Через моего помощника до меня дошёл комментарий историка Д.Н. Верхотурова, скорее всего, на мою заметку «Разворот в истории» (https://inform-ag.ru/publications/413/), обобщающую результаты проверочных чтений десятков и сотен древних европейских источников (преимущественно на предметах). Там я попытался популярно рассказать, как из различных корреляций причудливых звучаний и написаний, т.е. из разнообразных рун (черт и резов) появилось буквенное письмо, как оно в истории трансформировалось из вариативных фоновых намёков в современные фонематические системы, какую методику поэтики (в отличие от историографическо-компаративных предустановлений) и какие ключи чтения нужно применять на каждом этапе, какие (белорусские) памятники по максимуму сохраняют универсальный ключ для всех рунических текстов и какое содержание, какую неизвестную историю, это позволяет открыть.

Заранее напомню, что любое популярное обобщение не является доказательным и аргументированным исследованием. Это просто связное изложение широкой публике некоторых важных сведений, без деталей и специальной мотивации. И эту заметку, несмотря на видимую лёгкость чтения, понять по сути чрезвычайно сложно, если не пройтись по поводам обобщения, по тем фактам, которые вычитаны ранее в проверочных чтениях и не осознать методологию чтений. Зато легко понять как побуждение к чтению и к обдумыванию, как подсказку, на что следует обратить внимание. Не знаю, как сработала подсказка чтения для Д.В., но свои мысли в связи с этим у него точно появились.

Вот полная цитата его реплики.

 

10 сент. 2024 г., 21:59

Напишу личным отзывом, поскольку нет пока ни сил, ни времени на что-то большее.

Я считаю, что ругать академическую науку в любой форме бессмысленно. На нее это никак не повлияет, она будет и дальше вариться в своем соку. С другой стороны, она не мешает заниматься теми или иными вопросами.

Главная задача состоит в том, чтобы доказать, какой-то тезис, причем доказать абсолютно убедительно, так, чтобы ни один критик не сумел найти изъяна. Это трудно, но продуктивно. Лет через 30-40, когда академики вымрут, их сочинения забудут, а вот хорошо сделанное доказательство останется и будет признано.

 

Насколько я понял из заметок Рассказова, тезис в том, что славяне использовали руническое письмо.

Можно ли это доказать бесспорным образом? Можно, и я даже могу предложить определенную методику, то есть способ.

 

1. Сначала надо заняться чисто теоретическим вопросом, мог ли носитель славянского языка пользоваться руническим письмом, скажем, заимствованным у скандинавов, для записи своего языка? Это можно проверить экспериментально, взять новгородские грамоты и пробовать записать их тем или иным футарком.

Казалось бы, игра ума, но нет. Во-первых, так исследуются закономерности передачи славянских звуков футарком. Тут важно нащупать все возможные варианты записи тех звуков, которых нет в скандинавских языках. Эти сочетания будут маркировать именно славянские надписи среди рунических надписей. Во-вторых, будет накапливаться своего рода "опознавательный" фонд для коротких записей и отдельных слов.

 

2. Могли ли славяне исторически использовать футарк? Могли, причем практически безусловно. Археологические материалы, которые я анализировал для экономических частей своей книги "Викинги против христианского мира", довольно наглядно показывают, что славяне на южнобалтийском берегу давно и активно контактировали со скандинавами; есть серия славянских украшений в Швеции, то есть славяне подолгу там жили; есть следы довольно плотного поселения славян на Борнхольме. То есть, как минимум, славяне знали скандинавский язык и с высокой вероятностью и письменность.

Соответственно, если славянин умел писать руникой по-скандинавски, то в принципе ему ничего не мешало записать ею же и свои слова, какой-то текст или надпись.

 

3. Теперь нужны железобетонные аргументы. Надо найти рунические надписи на славянском языке среди рунических надписей. Я уверен, что такие есть по чисто статистическим причинам.

Для этого, вооружившись теорией из пункта 1, надо просмотреть известные рунические надписи на камнях, в особенности те, которые неуверенно читаются и переводятся. Особенно из тех районов, где есть явные признаки присутствия славян. Эти следы - веский довод в пользу того, что правомерно конкретную надпись атрибутировать как славянскую, и этим аргументом нельзя пренебрегать.

Далее, мне известно, что есть довольно большой фонд рунических надписей и даже документов, довольно поздних, 12-13 века, в Норвегии. В этом архиве тоже могут быть интересные находки. Поскольку церковная латынь распространялась довольно медленно, то в это время руника могла быть торговым письмом как раз для торговли со славянами и балтами, тогда еще язычниками. Норвежцы уже были христианами, но если они торгуют с язычниками, то как они будут оформлять торговые документы? Не на языке христианской церкви же?

Наконец, археология, которая может дать ископаемые тексты. Надписи на костях - это интересно. На многих костяных предметах могут быть граффити и надписи, даже не распознанные как таковые, не говоря уже об обычных костях, используемых как письменный материал. Наиболее активно применяли дерево и бересту, но такой материал сохранился не везде.

Доступ к находкам сейчас очень затруднен по политическим причинам, но потом может открыться. Даже одна хорошая находка может вызвать интерес и подвигнуть других исследователей к переборке коллекций, что может дать расширение материала. Напомню, что новгородские грамоты изначально считались поплавками для сетей.

 

4. Не нужно спешить с чтением надписей, давно известных или только что найденных. Сначала нужно доказать, что надпись читается только по-славянски, и никак по-другому. Для этого тоже нужна теория из пункта 1. Это довольно трудоемкая работа, требующая тщательности и придирчивости, но она дает результат. Вот когда доказано, что эта конкретная надпись - славянская и другие варианты невозможны, то это уже становится фактом, с которым приходится считаться.

Пара десятков таких доказанно славянских надписей уже позволяют переходить к наблюдениям и выводам. Академическая наука будет молчать, но это уже не будет иметь никакого значения.

Скорее всего, получится смесь скандинавских и славянских надписей. Однако, тщательно исследуя каждую славянскую надпись, историко-археологический ее контекст, можно найти интереснейшие подробности и проникнуть вглубь почти исчезнувшей истории.

 

В общем, моя мысль такова, что следует делать работу так тщательно, чтобы к ней нельзя было выдвинуть ни одного возражения, ни одного контраргумента. Тогда она несомненно займет свое место в наших познаниях об истории.

С уважением,

Дмитрий Верхотуров

 

Если отнестись внимательно, легко понять, что мысли Д.В. являются вполне продуманной моделью исследования древних памятников, которую он явно противопоставляет моей, хотя нигде о ней не говорит. Хотелось бы думать, что ему всё ясно настолько, что и опровергать в деталях нечего. И по беглому заверению, Д.В., кажется, просматривал не одну только названную заметку. Однако он мало что воспринял даже в ней. Это ясно с первых слов, как Д.В. определяет тему моей подсказки и обсуждения: «Насколько я понял из заметок Рассказова, тезис в том, что славяне использовали руническое письмо».

Если говорить строго, суть дела, тезис совсем не в этом (см. что я только что представил в преамбуле). Д.В. на самом деле просто вспоминает массовый тезис истых славянофилов в той форме, как он иронически искажается академической передачей (у каждого славянофила всегда намного хитрее; напомню известнейших: Шишков, Воланский, Чертков, Классен, Лукашевич, Гедеонов, Иловайский, Миролюбов, Гриневич, Чудинов и др.). При этом нельзя сказать, что тезис в академической подаче как частноутвердительное суждение совсем неверен. И в череде моего изложения можно выбрать что-то похожее. Однако правильный похожий тезис заметки (который является выводом многочисленных чтений) будет таков (особенно если парадоксально заострить разночтение). Все народы использовали руническое письмо, но именно у славян оно сохранялось дольше всего в его первоначальном древнем виде и функционале (а в превращённой форме и до сих пор – в кириллице), потому что задолго до самых древних сохранившихся памятников было их родовым изобретением.

Но не стоит зацикливаться на каких-то абсолютных общих формулировках, которые в той или иной части всегда недоказуемы, поскольку подменяют многообразие исторической реальности линейным определением. Любой подобный тезис – это один из промежуточных выводов наблюдений. Гораздо важнее сами наблюдения истории, т.к. именно на их основе делаются любые выводы, в том числе абсолютные, время для которых пока не пришло в силу очень слабой профессиональной исследованности архаических памятников письма.

Вот почему гораздо правильнее сконцентрироваться на методике исследования этих памятников. Д.В. очень хорошо это понимает и предлагает своё чёткое видение (видимо, не найдя чёткости у меня).

Разберу подробно и совершенно предметно.

1-2. «Теоретический вопрос», «мог ли носитель славянского языка пользоваться руническим письмом, скажем, заимствованным у скандинавов, для записи своего языка», как замечено, поставлен узко, а частью некорректно, не как «теоретический», а как общая, отвлечённая от природы письма игра ума о практической уместности необщепринятого предположения. Необязательность этой игры ума только подчеркивается тем, что сам Д.В. тут же приводит фактические наблюдения, что в реальности «славяне использовали футарк».

Но мною подобный вопрос поставлен и решён максимально точно, как в рамках вообще философии письма и языка (не считая фундаментальных книг см. хотя бы адаптированные специально для историков простейшие объяснения в ответе М.И. Жиху, сделанные ещё до всех проверок чтения рун: Читать нельзя чтить. О восприятии нынешних и древних слов и предметов – https://inform-ag.ru/publications/72/), так и в рамках прикладной методологии чтения памятников (стартовые объяснения см.: Березанская рунная надпись. Урок здравого чтения источника – https://inform-ag.ru/publications/339/), так и по совокупности чтений сотен памятников, показывающих на конкретных текстах историческую трансформацию основных европейских систем письма и выражаемых ими  местных языковых систем на протяжении последних трёх тысячелетий. В том числе рассмотрены фактические, а не экспериментальные закономерности выражения футарком и другими азбуками скандинавских, новгородских и др. систем (в сравнении навязанных компаративных гипотез с открывшимися реальными фактами).

Предложение наработать какой-то искусственный фонд закономерностей чтения для маркировки и опознания славянских вкраплений в скандинавских памятниках вполне традиционно по компаративным подходам чтения, но совершенно наивно и излишне по правильной технологии (поэтике) чтения, в которой чтение осуществляется не по прецедентам, а по всякий раз уникальной предметно-языковой ситуации обнаружения и создания текста.

3-4. «Нужны железобетонные аргументы. Надо найти рунические надписи на славянском языке среди рунических надписей… Не нужно спешить с чтением надписей, сначала нужно доказать, что надпись читается только по-славянски, и никак по-другому».

Для начала реальных чтений «рунических надписей на славянском языке», оказывается, нужно ДО реального чтения найти надписи со славянскими признаками (на основе заранее установленных маркеров и опознавателей) и обосновать историографически (и археологически) возможность славянской атрибуции памятников (а то и авторов надписей). В этом требовании Д.В. опять декларирует вместо поэтики чтения стандартный историографический, компаративно-статистический подход, по которому язык написания не может дешифроваться, выводиться из знаков конкретного текста, а должен предустанавливаться для текста по внешним соображениям. По древней, как-то документированной принадлежности текста к определённой зоне, моменту, персоне (это значит по авторитетному свидетельству). И по установке некоего теоретического соображения, модели, предустановления (это значит по авторитетному мнению).

Излишне касаться нынешней проблемности историографических, археологических, геногенеалогических атрибуций и деталей того, как правильно документировать принадлежность текста или как правильно прилагать предустановления, в том числе – кого и что считать авторитетным. Во-первых, по правилам логики аргументы к авторитету (к личности, к большинству, к традиции) являются заведомой логической ошибкой. (В данном случае и я будто бы делаю ложный аргумент, напоминая правила логики тому, для кого логика не авторитет; на самом деле логика и впрямь никогда не авторитет; это просто неотменяемые условия мышления и разговора, как свет является не предпочтением, а условием зрения; если логика не авторитет, то ни разговора, ни мышления, тем более коллективного, просто нет). Во-вторых, невозможно ДО чтения текста найти в нём никакие маркеры и опознаватели, а принадлежность можно найти только внешнюю, юридическую: камень Скандинавии, камень герою, камень мастера рун. Поэтому вследствие установления такой принадлежности и в отношении содержания можно только заверить, т.е. юридически вменить (авторитетом, властью, силой, правкой), что там есть предпочтённые маркеры, а высказывание является прямой речью юридического собственника (народа, героя, эрила).

Даже описание памятника с текстом, материала носителя текста и обстоятельств находки уже является началом чтения, поскольку сразу наводит на суть дела и показывает как правильно отождествить историческую ситуацию создания надписи и современную ситуацию восприятия. Если это делать по внешним аргументам и свидетельствам, по предустановлению, как требует Д.В., то это значит приписывать ещё непрочитанному тексту ранее известное авторитетное  содержание (значение), пусть даже славянское. Т.е. сразу заблокировать чтение и сделать его излишним («не нужно спешить с чтением»). Едва такое предустановление становится практическим законом, наука останавливается в развитии, что мы и наблюдаем воочию для истории уже последние 100-150, когда никаких новых глобальных теорий не появляется. Например, для начальной русской истории на все лады мусолится варяжский вопрос, без правильного (не шахматовского!) прочтения прежде всего летописей. А в последние 50 лет уже не появляется и новых знаний, а, больше того, все открытия, даже фактические, прямо или косвенно утаиваются от обнародования.

 

На самом деле если начинать читать с самого начала, с  правильного описания находки и памятника письма, то любой найденный памятник с текстом автоматически описывается в современной местной ситуации чтения, являющейся мостиком к ситуации написания. Например, академические спецы надпись с Березанского камня из-за явно скандинавских рун (но игнорируя своеобразие, смешение разных типов рун, почерк и стиль написания на камне) читают «по-скандинавски» (насильно подгоняя буквы к тем скандинавским языковым формам, которые сообщают общепринятую необязательную мифологему захоронения). Но по явному сходству с Тмутараканским камнем и надписью и сходных логистических обстоятельств (узловой пограничный пункт Днепровского пути – тмы-тысячи тарок-дорог кон-перекрёсток), нужно предполагать местное сходство жанра и начинать поиск ключа чтения не с отрицания, а с допущения местного языкового узуса. В результате комбинаторная дешифровка, фонетический, позиционный, морфологический анализ сочетаемости букв-звуков-слов даёт однозначное и достоверно-проверяемое местное (русское) логистическое сообщение о реальности (Крыма Корча 200400 сяжи и в тар Кий во гаки сем).

Вот это и есть «доказывать без изъяна». Не обосновывать с идеальной подстройкой к авторитетным мнениям, а просто читать правильно, по законам поэтики, лексической семантики, логики, так показывая безальтернативность чтения. Именно это я и делал и делаю. Никто ничего возразить и не может. Попросту не отвечают и делают вид, что ничего не прочитали, т.е. не удостаивают ответом (могу проиллюстрировать ответом очень доброжелательного В.Я. Риера, который после обмена репликами, https://inform-ag.ru/index/4/2021/2/, прямо признался, что читать и отвечать не стоит по идейным разногласиям: «мы говорим на разных языках»). Если вдруг вынуждены ответить (см. Отзыв из журнала "Древняя Русь" – https://inform-ag.ru/publications/346/), то, говоря попросту,  включают дурака (прикидываются, что не понимают слов и сути, передёргивают слова и мысли, изображая автора дураком). А в случае ответа, как говорится, в личку, чаще всего, признаются в том, что ничего не понимают или что не являются специалистами в теме (даже членкоры АН). Надо ли доказывать, что это ложное признание, чтобы отвязаться от надоедливой мухи.

Таким образом, нынешняя академическая наука именно что мешает заниматься делом познания. В том числе и мне, но печальнее, что всем нам вместе. Поскольку она утаивает факты, манипулирует ими, дезинформирует, дезориентирует и дезорганизует не только работников науки, но и аудиторию, а ещё хуже, мягко скажу, – кураторов науки, практически финансирующих и поддерживающих её.

Как я догадываюсь, Д.В. намеренно сделал комментарий приватно и выбрал общую, сравнительно нейтральную тему, в которой, на его взгляд, вообще не может быть особых разногласий. Это значит, что он хотел проверить мою реакцию, уровень компетенции, на самом деле – академичность компетенции.

Несомненно, я разочарую его. Потому что опираюсь не на внешние академические авторитеты, а на фундаментальные основания академической науки. Чтобы отличать одно от другого, нужно иметь элементарную (научную, логическую, а не историографическую) методологическую грамотность. К сожалению, этому ни историков, ни филологов не учат уже упомянутые 100-150 лет.

---

Книга по этой теме, добавленная для продажи:  "Гидроним Волга как упаковка реальной и языковой истории. К методологии сравнительно-исторического исследования на примере конкретной этимологии. 2017, 178 с."