёки на неё тоже проскакивали в причерноморских дипинти. Но по технологии она органична на материалах для длительного сохранения. К сожалению, общепринятое представление об этом ещё хуже, чем понимание дипинти, несмотря на авторитетное свидетельство Храбра, так что даже называть памятники считается неприличным. Ранние доорфографические (точнее криптоорфографические) формы черт и резов сохранились в многочисленных памятниках младшерунного письма (см. образцовую надпись на Березанском камне). Древняя деревянная книжность якобы не дошла ни в каких подлинных памятниках. Как случилось выделение кили-ладицы на деле, не кистью и краской в донских сколах, а  несколько северо-западнее, точно показывает материал средневековой белорусской школы, где варьирование резов рун на кости то и дело образует привычные для нас буквы (Лексикон Масковичей – https://inform-ag.ru/publications/403/). А самая известная промежуточная форма короладицы в древненовгородском варианте, ошибочно называемом «бытовым», задержалась  гораздо дольше кирилловской кодификации, которая была сделана славными просветителями, кстати, как известно из жития Константина, на основе обретённых в Херсонесе русских письмен и книг, способствующих различению живой речи – «своеи бесѣдѣ прикладая различно писмена гласьная и съгласная».

Так или иначе причерноморские логины позволяют не только обнаружить подлинную древность в её административно-деловой организации, но и указывают путь к разгадке логики письменных превращений и фактической истории выделения европейских языков из донорусского котла языков. Дело за малым – наконец-то научиться читать реальные тексты, а не традиционно установленные коллективные мифы.

---

Книга по этой теме, добавленная для продажи:  "Модель историко-языковых реконструкций. Инакомысленные материалы к теории ср.-истор. языкознания. Кн. 1. Выборочная история лингвистики. 2012, 496 с."