Сохранилось много древних болгарских надписей.

Самое полное собрание фото, транслитераций, толкований и переводов имеется в работах В. Бешевлиева, который наиболее чётко обобщил и общепринятую суть истории древних памятников: «Тюркското българско племе оногундури... основало в 681 г. нова своя държава в днешна Североизточна България и Добруджа. Съставът на населението ѝ е бил различен: тюркоезични българи, многобройни славянски племена и заварено разнородно местно население, говорещо предимно гръцки. Основателите оногундури, които за разлика от сегашните славяни българи се означават като първобългари, прабългари или тюрко-българи… по различни поводи… поставяли между VII и XI в. множество надписи на местния говорим гръцки език, от които до нас са достигнали цели или в откъслеци около стотина. Два от тях са на изчезналия днес тюркски български език и един е на старобългарски славянски» (Първобългарски надписи. С., 1992, с. 20 – https://macedonia.kroraina.com/vb3/vb_uvod.htm; все ссылки на Бешевлиева на это издание простым указанием страницы). Поскольку нет историографической цели суммации сведений, я опираюсь прежде всего на данные Бешевлиева. Тем более, что ничего более основательного, чем у него, не нашлось. Но и он сетовал на то, что «хаплографии и литографии се срещат рядко» (с. 39). Вызывает удивление, что за сотню лет не сделано точных фотографий и прорисей. Ведь без них вообще ни о чем нельзя говорить строго. Только перебирать домыслы. Например, обширную сводку однообразных мнений о языковых истоках надписей и представлений по теме в длинных цитатах см. у И. Добрева: Иранските по произход прабългарски титли на българските владетели и сановници. С., 2016 – http://bolgnames.com/Images/Bagain.pdf. И в самостоятельных поисках других мнений я не встречал. Короткую сводку сведений (шире, чем повод) см. Л.Д. Бондарь, А.Ю. Виноградов. Надпись о гибели Негавонаиса из рода Кубаир 827–829 гг. – http://estampage.ranar.spb.ru/estampages/bulgaria/negavonais.

Подавляющее большинство памятников найдено в одной зоне Северо-Восточной Болгарии, а множество, датируемых 9 в., вообще в одном месте под Плиской. Ф.И. Успенский: «Мадара представляетъ значительный археологическій интересъ.., по всей вѣроятности по близости было большое поселеніе, можетъ быть и политическій центръ древняго болгарскаго царства… большинство національныхъ языческихъ болгарскихъ памятниковъ открыто здѣсь-же. Именно, извѣстныя староболгарскія надписи на греческомъ языкѣ: колонны съ именемъ Омортага и съ именами Крума, Маломира и другихъ князей, не менѣе извѣстныя колонны съ именами городовъ или κάστρα» (Известия Русского Археологического Института в Константинополе. Т.Х. Материалы для болгарских древностей. Адоба-Плиска. София, 1905, с. 3 – https://djvu.online/file/lm6S1C5jM6ue9).

Как видим, издавна надписи считаются староболгарскими сообщениями, переведёнными на греческий язык и записанными греческими буквами. Г.А. Хабургаев: «Эпиграфические памятники VIII—IX вв. в Восточной Болгарии представлены преимущественно греческими текстами... Но особенно показательно, что греческими буквами выполнены и "протоболгарские" (тюркские по языку!) надписи ханов — предшественников Бориса. При этом, по утверждению К. Миятева, тюркско-болгарские надписи первой половины IX в. в палеографическом отношении не отличаются от греческих и кириллических славянских надписей X в. на стенах церквей» (Первые столетия славянской письменной культуры, М., 1994, 25 – https://macedonia.kroraina.com/ghps/ghps_vved.htm).

Но стоит лишь взглянуть на любой подлинник, как сразу видно кое-что другое. Например, надпись с упоминанием города:

 

Успенский (приводя не это фото, а исправленную прорисовку и всегда говоря про «необходимые исправления») восстанавливал как греческое κάστρον Βουρδίζου, а толковал как «утраченное имя», т.е. переименованое греками в «Вулгарофигъ, ныне Эски-баба… между Константинополемъ и Адріанополемъ». (Да и «большинство городовъ, упоминаемыхъ въ надписяхъ на колоннахъ, находится … близь старой византійско-болгарской границы») (с. 177, 180). Бешевлиев согласно дал Βουλγαρόφυγον=Бабаэски (< «Българско бягство» после поражения от ромеев и сдачи города) и Бурдизон («в първобългарските надписи се употребява от национална гордост само старото име» – с. 155). Сложно не заметить, что греческую В читают то как Б, то как В, как латинскую или греческую (кириллическую) букву. При этом Бешевлиев отмечал, что и Р сходна с латинской R. Добавлю: и все остальные буквы (исключая греческо-кирилловский Ук), можно воспринимать так же трояко. Тем более, что есть, по Бешевлиеву, «смесени латински с гръцки» с медальона (CANE SΥBHΓI ΩΜΟΡΤΑΓ, с. 249, т.е. кан-хан сюбиги Омортаг). Необходимо как-то обосновать греческое чтение. Напоминаю, это равносильно выработке научной установки чтения (суть дела см.: Березанская рунная надпись – https://inform-ag.ru/publications/339/) .

Обычно безотчётно полагаются на самоочевидность почти греческой формы в им.п. слова ΚАСΤΡΟΝ. Бешевлиев толковал сочетание как «крепость Бурдизона». Однако нужно учитывать целевое назначение десятка колонн с именами городов, собранных в одном месте. По Успенскому: «Колонны съ надписями, снабженныя крестомъ, или прямо предназначались для первой христіанской церкви въ Болгаріи, построенной вслѣдъ за обращеніемъ страны въ христіанство при Борисѣ, или, будучи сдѣланы въ весьма близкое… время и для другой цѣли, тѣмъ не менѣе приспособлены были для церкви и послужили украшеніемъ ея… Всѣ надписи съ названіями городовъ находятся на колоннахъ одинаковаго матеріала и по пріемамъ мастерства обличаютъ работу одного и того-же мастера» (с. 173). В таком случае точнее кастрон переводить «(от) крепости Вурдизу». Грамматически верно именно греческое, славянское (костьр-он [=у] Вурдизу), но не латинское согласование: (из) castrum / кastro.

При этом следует учитывать и семантику. Очевидно по приведённым деталям, что речь не о том, что колонна привезена из той или иной названной на ней крепости. А что надпись скопирована с какого-то оригинала той или иной крепости. Бешевлиев указывал «следи от по-раншна употреба», т.е. признаки, что старые элементы, найденные неподалёку, были приспособлены к новым сооружениям и подписаны заново, порой поверх каких-то старых знаков. Например, «надписите № 2 и 47 са издълбани върху двете страни на една антична арка, на която на лицевата страна още личат следите на някогашната гръцка надгробна епиграма» (с. 39). Таким образом, и обработка материалов, и надписи могут быть многослойны в каждом случае.

Если говорить только о тексте, по грамматике понятно, что копия ошибочная. Копиисты видимый ими текст понимали и воспроизводили, гиперкорректировали как греческий. Но нельзя исключать в оригинале и латинское слово (тогда верно и Бурдиз…), и производное от него славянское костьръ, написанные каким-то причудливым образом и ошибочно воспринятые и переписанные греческими буквами. Так или иначе грамматически в оригинале могло быть максимум «крепость Вурдиза / Бурдиза». Все признаки делают равно возможными греческое, латинское и славянское написание прообраза. Но, конечно, исключают тюркское. Единственное, что может навести на тюркское толкование – это имя города. Хотя до установления языка источника и включения его в историко-языковой контекст, не имеет смысла упражняться ни в каких этимологиях. Ничего, кроме произвольных аллюзий, вроде Българско бягство, быть не может. К примеру, П. Серафимов, вслед за всеми, кто по одной из (эразмовых) привычек читает В=Б, выводит славянский источник (для точности даю полуперевод):  «Burtidizos, Burdapa, Burdones, Burticom связаны Дуридановым и Георгиевым с общеславянским словом BROD – ford… Славянское БРЕСТИ – BRESTI - to wade» (Etymological analysis of thracian toponyms and hydronyms, s. 14,   https://protobulgarians.com/Polezni%20knigi/Thracian%20words%20-%20Serafimov%20-%2007.pdf). Обычные привычки-установки вообще тотальны. Е.В. Уханова: «Записей славянских текстов, сделанных при помощи одних только греческих букв, до настоявшего времени не сохранилось. Славянская речь, записанная греческими буквами, дошла лишь в виде отдельных слов, вкрапленных в греческие тексты. Однако, на территории Первого Болгарского царства нам известны примеры записи греческими буквами текстов на тюркском языке протоболгар» (У истоков славянской письменности. М., 1998, с. 109). На самом деле рассмотренный пример по сочетанию всех упомянутых признаков вернее считать славянской речью, записанной по авторитету греческой орфографии (поскольку своей точной не было) и отражающей латинское влияние (как минимум, в лексике).

Подобные разночтения, но однозначно самоуверенные мнения ещё нагляднее в других, более многословных памятниках. Например, одна из десятка надписей, связываемых с Омуртагом, – Чаталарская. Вот прорисовка развёртки с колонны (фото не может отражать целого текста, но и по боку колонны видно, что надпись поновлена – https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/9/94/Copy_of_Chatalar_Inscription.jpg).

В переводе Успенского и К.В. Шкорпила: «Ханъ Ивиги Омортага, въ землѣ, гдѣ родился, по волѣ Божіей архонтъ. Держа свой лагерь въ Плискѣ, основалъ аулъ въ Тычѣ и двинулъ силу на Грековъ и Славянъ, и искусно построилъ мостъ на Тычѣ, перенесъ и поставилъ въ этомъ самомъ кастрѣ четыре колонны, и на одной изъ колоннъ поставилъ два мѣдныхъ льва. Богъ да поможетъ волей Божіей архонту согнуть царя подъ ногу свою до тѣхъ поръ, пока течетъ Тыча, и да дастъ Болгарамъ имѣть много плѣнниковъ; напослѣдокъ же, подчинивъ себѣ враговъ, въ радости и веселіи да живетъ 100 лѣтъ. Время же, когда было строеніе, по болгарскому счисленію сигорелемь, а по греческому индикта 15» (ИРАИ, там же, с. 545).

Перевод основан на детально восстановленном авторами греческом тексте. Приведу для наглядности только два их первых предложения с моим буквальным подстрочником по мотивам их перевода.

Κάνας  ὐβ(η)γὴ (`Ω)μουρταγ (εἰ)ς  τ(ὴ)ν γ(ῆ)ν ὅπου ἐγενν(ή)θ(η)ν ἐκ θεοῦ ἄρχ(ω)ν

Канас Ивиги Омортаг в той земле, где рождён, от бога архон.

ἐστιν (εἰ)ς  τ(ῆ)ς πλσκᾶς τὸν κά(μ)πον μένοντα επ(οίη)σεν αὐλ(ὴ)ν (εἰ)ς  τ(ὴ)ν Τοῦτζαν

Есть в той Плиске то поле, оставленное заселенным аулом в той Тыче.

Авторы, делая  гиперкоррекцию ещё более глубокую, чем переписчики 8-9 вв., казалось бы, дотошно указывают правку букв в нужные греческие орфограммы (диакритикой или в круглых скобках) и добавленные по смыслу знаки и слова (в прямоугольных скобках). Впрочем, не везде. И в приведённом примере не выделена вставка второй ν в ἐγενν(ή)θ(η)ν, IО ТIС переправлено в (εἰ)ς  τ(ῆ)ς, не указано подчёркнутое В (везде, кроме корня Вулгар, что наводит на указку чтения: Ивиги, Склавус, Василеа, но Болгар). Так или иначе в каждом найденном слове видны исправления, а перевод совсем вольный (не удивительно, что содержание подтверждает перенос колонн, который и устроили-де изготовители этих новоделов). Даже Бешевлиев, всегда так же выискивающий в надписях греческий текст, заметил неуместность такой глубокой правки: «Издателят е предал надписите не в техния оригинален правопис и език, а в правописа, важещ само за класическия гръцки език. По този начин той е направил изданието негодно за езикови изследвания» (с. 25). Но и сам даёт ἰς τὶς (там, где нужно разбираться с поновлёнными буквами источника), всегда подыскивая прецеденты такого «искажённого» написания в греческих памятниках, а если не находит – просто декларируя удобные поводы. Тем более неуместность будет показательна, если помнить, что сомнителен и «классический» греческий правопис: «Греки классического времени писали только заглавными буквами, не разделяли слов пробелом, не употребляли надстрочных диакритических знаков (ударения, придыхания и пр.), а также знаков препинания. Используемая ныне система графических средств древнегреческого языка начала складываться в период эллинизма и получила окончательное оформление лишь в западноевропейских типографиях эпохи Возрождения» (https://pravperevod.blogspot.com/2021/02/drevnegrecheskij-alfavit-i-varianty-proiznosheniya.html). Таким образом, в надписях имеется не испорченный греческий текст, а какой-то другой, правильный, графически смешанный, хоть и не известно, как смешанный. По свидетельству Храбра, так и было у славян в период докирилловского письма: «Кръстивше же сѧ, римьскыми и гръчьскыми писмены нѫждаахѫ сѧ пьсати словѣнскѫ рѣчь безъ устроениѣ» (https://mudroljub.github.io/old-slavic-library/pdf/О%20письменьхъ.pdf). Так что читать, реконструируя греческое письмо, тем более язык, – заведомо ошибочно.

Для начала нужно хотя бы точно передавать текст. Вот как, к примеру, П. Добрев даёт транслитерацию «списка вооружений»: ZITKOI ITZIRGU BOILA HOUMS-HI KJUPE 455… (Надписи и алфавит протобулгар – http://odnapl1yazyk.narod.ru/pblang01.htm). Для краткости я привёл только начало. Фото прорисовки и памятника будут ниже, а пока только то, что ясно видно на прориси (греческая ω, ныне строчная, и латинская W по факту неотличимы, поэтому передаются последней): ZHTKWНHTZHPГWYBWYЛЕХWYMCХНКYПЕ:YNЕ… Добрев сделал не греческую, а латинскую транслитерацию и благодаря этому «незаметно» подменил почти все буквы (а значит и звуки). Это фальсификация чистой воды, печально, что вовсе не осознаваемая и даже недоказуемая при таких пробелах филологической культуры.

Ещё хуже, что кроме огречивания (или олатинивания) букв, слов и текстов в целом, попутно, считая протоболгар не славянами, по своей установочной прихоти тюркизировали те слова, которые не удавалось или не хотелось считать греческими.

Прежде всего досталось слову КАNАС (не Κάνας). С самого начала оно воспринималось гречески записанным слово хан. По этой причине за ним следовало загадочное Ивиги-ибиги. По В. Томашеку, с тюркского, «хан великий» (или с англ. big?), хотя проще бы «ханас и бек», beg, бий. Странно, что не понимают, что это всё пустые гадания. Не случайно, есть и варианты. Так, Бешевлиев по простому анализу сочетаемости тюркских слов (определение не может быть после главного слова) и из формального (до правильного чтения) сопоставления тех же букв во всех подобных болгарских надписях (κανα βοιλα, κανε, καννα) пришел к выводу, что «правилното разделяне на буквения комплекс ΚΑΝΑΣΥΒΙΓΙ е ΚΑΝΑ и ΣΥΒΙΓΙ»:  «sü-beg-i, т.е. "господар или началник на войската"», «сложен израз са добре известни от други тюркски езици надписи» (с. 73).

Мало того, что надписи сплошь правятся (транслитерациям верить нельзя!). Удивительно, что и выбор из правок задан: в («греческой») части слова меняют, а в другой («тюркской») части считают эталоном. Хотя даже количественно преобладает именно отвергаемое КАНАС, а «эталоны» штучны (будучи чаще всего кусками испорченного текста). И это не всё. Т.к. ΚΑΝΑ – не отмеченный нигде, «неотбелязан гръцки именителен падеж *κανας» (с. 62), понятно, что такое деление потребовалось только для того, чтобы добыть еще одно тюркское слово ΣΥΒΙΓΙ. Но гораздо вернее ссылаться на другие добре известные записанные формы, формально подобные по звуковому рисунку: сканд. konung, эст. kuningas, татар. кенәз. А для ст.-слав. кънѧѕь, вообще-то считающегося древнеболгарским, идеально именно КАNАСY как написание по неустроенной орфографии (известные проявления в поздних вариантах: замены О, Е и Ѣ вместо стандартных еров в древненовгородском «бытовом письме», по А.А. Зализняку; современные болгарские еры: събрани-собраны, пръв-первый, бъде-быть-буде(т), път-путь или видимое отсутствие таковых гласных в сербском или чешском: крв-кровь, vlk-волк). Удивительно, но факт. Учёные приняли «татарскую», «неграмотную», т.е. неорфографическую, запись славянского слова за подлинное слово какого-то «татарского» языка.

Подобное можно сказать и о находке других, с виду негреческих слов, вставленных в с виду греческий текст: αὐλήν, βοιλας, ιτζιργου и множестве изысканных «тюркских» онимов и терминов. Очевидно, современные учёные делают то же, что и переписчики 9 в. с тем источником, который они якобы копировали: путают буквы и звуки, делят стяжения букв по своей «тюркско-греческой» прихоти, разворачивают дифтонги из одной буквы, упаковывают стяжения букв в один звук, добавляют слова по предполагаемому смыслу. Несомненно, что восстановление текста частью требует подобных действий. Но они не должны совершаться по прихоти. Тем хуже, если тут не прихоть, не безотчётные ошибки, а отрыв от базы, от реальных текстов и сознательная работа по паранаучной установке (см., например, поток домыслов в этом ключе у Ж. Войникова: Надписи на „протоболгарском языке” с греческими буквами // Алано-древнеболгарское письмо. С., 2009 – https://studfile.net/preview/9045161/page:14/).

И это ясно давно. Как заметил ещё Д.И. Иловайский, принимая в расчёт только очевидное греческое влияние и словарь, «греческая передача канасъ въ данныхъ случаяхъ означаетъ не ханъ, а просто князь. (О примѣрахъ подобнаго полногласія съ пристрастіемъ къ звуку а въ югославянскихъ надписяхъ см. мои "Историч. Соч." II. 376). Греческую авлу (αὐλήν) странно и толковать татарскимъ ауломъ; она просто означаетъ тутъ княжій дворъ или дворецъ…  Что касаеіся до слова βοιλας то оно вполнѣ соотвѣтствуетъ упоминанію византійцевъ о болгарскихъ „болядахъ", или „былядахъ", которые являются варіантомъ нашихъ боляръ или бояръ. Тѣмъ не менѣе ученые поборники туранизма болгаръ толкуютъ его не славянскимъ боліи или большой, а тюркскимъ бойлу—высокій… Подобными этимологическими натяжками и лжетолкованіями только и держатся туранская теорія происхожденія болгаръ» (Вторая дополнительная полемика по вопросамъ варяго-русскому и болгаро-гунскому. М., 1902, с. 88, 92 – https://macedonia.kroraina.com/il/vtoraja_dop_polemika_1902.htm).  

Понятно, догадки Иловайского лишь немногим, в силу здравого смысла, лучше принятых установочных домыслов, поскольку и они лишь догадки. При желании можно подобрать и обосновать сходства с любым языком. Но чтобы действовать не по какому-то произвольному наитию, нужно, как сказано, выработать научную установку чтения. Для чего следует более внимательно проанализировать и прочитать имеющиеся буквы.

С упоминанием Омуртага Бешевлиев приводит больше десяти текстов, если считать и не слишком испорченные: «Личното име Омуртаг се среща под формата Ομουρταγ пет пъти, и то в различни надписи, три пъти под формата Ωμορταγ (№ 56, 2 и 29 и № 86) и веднъж Ομυρταγ (№ 61, 1) (с. 60). Большую часть из них он относил к възпоменателни-памятным: «Този вид надписи представляват съобщение или по-точно едикт на кана и приличат на съвременните некролози» (с. 38). Стоит бегло просмотреть их, хотя бы переводы, то легко заметить, что все они имеют типовое содержание, скорее мемориальное: сообщение для потомков о каком-то событии с каким-то участием названного персонажа.

Странно, что подобное содержание отыскивается и на упомянутых медальонах размером с монету. Разве что это в самом деле монеты, к которым добавили подвеску; на качественном снимке детали виднее (https://www.ploshtadslaveikov.com/prodavat-zlaten-medalon-na-han-omurtag-na-targ-v-nyu-jork/). В таком случае надписи и на колоннах – не мемории, сообщающие нечто потомкам или современникам, а ценные знаки власти, как-то обозначающие, устанавливающие присутствие власти и закон. По Бешевлиеву, это не монеты, а «подаръци» почётным гостям (с. 249). Не оспаривая содержания, легко заметить даже натяжки восприятия. Ошибки Бешевлиева (CANE SΥBHΓI ΩΜΟΡΤΑΓ) исправил, но не сделал выводов и читал по-старому И. Добрев: CAN-ESV-bHΓIОΜΟRΤΑГ (там же, с. 44). Буквы намекают, что специально указывали произношение [ќан еси биѓи омортаѓ], чтобы исключить чтение [сане/с/и/виги оморптаг]. Очевидно, что правильно читать по латинскому акценту в славяно-болгарской конструкции и лексике:  can esse bigea… –  ќан е се биѓи омортаѓ (знак ударения тут обозначает фрикативный или шипящий призвук). Bigea – упряжная пара бе́гов (быков, коней, что бывало на римских монетах), укр., болг. бик, т.е. бык – это и есть бег-быг-бык. Видимо, болгарский (по администрации и языку) чекан и толк монет специально распространял властный статус правления парой князей под титулом Омортаг(х,ш) (значит, слово нуждается в мотивационной расшифровке). Однако изображён кто-то один с атрибутами власти, которые позже трансформировались в скипетр и державу. Бешевлиев: «В дясната ръка кръст, а в лявата, свита пред гърдите, навярно акакия» (мешочек с прахом) (с. 249). Не видно, что в левой руке, но в правой никак не крест (он на шапке), а – по языческой традиции – лабрис, схематически исполненный двусторонний топор. Такая двойная секира как раз могла символизировать двойственность власти.

Нужно добавить, что в связи со случайной технической путаницей монет Бешевлиевым я более внимательно всмотрелся в другой «медальон Омуртага», от которого осталась только прорись Шкорпила.

Эта надпись из серии «не верь глазам своим». Или у спецов нет глаз и способности даже формального восприятия и анализа букв. Несмотря на массовые заверения ясно читается CAN ESΥ+ОNПОПОIVU (CAN ESΥ отдельно, а ВHΓI, не говоря про сюбиги, нет вовсе, тем более что крест на голове можно воспринимать как Т; две последние буквы неоднозначны, допуская и латинское, греческое, славянское чтение: VU / NU/ NY / ИU...). Иначе надо исправлять искажения, ошибки, лигатуры О>В, N>H, П>ГI = ВHΓI и т.д. Или из подобных исправлений можно придумать ὀλίγοι-немногие, малые. Невозможно подтянуть и к текстам на царских печатях «с пожеланиями долголетия» (см.: Тотев В. Моливдовул царя Симеона (893-927 гг.) из Северо-Восточной Болгарии // Византийский временник. Т. 65. 2006, с. 219 218-222 – https://pdfslide.net/documents/-893-927-.html?page=1А). Зато без исправлений легко выделяются греческие слова, которые одновременно, по другой установке восприятия, являются славянскими: ОN – ὦν, производное от многих слов: ὅς-он, этот, тот, свой, ἀνά-наверху, οὖν-именно; ποινή – пеня, выкуп. Думаю, что он(ый), бол. он, оня (тот, этот), предлог по объяснять не нужно. Таким образом, при равном греко-латинском смешении знаков текст читается и с меньшей выраженностью болгарского акцента: хан е сы он по пену – хан есть сый, сущий он (верховный) по пену. Т.е. высшая власть по законам и выпуску этих налоговых-долговых денег, пеней (возможно, что и греческое чтение было уместно:  …ὀλίγου ὁ ποινή(ν) – князь малый (особый) на пеню). Очевидно, монету с игом-проушиной выкупали уплатой налога-ига и вешали на шею для удостоверения гражданства и добропорядочности. Такие пеня-иги, поступившие в обращение и утратившие ухо, стали называться пенягами, пенязями (болг. пенез сохраняет значение мониста), пфенингами, понюшками (отсюда, видно, и пошёл оборот «пропасть за пенягу то < до быка», переосмысленный в новом значении). По всем признакам этот медальон и текст гораздо древнее древнеболгарских царей.

В надписях с более явным Омуртагом важно, что по мере разрастания объема текста увеличивается причудливость и вариативность вычитываемых сведений. В том числе накапливаются фактологические и фантастические детали – другие имена, местности, князья, члены клана, сооружения, детали быта, смерти, захоронения, запечатления в памяти. Можно разместить в последовательности накопления деталей и получить вполне связный исторический ряд событий, который легко хронометрировать в относительной хронологии. Замечу, что такова именно принятая историографическая хронология реальных событий Болгарии, в том числе и датировка этих памятников письма (Бешевлиев в  том числе с учётом этой последовательности даёт и нумерацию надписей): по содержанию, вычитанному в этих надписях и сверенному с другими (византийскими, латинскими, европейскими, арабскими) источниками. Не буду касаться того, что мифоданные не достоверны (см. например, змечания А.П. Кудина о Тырновской надписи – Болгарские тайны. М., 2018, https://iknigi.net/avtor-andrey-kudin/163952-bolgarskie-tayny-ot-ahilla-do-lva-tolstogo-andrey-kudin/read/page-5.html). На то и миф, на то и проверка. Однако по норме эта мифология считается и «научной» фактологией.

Так что полноценную проверку надо начинать с проверки чтений текстов.

Все упомянутые надписи сделаны на камнях. Камни можно расположить по шкале прочности, лёгкости обработки, долговечности, если без тонкостей: известняк, мрамор, сиенит, гранит. Для практических целей сооружения, как и сообщения для веков, лучше гранит, хотя эстетически  ценнее мрамор. Поскольку делали копии, прямо соотносить качество материала и цели написания нельзя (оригинальный гранитный источник мог быть передан в новом известняке). Хотя косвенно может быть, чем крепче материал, тем лучше помнили старую цель, а значит воспроизводили старый текст с наименьшим искажением.

Большинство надписей выбито на колоннах. Чем длиннее надпись, тем сложнее разместить её правильно, ровными и одинаковыми по длине строками, табличкой. Тем не менее все надписи тяготеют именно к такому размещению, прямоугольному, как на плите. Показательно, что самые длинные надписи расширяются книзу в соответствии с расширением колонны у основания.

Если соотнести размеры сообщения и распространённость содержания с особенностями носителя, техники надписи, палеографии текста, видимого языка написания и предполагаемых иноязыковых вкраплений, то легко заметить тенденцию. Чем текст короче и нестандартнее (по использованию, материалу, начертаниям, видимым языкам, лексемам, орфографии), чем страннее (неподходяще для материала) написан, тем он подлиннее или хотя бы является более точной копией старого источника. А в более современных распространениях копиисты всегда добавляли свое толкование того, что копировали.

Признаки более точных копий древнего образца: краткость, прямоугольность, экзотичность графики, непонятность сообщения, языка.

С учётом этих соображений легко установить предварительно относительную временную последовательность копируемых источников. С виду греческие тексты с упоминанием Омуртага можно обрамить плохо понятным «тюрко-болгарским» текстом греческими буквами и чистым кирилловским текстом, эпитафией на плите. Для наглядности приведу этот ряд. Поскольку транслитерации заведомо ошибочны (а потому и переводы), то добавлю еще и фото из лучше сохранившихся надписей или прорисей (которые тоже не очень точны). Попутно укажу только самые явные разночтения букв и смыслов.

 

Селище, мраморная колонна 2,5 м. Надпись у основания, перевёрнута для чтения вверх тормашками (либо перевернули старую колонну с надписью, либо из старого камня с надписью соорудили новую колонну).

 

«Сетит багаин притежава всичко 83 ризници и всичко 70 шлема» (с. 195).

Последняя строка почти вся стёрта (фраза не закончена). «Сетит» – неизвестная разновидность неизвестного титула «багаин». Точки не всегда там, где Бешевлиев читает цифры. Вместо С, прямоугольной по Бешевлиеву, один раз просматривается Ƶ с укорочением верхнего хвостика, а второй раз кругообразный хвостик указывает скорее L. Это, конечно, выходит из круга обычно применяемых знаков, поэтому вернее предположить стилизованную Z. Подобный, глаголического типа, кружок есть в первой строке и в верхней части V (веди? ижица? никак не ξ). Во второй строке ясно видно, что написано не КАСIДI, а КАИЛI, с оттяжками, соединяющими буквы, местами похожие на этрусские.

 

Преслав, гранитная колонна 2 м.

«Зитко ичиргу боилът има меки ризници 455, шлемове 540, люспести ризници 427, шлемове 854, а турту(на) жупан люспести ризници 20, шлемове 40, верижни ризници 1, шлемове (?) 1» (с. 200).

Посчитаны ошибкой две НН в начале. Никак не истолкованы подчёркнутые В (как и во всех случаях просто констатированы и отосланы к греческим прецедентам). Знак ∞ принят за Ω. Сказуемое има придумано произвольно. Переводная конструкция выглядит довольно алогичной: (неизвестный) богатырь, один и второй, имеет шлемы и то-то, и... шлемы. И зачем писать такой список на колонне? К тому же такого рода версий легко придумать сколько угодно. О.А. Мудрак: связывать «весь текст с перечнем вооружений… по любым тюркским данным довольно сомнительно» (Заметки о языке и культуре дунайских булгар // Ностратическое языкознание. М., 2005, с. 84 – https://starlingdb.org/Texts/bulgar.pdf). Тогда, кажется, надо бы обосновать «тюркский» характер надписи. Нет, Мудрак анализирует произвольно исправленную им до чтения транслитерацию так, будто это уже достоверно озвученный тюркский текст. Что ж удивляться, что перевод с чувашского языка, но такой же необязательный, как и у всех: «Семь дней усердно работая (=став усердным); 455 [изделий] типа ковшиков увеличилось до 540; 427 [изделий] типа застежек увеличилось до 854 (т. е. ровно в 2 раза!); Умея растянуть время // Умея торговаться; 20 [изделий] типа кафтанных застежек увеличилось до 40 (т. е. в 2 раза); 1 [изделие] типа ушных серег (=подвесок) по лености [осталось] 1. Данная надпись - явно памятная или учебная записка, отражающая приобретение или изготовление малых металлических изделий. Ее автором являлся или торговец, или кузнец» (с. 87). Да зачем же на колонне, в публичном месте, не в мастерской?

 

Чобан, известняковая колонна 1,7 м.

«+ Кан субиги Омортог: корсис, копанът, беше мой храненик (мой хранен човек). Като отиде във войската, удави се в река Днепър. Той беше от рода Чакарар» (с. 228). 

Первая буква, похожая на христианскую хризму, истолкована как традиционный многозначный символ письма (с. 84) и заменена формальным знаком начала текста. Перевод опирается на предположение неправильной, «късногръцкой» конструкции и таких же косных греческих форм, терминов и болгарских имён.

 

Провадия, мраморная колонна 1,82 м.

 

«+Кан сюбиги Омуртаг: Негавонаис, зера таркан беше мой храненик. Като отиде във войската, той се удави в река Тиса. Той беше от рода Кубаир» (с. 230).

Больше половины текста не читается, центральная часть вовсе испорчена. Где что-то можно увидеть, иногда просматривается не то, что воспроизвёл Бешевлиев. Например: «Буквата В в р. 2 стои върху хоризонтална линия» (с. 230). На самом деле подчёркнуты все В во всех рядах. Поэтому не понятно, почему в одном случае читается негаВонаис (опять неизвестное имя, а следом неизвестный титул), а в других сюБиги, куБаир (едва ли не мифический Кубер), хотя буквы КȣВIАР. 

 

Плиска, мраморная колонна1,84 м.

 

«Кан сюбиги Омюртаг: Шун, жупан тарканът беше мой храненик и умря във войската. Неговият род беше Кюригир»  (с. 231).

Видна правка во многих случаях, отчего возможны разночтения: ВIГI-ВИГИ-ВНГН, ОХСА-ОХЕ (очевидно, ἔξω-внешний или лат. ex-вне, или ὀξύς/oxy-остроконечный, предельный, а не неизвестный О Шун), АУNE-КУNО, ZАПАN-ЛАВIАN и т.д. Даже, казалось бы, очевидное ГЕNОС написано аномально ГЕNОS. Почему-то выделен латинский акцент.

 

Плиска, части мраморной колонны.

 

«Кан сюбиги Омуртаг: . . . . . . . . . . беше мой храненик и като отиде във войската, загина във войната. Той беше от рода... дуар» (с. 233).

 

С. Могила, часть известняковой колонны.

 «Кан сюбиги Омуртаг: жупанът беше мой храненик и като се разболя, умря. Той беше от рода Ермиар» (с. 234).

Фото обрезано и подсвечено так, что ничего, кроме двух связных выражений, не видно.

 

Суютли, часть мраморной колонны.

«Кан сюбиги Омуртаг: Славнас багатур багаинът беше мой храненик и като се разболя, умря» (с. 235).

Бешевлиев после СЛАВНАС читает предлог О. Но там сомнительная буква, скорее всего была Е, правленная в Ъ. Конец последней строки стёрт.

 

Плиска, мраморная колонна 1,25 м.

 «Кан сюбиги Омуртаг: колобърът, ичиргу колобърът беше мой храненик и умря вътре» (с.236).

Бешевлиев непоследовательно (как удобнее по греческой грамматике) предполагает в разрыве прориси то две, то одну букву.  Колобр(ос)-колобър – дворцовия или канския боил.

 

Плиска, известняковая плита-стела, вторично использованная как надгробная, возможно, с исправлениями. Один факт стелы, а не колонны, свидетельствует в пользу большей древности.

 

«Кан сюбиги Омуртаг: Турдачис, кандидатът беше мой храненик. Той умря вътре» (с. 237).

Больше половины последней строки стёрто. Прошу обратить внимание на пробел в КАNАC ? ВIГI. Там тоже просматривается стёртая буква (З, 8 или Ъ). И часть других букв сомнительна. Самая примечательная – во второй строке подобие глаголического Есть вместо О. А в третьей строке А, написанная иначе, чем везде, похожа и на Д (как принято), и на глаголический Ять (или кирилловский юс малый).

 

Мадара, часть мраморной колонны, использованная как алтарный камень. Фото не читается.

«Кан сюбиги Омуртаг от бога владетел... беше... и направи жертвоприношения на бога Тангра... ичиргу (колобър?)...» (с. 132).

 

Чаталар, известняковая колонна 6,5 м. (фото было выше).

«Кан сюбиги Омуртаг е от бога архонт в земята, гдето се е родил. Обитавайки стана на Плиска, съгради малък стан на Тича и премести (там) войската си срещу гърци и славяни. И направи изкусно мост на Тича заедно с малкия стан и постави в този малък стан четири колони, а върху колоните два лъва. Нека бог удостои поставения от бога архонт. Като гази (или да гази) добре с крака си императора, докато тече Тича и докато..., като владее над многото българи и като подчинява враговете си, да проживее в радост и веселие сто години. Времето пък, когато се съгради (това), беше по български сигор елем, а по гръцки 15 индиктион» (с. 215).

 

Тырново, сиенитовая колонна 4 м.

 

«+ Кан сюбиги Омортаг, обитавайки в своя стар дом, направи преславен дом на Дунава и по средата на двата всеславни дома, като измери (разстоянието), направи на средата могила и от средата на тази могила до стария ми дворец има 20 000 разтега и до Дунава има 20 000 разтега. Самата могила е всеславна и след като измериха земята, направих този надпис. Човек и добре да живее, умира и друг се ражда. Нека роденият по-късно, като гледа този надпис, да си спомня за оногова, който го е направил. А името на архонта е Омортаг кан сюбиги. Нека бог да го удости да преживее сто години» (с. 208).

 

Насърлие, мраморная колонна 1,36 м.

«Кан сюбиги Маламир: Чепа боготор боил беше кулубър и храненик на архонта. Той, като се разболя, умря. Това се постави за негов спомен» (с. 239).

Много нечитаемых или разночитаемых мест. Например за КАN(И)ЕСY видны ещё какие-то буквы. В ВYГН тоже заметна вставка ВЛYГН.

Шумен, сиенитовая колонна 2,5 м.

«(Кан сюбиги Маламир) от бога архонт: дядо ми Крум намери с нас тези произведения (?). Баща ми Омуртаг архонтът, като сключи 30-годишен мир, добре живя с гърците и отначало и аз добре живеех, но гърците опустошиха нашите земи и архонтът Маламир, който управляваше заедно с капхан Исбул, отиде с войска срещу гърците и опустоши крепостта Проват и крепостта Бурдизон и земите на гърците и придоби» (с. 136).

 

Селище, известняковая плита-надгробье (кирилловский текст).

«Сьдє лєжить Мо/стичь чрьгоубы/лiа бывыи при / Сѵмєонѣ ц҃ри / и при Пєтрѣ ц҃ри [о]/с[м]иѭ жє дєсѧ/ть лѣтъ сы оста/вивъ чрьгоѵбыль/ство ї вьсє їмѣни/ѥ быстъ чрьнори/зьць ї въ томь сь/врьши жизнь своѭ» (с. 241).

 

Соотнося фото и переводы, нельзя не заметить почти в каждом случае игнорирования и подтасовки фактов и древними болгарами, подчистившими надписи, и нынешними, натягивающими их на свой умственный шаблон по своим любимым предрассудкам. Идти на поводу тех и других – просто несерьёзно.

Беглый огляд даже переводов позволяет заметить не только единство конструкции всех текстов, но и наличие одних и тех же слов, что конечно, заметнее хотя бы по греческим транслитерациям (с ошибочными Ω, Σ и т.д.). А по точным позволяет осознать и свойства орфографии. К сожалению, плохое качество фотографий не позволяет увидеть каждый текст полностью. Для начала на основе наблюдения повторяемости и варьирования буквенных сочетаний в однотипных контекстах выделю только явные варьирующиеся куски, сверх Омуртага или примечательно греческих слов вроде ἄρχον, ἄνθροπος, γένη, написанных почти без ошибок. Замечу, что обычно, в принципе, пытались сделать то же, но ошибочно шли на поводу своего установочного ожидания греческих или тюркских слов.

ΚΑΝΑСΥ (КАNАCI, КАNАCV, КАNЕCY), ΒΙΓΙ (ВНГН, ВНГI, ВУГН), МОУIТОН (МОIТОN, MOVТАN, МОYIТОН), КYПЕ (КОПЕ, КЕАПЕ), ZHPГWY BWYЛЕ (ZОYPГОY, BОНЛА), чрьгоубылiа, по-греческим транслитерациям ошибочно ητζηργωυ βωυλε. Бешевлиев: «в други паметници zergo bula, zerco bula, cerbula» (с. 61). Уже из этого латинского контекста ясно, что Z-дзета читалась и как Ч, а ητ от другого слова. А не раз повторяющееся сочетание ИТВАГАИН, ИТЧЕРГУ позволяет выделить ИТ как отдельное слово.

 Даже если все буквы считать греческими, нужно осознать, что и каждая из них может указывать какие-то разные звуки. Напомню греческие нормы, когда одна и та же буква в контексте могла читаться по-разному: β (в, б); ϰ (к, г); Υ (у, йу, и); Г (н, j, ж); τ (т, д); ϑ (ф, т, th). Тем более – дифтонги, диграфы, слияния букв (не буду уж перечислять всё множество вариантов). Несомненно, болгары, если писали по-гречески, должны были что-то знать об этих особенностях и использовать их для своих целей. Но ведь кроме греческих букв одновременно употреблялись латинские, что в некоторых случаях при их внешнем сходстве можно даже не понять, а значит читать ошибочно. Например, CANESΥBHΓI, если бы не повторы контекста в других надписях, можно было бы читать не КАНЕ.., а САНЕ, дивясь, что и в солнечной Болгарии были любители саней.

Понятно, что при таком варьировании написаний словесных форм нечего и думать о правильной угадке вне контекста (но так непрофессионально делают все филологи!) формы, значения каждого слова и его языковой принадлежности (канаси=князь пока тоже догадка, но уже подкреплённая  национально-языковой и орфографической нормой для болгар той эпохи). Тем более в сплошном потоке букв очень легко проводить самое разное словоделение. Напомню, что правильно его делать, двигаясь от общего жанрового содержания памятника, после предположения языка дешифровки и установления речевого высказывания по функционалу носителя надписи, выделяя детали по правилам лексической семантики в соответствии с предполагаемой письменно-языковой ситуацией эпохи (подробное обоснование шагов чтения см.: Срез рун –  https://inform-ag.ru/publications/374). Догадки становятся фактами, если поддержаны точностью графического отображения источника, стадией развития замеченной системы письма,  системными парадигмами обнаруженного языка (корнесловом, грамматикой и словоизменением, лексико-семантическим мировидением и онтологией языкового ведения, переходящей в логику объективного мироустройства, в том числе – в логику истории, историологию).

Если охватить содержание, предложенное переводами, то легко заметить преобладние прямо загробного смысла: почти всегда соообщается о покойнике и его, в сущности, сомнительных заслугах. По Бешевлиеву, «схема: титлата и името на кана — името на покойника — неговата титла или служба — θρεπτὸς ἄνθρωπός μου (т.е. статус – Ю.Р.) — къде или от какво е умрял — към кой род принадлежи» (с. 38). Основа конструкции чаще всего алогична (хан такой-то якобы сообщает о подданых или деле) и до смешного незначима: такой-то заболел и умер. Не удивительно, что это ничтожное понимание переписчиков постоянно правилось и было преодолено в конце концов здравосмысленной, типичной славянской эпитафией Мостичу. Однако то, что жанрово уместно как эпитафия на надгробной плите, совсем неоправданно на колоннах храма (хотя в поздних пространных надписях уже можно найти и некоторые более явные заслуги, чем смерть от студа). Надписи с таким непамятным содержанием вообще не могли быть написаны на колоннах. В любых общественных местах уместны только общественно значимые сообщения. Либо содержание исходно мыслилось другое, либо, как предполагалось, что-то скопировано с не понимаемого авторитетного источника (с «реалистическими» добавками фактов, греческих и тюркских слов в пространных надписях). Тем более не могли попасть на колонны «список вооружений» богатыря «Зитки» или такие поздние подражания, как надпись (кстати, уже и не на колонне, а на стене) в Круглой церкви (Преслав, нач. 10 в.):

Я не случайно сказал о подражании. Прошу обратить внимание на зависимость от прежних надписей и по месту нанесения (в церкви), по смыслу (указана заслуга Павла, тут очень уместная для создания надписи), и даже по буквам. Чьркы сАтааго ѥоана дѣлан(ѥ): пауломь хартофулаⱬомБ (церковь святого Ионна сделана Павлом хартофилаксом). Неустоявшаяся орфография отражена в графической путанице Ы-Ь I, V-У, Н-IE, Ъ-Б, в путанице огласовки букв Z-земля, S-дзело и Ѯ-кс, в непрописанности сказуемого (делана / делаена), которое явно дрейфует в болгарскую форму деля-делать (ан=я) (вытесненную ныне омонимом деля-делить). Ж. Войников, замечая некоторую путаницу, но не опознавая кирилловских знаков, в намёках тюркской древности болгарского письма предполагает и рунический О (в йотированном Е), и глаголический ять (в «треугольном» А) (https://studfile.net/preview/9045161/page:14/), что никак не влияет на его обычное чтение содержания. Несомненно, кириллица возникла на опыте рун и глаголицы. Но чем искать ложные намёки, важнее видеть уместную стилистику знаков (тут не графическую, а орфографическую), помогающую в расшифровке не только содержания, но и языковой ситуации.

На этом фоне чьркы (цьркы) легко увязать с чрьгоу(быля) как с другой, реалистичной интерпретацией ZОУРГОУ (ZHPГWY, ιτζιργου) из тоже преславской надписи. Хорошо видно, как элементы «списка вооружений» ZHTKWHHTZHPГ / WYBWYЛЕХWYM / CХНКYПЕ:YNЕ… отразились в каждой из двух славянских фраз этой же местности. В первом случае буквально, с типично болгарским акцентом: Зът(е) конът чьргу-бойлехоу мсщику пеуне (здесь кон чергобыле Мосчику некому / бывому, уповающему на). Во втором более избирательно и с коррекцией: чьркън ид чьргоу велихоу мсщи куп еуне (церковный отдел от церкви великой купы мощей Иоанна). В обоих случаях кроме болгарских графико-произносительных признаков заметны и украинские, прежде всего лексические: сьде – осьде; ит-ид – від=от; певный-верный, некоторый. Частью их можно толковать как старославянские или древнерусские. Однако и графическая нерегулярность больше отсылает к украинскому стереотипу. Выпадение В (САТААГО), замена его на У (ПАУЛОМ) прямо указывает на диффузию У-В-Л, характерную для украинского языка на древнейшей стадии (см. «Насколько украинский язык является русским» – https://inform-ag.ru/publications/316/).

Возможна ли такая свобода переосмысления, будет ясно, если осознать происхождение слова чрьгоу(быля). Бешевлиев уклонялся от решения. «Чрьгоѵбыля е очевидно славянизирана форма на ιτζιργου. Славянската форма чрьгоѵ показва следните фонетични особености спрямо ιτζιργου: началното i е изпаднало, а второто е застъпено с ь». «Втората част быля идва вероятно от βοιλας» (с. 241). А глубже ιτζιργου (βοιλας) сопоставимо «с тюркското ičräki», буквально вътрешен-внутренний боил, но значит (по подсказке как раз эпитафии Мостича) «най-близък съветник» (с. 70). Как видим, формально выводил из греческих букв (неправильно скомпонованных из контекста), этимологию предполагал тюркскую, но сводил к славянскому значению. Возможно, что сами переписчики (как и их потомки) произвольно ассоциировали греческие буквы со своими живыми словами и, не понимая их мотивации, могли возводить к тюркским аллюзиям. Но бессмысленно в науке оставаться на этом средневековом уровне. И.Т. Иванов попробовал избавиться от ложной тюркской установки: «Всички тези противоречия и трудности с думата ητζήργου могат да се решат ако се освободим от задължението (наложено неясно поради каква необходимост) тази дума да се разглежда като тюркска». Но сбился на другую: «Дума да е била чрьгу, членувана на гръцки като "е циргу", а пълната титла е била чрьгу бъйлиа» с индоиранским значением «третий» (Ичиргубоил или чрьгу бъйла - кое е вярното? – http://protobulgarians.com/Statii%20za%20prabaalgarite/Ichirgu%20boil%20or%20Chrugou%20buyla%20-%20in%20search%20of%20the%20correct%20form.htm).

Гораздо вернее, что славянские слова бытовали в живой речи задолго и вне греческих или тюркских ассоциаций. Чрьгоубыля – очевидно составное слово. Вторую часть, по Иловайскому, легко по славянскому значению чина возвести к боліям-боярам (ср. «черниговские были» Слова о полку). Но по форме древнего слова буквально былие – травинки, былинки, остья. Чрьгоу (учитывая ст.-слав. чрътати-чертить, словен. čŕkat-черкать, болг. чърта, укр. черга-очередь, шеренга) – это черга-былия, т.е. черкан, черкол чёрков, остий (исходно чет былий, учётных травинок), испещрятель, счетовод и писец линий, щер, чер, черт, которые наносили первоначально по земле удобным суком-чергой (ср. кочерга и чурка). Нет никаких сомнений, что со временем главный писец стал деяком-дьяком, визиром, потом ближайшим советником князя, бо́льшим-болiм (отсюда и болгарское искажение бойла-боила, при утрате славянской мотивации в многоязычном и многотекстовом окружении), а при наследовании должности – боярином. Очень трудно установить точно, как именно болгары произносили эти слова на каждой стадии переосмысления и переоформления. Но несомненно, что встречающиеся разнописания восстанавливать надо прежде всего по дошедшему славянскому произношению и передавать в уместной традиции письма.

Можно ли восстановить прообраз, исходный текст?

Неизвестно, что мыслилось писцами за каждым ιτζιργου и др. в момент написания, но понятно, что каждое новое написание основывалось на каком-то одном толковании. А такое толкование четко проявлялось в сочетаемости с другими словами. Если можно заметить на более близких примерах, что и как по деталям искажалось и подставлялось при переписке, то совсем пока не ясно, что в целом копировалось на колоннах.

Тем не менее само место сообщает о том, что там могло быть написано.

Колонны устанавливались в местах общего пользования, где бывали скопления людей, чаще всего на площадях, в церквях, оградах (воротах, арках). В разных местностях и временах, не считая надгробий, обычны стелы: путевые, межевые, указательные, информационные каменные знаки. У каждого типа есть свои внешние признаки. Вспомним современные дорожные знаки – запрещающие, предупреждающие, предписывающие, информационные. Надписи на колоннах даже прямоугольной формой больше всего похожи на информационные известия современникам (не потомкам, не вечности) о чем-то насущном, текущем. Вроде объявлений. По структуре этого жанра необходим вводный оборот (Объявление! Внимание! Говорит Москва!), формула извещения, сообщения требований, формула санкций.

Очевидно, что начало объявления со слов «князь такой-то» очень подходит по жанру. Тем более, что часть таких надписей снабжена предварительным священным знаком, похожим на христианскую хризму – ₽ (стандартная, византийская хризма выглядит ☧, а тут что-то, похожее на современный символ рубля). В качестве «такого-то» не обязательно имя собственное, но обязательно титульное именование, сокращенное (архон) или распространенное (ср. «Божиею милостию мы, пресветлейший и державнейший великий государь…» и проч.). Максимальным сокращением может быть в том числе и какое-то слово или знак, подобный хризме, - герб, крест, любой атрибут.

В самом извещении могут фигурировать как адресаты, так и предметы, о которых сообщается. Обращение к адресатам вполне может быть ритуально одинаковым по предикации и номинации во всех объявлениях. Антропосы – подходящие адресаты, если толковать это слово как универсальный административно-книжный термин для многоязычных (правополномочных) граждан местности (обычно θρεπτος ἄνθρωπος считают связанным, хоть и неправильным, греческим оборотом и толкуют как прислугу, телохранителей; Бешевлиев предложил храненик, не охранител, а держатель еды-храны, кормилец или сотрапезник, с. 76). Греческий термин уместен для администрации, которая сориентирована на греческий авторитет. Такими, как известно, были не только болгары той эпохи, но и русские. Полностью сообщение на греческом языке возможно, если территорией управляла греческая администрация. Это вряд ли, т.к. даже в самой Романи́и-Византии греческий язык стал государственным только к 8 в. То же относится и к терминам других языков – латинских, тюркских, германских. Никто не будет вставлять их в текст вне хозяйственно-политического авторитета чужаков, если только термины не стали полностью усвоенными в быту заимствованиями.

Какие-то вещи, сооружения или вооружения очень даже могут фигурировать в списке требований. Но любой такой список, поданный без титульного зачина или какого-то заменяющего знака, несомненно, является фрагментом, вторичной копией от какого-то целого.

Формула санкций, завершая извещение, предполагает какую-то ответственность исполнителей и сумму исполнения: обещание, пределы поощрения-наказания или хотя бы сроки исполнения. В сокращённом виде эта часть могла сливаться со средней частью. В таком случае ответственность предполагалась автоматически, видимо, по прежним прецедентам.

Таким образом, принципиальная схема сообщения сводится к фигуре из трёх высказываний: такой-то есть, повелевает то-то, сулит то-то.

Для начала чтения хотелось бы взять как можно более короткий текст. Но либо качество фото, либо повреждения надписи не позволяют выяснить достоверность принятых транслитераций. Поэтому начну с самой сохранной, с наибольшим применением одних и тех же слов.

 

        

На прориси очевидны признаки лигатурного («свързанного») письма. Технически лигатуры оправданы тем, чтобы разместить строку внутри заранее размеченной таблицы. Это значит, что предварительно считали количество букв (в среднем по 18 в строке) и планировали размещение. Практика была распространенной, раз уж в сербском или македонском даже в быту отложились явные лигатурные буквы (њ, љ), а привычно неявные – сплошь и везде (ы, ю, щ). Три буквы надчёркнуты сверху. Обычно чёрточки считают обозначением собственных имён, однако не подтверждают фактически (Бешевлиев находит Ко͞рсиса, Дан͞апри, но потамо͞н-река, с. 227), да и технически (нерегулярным местоположением чёрточки). Вернее, по примеру греческих диакритик, употреблявшихся тогда спорадически, что это какой-то прообраз титла, означающий либо сокращение слова (что делается всегда в ритуально известных словах), либо слитное чтение слога (при особенном произношении), либо ударение (в чужих словах или при значимости разной ударности), либо вообще фразовое ударение (маловероятно из-за неравномерности расположения). Возможно, ударение указано в Дан͞апри (если произвольно, по традиции допустить такое слово, а не Данай-при, ср. лат. Danubius): над гласной, в явной латинской форме (лат. Danapris, а греч. Βορυσθένης), чужой для славяно- или грекоязычных. Над потамо͞н в такой позиции не может быть выделено ничего. Но над сочетанием -ОН- вполне – по славянскому произношению носовых (буквенные реализации ОН-ОМ, АН-АМ, юсы, польские носовые, болгарское -ЪМ, вроде към=ко). В ...ко͞рсис.., как в части речевого потока, может быть только указание на пропущенную гласную.

Принятый перевод (+ Кан субиги Омортог: корсис, копанът, беше мой храненик (мой хранен човек). Като отиде във войската, удави се в река Днепър. Той беше от рода Чакарар) удивляет бессодержательностью, случившейся из-за насильственного превращения половины непонимаемых слов в имена-термины, большинство которых по опыту толкователей встречаются только в этих болгарских надписях. Омортаг, Корсис, Чакарар, субиги, копанът (ударник? боец?), храненик (воспитанник, сотрапезник или кормилец). Как я неоднократно показывал, онимизация – самый простой способ создания видимости понимания, поскольку имя или термин не обязательно понимать, достаточно пользоваться им как иксом или игреком. Насильственность самих процедур натяжки продемонстрирована на примере сюбиги. Но так и во всём остальном. Храненик получился как перевод, по Бешевлиеву, «късногръцки» (вернее – несуществовавшего) фразеологизма θρεπτος ἄνθρωπος. Хотя, по Успенскому, «греческими словами здѣсь переданъ старо-болгарскій терминъ и что по всей вѣроятности онъ переданъ въ дословномъ переводѣ, ибо заключаетъ въ себѣ сочетаніе словъ трудно примиримыхъ.., θρεπτος употребляется въ смыслѣ воспитанника.., раба… ἄνθρωπος употребляется въ приложеніи къ лицамъ, занимающимъ высокое мѣсто на служебной лѣстницѣ» (с. 204). Копанът тоже «външно»-внешне от κόπανος (ударник, било, дубина), но почему не от древнего κόπανον-меч, секира (в словаре Дворецкого первого слова нет, у Назаренко с пометкой монаст.; но Acc. совпадают; так или иначе оба восходят к κόπος-удар)? Почему вдруг после имени Омуртага следует никак грамматически не связанное личное имя, когда проще вообразить топоним: Омортаг о (от, у, по) Корси (Карса, Корсики, Корсуни?) или поближе, болгарское, реализуя надчерк: Омортаго ко ͞Р(ъ)си-Русе, крепость на Дунае (латинская Prista, османская Рущук). Очевидно потому, что грамматически гораздо легче допустить простое перечисление имён неизвестно для чего (для кого и для какого сообщения), чем связную фразу-тему с неизвестным для нас, но завершенным для автора смыслом-ремой. Например, вместо перечисления субъектов (корсис, копанос, θρεπτος) допустить предикацию со στρέϕω (аорист έστρεψα / στρέψα): σο κόπανο(ν) στρέψε … (Омуртаг… с мечом повернул-перевернул) (возражение заметно: по тексту ведь СθРЕПТОС, не стрепса-то; но избыточную дотошность воспроизведения греческих форм опроверг и Бешевлиев). Внешне, формально правильно подогнанная семантика внутренне противоречива – и по конструкции, и по предполагаемым языкам. Поэтому лексемы нужно не принимать по установкам, а установить путём анализа написаний в контекстах (в реальном знаковом и возможных тематических).

По графике (с учётом омеги, ука, фиты, надчерков) и началу фразы так или иначе проявился не перевод с тюрко-болгарского на греческий, а многоязычность сообщения. Если соотнести с КАN ЕСИ-esse на монете, то тут написано всё же КАNАCV, т.е. князь или князи. Значит, доминирует не латинский, а какой-то греческий и славяно-болгарский акцент. При этом предполагается Danapri. Тогда и ВНГИ уже читали через Б (князи беги-быки). Кроме болгарской проще всего принять явную греческую лексику, как говорилось, в качестве административных терминов – в тех случаях, где они правильны по форме и подходят по смыслу. Помня изображение князя на монете, смело можно выделить κόπανον-секира, στρέψα-повернул, ἄνθρωπος-человек, γένη-род, племя. Почти всё не в той норме, как сообщил Успенский, а фактически в современном универсальном употреблении, свободно искажающем начальную греческую форму как родную (ср. антропология, антропосы, гены, гендер). Как греческие авторитетные прецеденты, орфографически более правильно записанные греческими буквами они в самом деле гораздо удобнее для старта словоделения. Но невозможно, заранее не зная смысла сообщения, угадать, какие другие слова вообще могли увидеть на нечётких каменных прообразах при копировании. Следует ожидать самой вольной деформации. Например, можно усмотреть разговорные упрощения греческих слов πελάζω-πελασθῆναι (приблизить), σταφύ(λι) (виноградная гроздь, болг. стафиди-изюм), ἀστ(ων) (горожан, граждан) (или ᾆστος < αἴστος-неведомый, ἀϊστόω-губить). А можно – болгарские искажения: плащане-оплачены, плоча-каменная плита, стафу-ставы (стелы), уста-устье (оуста, ѫстие, усть, вустие). Так или иначе орфографию знали и отображали приблизительно, тем более для своего языка точного знания и орфографии не имели.

По замеченным параметрам и названным узловым лексемам уже можно разделить текст пословно, выясняя в лакунах прежде всего сходную славяно-болгарскую лексику и конструкцию. Сначала в транслитерации (красным выделены буквы, возможно, другие на фото).

₽ КАNАCV ВНГН WМȣРТАГW КО ͞РСН СО КОПАNО СθРЕПТОС АNθРОПОС МОYЕ ГЕNЕ ТWКЕА ПЕЛθОNH СТОФȣ САТО NЕ ПNH ГНNН СТОNПОТ АМО͞NТȣН ДАN͞А ПРИ NИ ТW ДЕ ГЕNЕ АСТ ЗАКАРА РНС.

₽ кънязь биги (пары быков) Омуртаго ко Ръсе со κόπανο στρέψε (то/ът) ἄνθρωπος мойе γένη тука пълочани ставу. Са то не п(ъ)ни гини ступят омутуи Данау. При ни то де γένη ἀστ закара(м) Рис (П-рис-та).

Перевод (с намеком на превращение в нынешнюю болгарскую орфографию): князь бики(в) Омуртагу(а) къ (у) Русе съ мечом вернул от антропос мое(му) племени тута каменные ставы (стелы). Суть то (зато, за да-чтобы) ни пъне (обрубка) (не) гине(ло), стъпят (ступают) омытуи Данав(ом). При нас тоже семьи горожан отвезли Русе.

Это в самом деле похоже на памятную надпись, оправданно сделанную на колонне при новой установке. Однако в самой основе сообщения нет жанровой полноты, опять заложены принципы копии, а не подлинника. Опять вторичный текст по болгарским установкам. Хотя что-то интересное из этого опыта извлечь нужно. По смыслу сюжета (с поддержкой биги, иноязычным именем Дуная – латинским, венгерским, словацким) можно приурочить к последствиям изгнания римлян из Русе-Присты какими-то «фракийскими варварами» (5 в.). При этом из-за специфических форм согласования (болгарских, украинских, старославянских) заметна двусмысленность события. Стелы вернули то ли у Русе, то ли из Русе, то ли в Русу. То ли их омыли в Дануве, то ли утопили. И горожан то ли вывезли из, то ли увезли в Русу, то ли освободили, то ли полонили.

Причина не только в моём восстановлении текста. Пусть я наделал ошибок подгонки, все равно нет сомнений, что тут как-то кратко и даже более ясно воспроизведено болгарское представление  о событиях, колоннах и надписях, сохранившееся в поздних распространённых надписях Чаталара или Тырново. Болгары и более позднего времени (8-9 вв.) как-то так читали свои каменные источники и как-то так их перетолковывали: военные действия, возвращение (и даже переворачивание) колонн, сооружение (насыпей, курганов, крепостей), омывание, меты (измерение), утопление, омуты, устья при реках (вплоть до имени ПОТАМО͞N ТȣНДА-Туйдзя-Тыча), принадлежность, освобождение семей, перемещение родов. Легко понять, что это же древнеболгарское представление так или иначе повторяют и варьируют болгарские ученые, переосмысляя по-славянски, болгарски, гречески, тюркски. Исторически именно в такой последовательности. Чем современнее, тем дальше от славянского первоисточника, тем сильнее забвение старых форм и смыслов, тем больше накапливается новых искажений и домыслов. Для примера прошу обратить внимание, что составители распространённых надписей, как ясно из их общепринятого содержания, ещё, конечно, читали славянские слова и толковали их по-разному. Стъпят – не только ступают, но и (у)топят. Мътен – и мутный, грязный, и омут, где топнут. Къпане – не только купание и утопление, но и копание (насыпи). Карам – и отвезти, и ругаться, бузить, за что и кара пленом. И т.д. Все эти формы и смыслы для тех болгар были актуальны, были своими. При этом авторы, вероятнее всего, стремились опознать общеславянское как греческое, поэтому корректировали и распространяли текст источника, подбирая греческие слова, переводя на греческий. Показательно, что современные ученые действуют наоборот: эти же смыслы чувствуя подсознательно, но мотивируя их только из перевода найденных греческих форм и всячески блокируя по установке свободу своего же языкового чувства. Естественно, получается не расширяющее искажение, как у предков, а сужающее, примитивизирующее, перевод перевода.

С таким же сомнительным успехом, вполне нормальным и даже нормативным для наивных писателей-читателей 9 в., можно прочитать и как-то иначе. Но лучше, осознав принцип, исторического превращения памятника, действовать, отыскивая как можно более древние славянские формы, чтобы всего лишь уточнить сюжет, событие, сообщение. Для этого нужно более внимательно учитывать и те варианты произношения, которые расширяют диапазон озвучки греческих букв до славянских норм. Это, повторяю, не исключает и точных греческих форм, если они уместно и без искажений вписаны в контекст как термины.

Не буду подробно растолковывать детали, большинство которых уже показано выше. Отмечу лишь, что и тут проявившееся по мотивациям украинское присутствие (окончания биків, Омуртагу, моє, гине-тонуть) заставляет предполагать его более системным как в написаниях, так и в произношении. Дополнительно к тому, что говорилось раньше. Две разных И для отображения И, Й, Ы (а в данном тексте: V, Н). Полногласие (головний-главный, молодший; др.р. главьныи и головьныи, младыи и молодыи), позволяющее подобным образом толковать либо некоторые гласные буквы, либо зияния на их месте. Г для выражения разной фрикации (близкой γ, х, j: гарбуз, бігти, мʼякий), что при палатализациях проявляется ещё шире, вплоть до шипящего (бігти-біжи-бігши, ніхто-никто). Благодаря этим особенностям можно дать и объяснить более осмысленный вариант чтения. (Орфография современных написаний указывает на предполагаемый будущий язык, куда потом пошло переосмысление и переоформление, но часть слов просто повторена пока без истолкования.)

₽ кънязь вiхи(й) омуртаг ωко рси со κόπανο(ν > в следующее ς) стреп то с ἄνθρωπος мое γένη тука опълачони (оплатные) σταφύ(λη) (связки стопу-собранного). Сато (суть) не пъниги ни стѫпѧтъ мытуи Дънапри. Нито де γένη ἀστ закара(є) рис.

Написанию ВIГН более всего соответствует укр. вiхи(й). По очень древней мотивации это свих(т)ый в целое из чего-то обычного, рядового (ср. віхоть-пучок, вехоть, вiха-веха). Но в словосочетании князь вихи используются гораздо более современные коннотации: из вехи, из ближнего круга, из местных древних колен, ветхий, бол. вехт, авторитетный, вищий-высший, известный. И ранее обнаруженный контекст болгарских надписей поддерживает это (более ясное и древнее) понимание: князь вихий Омуртаг – князь пучка, пары Омуртага. Но гораздо показательнее сохранившееся на русской почве князь вещий, со всем набором этих значений, уже почти забытых и замещённых производным князь-вещун, віщун, колдун. Это наблюдение позволяет и на месте других Г читать Х и ещё более шипящие. Несомненно, что на протяжении веков при почти неизменном написании, произношение, чтение менялось (вiхи-биги-вищи-выщи-вещи).  Стреп – стрепал (потребовал излишне, предъявил), вытряс, стеребил (ср. истрёпа,  истрепи, укр. трапитися-случаться, болг. тре́пам-убивать). Почти современное мытуй писалось еще без ясного ощущения звука и мотивации, но с полным сознанием его сложного состава, отчего и сделан надчерк стяжения-сокращения букв ОN в Ы, скорее всего с призвуком (ср. более позднее др.р. мятельник-судейская должность, мутити-тревожить, мятня-смута). Написание Дан͞апри оправдано украинским произношением под авторитетом иноязычного разнописания; надчерк обозначает сокращённое, быстрое, редуцированное произношение: Дънъ́про > Дніпро (Дънѣпръ).

Всё подверждает сокращение и в РСИ. Если это слово одно с РНС, то почему сокращение в начале текста, а не в конце или вообще не везде? Нужно обратить внимание на начальную «хризму» ₽. В христианском контексте её можно понять как лигатуру РГ. Как минимум, подстановка Х нормализует христианскую хризму РХ. Однако писатели и князи в тот момент никак не были христианами. А знак был общепринятым и общеизвестным символом их местного Авторитета. По украинскому доминированию самое простое – рух, т.е. движение, имя и знак социальной организации, государства, которое представлял этот князь. Поскольку и далее перечисляются атрибуты рух-князя, то ближайшее сокращение передаёт сомысленное и созвучное слово:  Рух – Руси. В этом случае затруднение вызывает РНС в конце. Но очевидно, слово читалось по-разному в разные моменты и в разных языковых коллективах, так же как могли читаться и буквы в ВНГН, – ріш(ала), рысь, риз(оносец)... В украинской парадигме, очевидно, первое именование перекрывает все остальные по сути. Речь о главном авторитете, решающем главе, ассоциируемым с рысью (для краткости скажу, что это самое древнее тотемное имя предков руси; объяснение в целостном семантическом контексте см. «Имена славянских народов» – https://inform-ag.ru/publications/343/, сравнительную словарную мотивацию см. в конце «О ключе самоназваний народов» – https://inform-ag.ru/publications/392/).

Наконец, с выявлением полного контекста можно расшифровать и WМȣРТАГ. На этот раз даю текст в более русском осмыслении. Оставшиеся греческие термины переведены. Возможно, в первоистоке вместо них были славянские обозначения. Но восстановить их, кроме сделанных замен, можно пока только по наитию (например, МОYЕ ГЕNЕ < МОYIТЕNЕ, МОУIТОN или γένη < кона-края, лена). Часто то же и с другими словами: болг. тука < тока́ (площадки притока, прибыли); ст.-слав. сѫтъ < сато < cути (ссыпать, испускать фрагментами; ср. болг. са, соврем. ссать), ἀστ < ястъ – естЪ за карѣ (подобие супина: есть, существует для кар, чтобы карать). Но для начала восстанавливать всё и не обязательно, т.к. их производные выглядят вполне органично. Любой язык насыщен полностью усвоенными заимствованиями, воспринимаемыми по ситуации как родные слова (например, даже за последние 200 лет русский язык непрерывно пополнялся французской, английской, немецкой, опять английской лексикой).

Рух князь, вихий (свитый, вищий, вещий) о мир (известный в мире), так (таж, также) око Руси с секирой, стрёп с граждан моего племени здесь (тока́-горы) оплатные (налоговые) сборы. Суто (в суете) ни пениги не уступят мытари днепровские. Не то-де племя (у)ест за кару рысь.

Что касается содержания, на это раз очевидна жанровая точность схемы административного объявления, хотя со странной отсылкой-страшилкой, что инициатором и виновником требования является не сам князь вихий, сочувствующий своему роду, а мытари, которым он подчиняется по должности Ока – наблюдателя, представителя, уполномоченного. Сама по себе отсылка указывает на дубляж какого-то предшествующего требования. Значит и этот текст является если и не копией, то вольным пересказом. Именно поэтому всплыло удивительное противоречие: украиноязычные авторы сообщения сетуют на днепровских мытарей, т.е. тех, кто на нынешней Украине. Как минимум, это значит, что украинский язык и мировоззрение уже не имели днепровской чистоты, а были на полупереходе в болгарский.

Поиск более древнего сообщения уже нельзя сделать внутри этого (не в счёт варианты иноязычных терминов). Древним по сравнению с этим может быть то, где высказано более точно содержание претензий (какие именно налоги, сборы чего) и где требование предъявлено в том числе и князю вихому-местному. Это значит, что как минимум зачин должен быть другим, без полной номинации рух-князя.

 

Проще всего для проверки посмотреть подобный текст с меньшим зачином. Например, неплохо сохранившуюся надпись на Плискинской стеле.

Ритуальная номинация тут короче, потому что либо уже не понималась, либо еще не отложилась. Неоднозначный характер надписи был виден уже по техническим признакам. Тем более, что просматривались и специфически славянские буквы, которые ныне называются глаголическими и кирилловскими (ер, есть, ять или юс малый). Покажу их в транслитерации.

КАNАC[Ъ] ВIГI ОМОVРТАГ ТОYР ДАТZI СО К͞АN[Ѧ] I ДАТО СθТРЕПТЭС АНθРОПОС МОУIТОN КЕАПЕ θАН? С НЕСО…???

Упрощённая транскрипция и перевод даётся сразу в подлинном, архетипном значении слов.

Князь вихи о мыр, таке (такой, этот) тwур (твор-текст на камне, пол. тwór) датчи (датъший) со кону. И дато(ъ) стрепте (дано стребовать) с антропос мыту купе (мытную купу дани) с несо / нещо (с нечто, с вещей, т.е. вещами)…

Ныне уникальные просторечные формы (дато-дано, датший) и проявление польской диффузии прямо говорят о древнем характере надписи: нормальным было произношение Л-В-У-Ў-W, отчего и путаница в туур-тоур-твор. И в других случаях, в целях уловления всех протяжных аллофонов (речь о стиле протяжного чтения-записи вместо орфографии), преобладают диграфы-дифтонги для сложных звуков (Ы, Ѧ, ОN окончаний) и в случае диффузии лексем (мыта-мойита-маета-муть; скопа-кипа-купа, откуп; дань-зань, тоня-стянутое). Не объясняя деталей, по текстовым и языковым признакам можно предположить момент написания базового текста до римского завоевания Мезии. Разумеется (на открытом воздухе под влиянием эрозии надпись на любом камне живёт в среднем тысячу лет), позже было поновление либо при копировании, либо при вторичном написании. Т.е. текст перенаписан с выявлением более авторитетных слов.

По содержанию видно, что исполнителем твора (по образцу вещего князя с какого-то кона) был местный администратор, не самого большого чина, толком и не знающий исток, специфику княжеского кона, места базирования, статуса, организации. Впрочем, текст оборван.

 

Подобное состояние отражено на другой Плискинской колонне, но уже с большим знанием деталей.

(…АCI) ВIГI (О)МОYРТАГ О КОЛО В РОС (…) ƵОУРГОУ КОЛО В РОС [ΘР]ЕП ТО С АNТРОПО[N M]ОУIТОN КЕАПЕ ΘАN[Е] NЕСО…

Князь вихи о мыр, так(же) у кола в рось… чергы (черки-писец) кола в Рось стреп то с антропон мытну купе (кипу-долю) дани вещами…

Видимо, коло-в-Рось – это местный административный пункт, занятый переадресацией и исполнением требований, которые в данном случае поступают уже от двух субъектов.

 

Суютлинская колонна.

КАN[АCI] ВIГI ОМȣРТАГ О СЛАВNАCЕ ВАГА ТȣР ВАГАIN[Е] θРЕПТО С АNθРОПОС МОIТОN КЕАС [θ]ЕНI СА СА[Y]ПЕ θАNЕ N???

Княсь вищи(й) о мир, так (также) от славунасе вага (учётна) тар (терры-земли) вагаин, стреп то с антропос мытон къс-кус дани со купе (скопленной) дани н(ещо, вещами).

Неправильное СЛАВNАCЕ отражает диффузию В-Л-У, когда рядом стоящие звуки могли теряться для восприятия: славунасе, ср. ст.сл. словѣньскъ, белр. слоўнік-словник, славуты-славный, навука. САYПЕ – ошибочное копе (из-за гиперкоррекционного усилия не сбиться на латинские буквы). Разнописание дани – из-за примысливания тяни. Подобное с написанием тар через упрощённый ук: ТОYР, буквально тыр, Ы воспринимался сложным звуком, а прежнее твор уже забылось. Вага – пункт учёта, налоговый приказ, который позже станет пограничной вежей, ср. укр. вага-весы, важность, увага-внимание, пол. waga-весы, бол. везна-весы, важа-относиться. В этом контексте вагаинъ (возможно, почтительное вагаине) мотивируется как начальник важно́го-учётного пункта.

Легко заметить, что в каждом новом варианте прибавляется сложность и организованность в отношениях управляющих сторон и нарастает местное сознание (с любопытными, явно не случайными аллюзиями мошенничества, статусности  и желания передела доходов).

 

Провадийская колонна.

Восстановление зияний сделано по остатку букв, по прецедентам однотипных конструкций (ВАГА ТȣР ВАГАINЕ, АВАГАТОVР ВАГАIN, ТWКЕА ПЕЛθОNH СТОФȣ и т.п.), по вариантам других авторов и по современным фото сохранившегося эстампажа (самые значимые места – из номинации князя: http://estampage.ranar.spb.ru/estampages/bulgaria/negavonais#gallery-301-5 и http://estampage.ranar.spb.ru/estampages/bulgaria/negavonais#gallery-302-3).

₽ КАNАCV ВHГН WМ[ОУРТА]Г

WNEГА ВОN[О РȣS СЛАВА ТАР]

КАNО Сθ[РЕПТО С А]NθРОП[ОС]

МОYЕ ГЕNЕ [ТОКЕ АП]ЕЛθО[NИ С]

ТОФȣ САТО NЕ ПNHГН NI СТ[ИNУ]

ТИ САNТОНПОТА МONHТ[…]

ГЕNЕ АСКȣ ВIА РИС…

В целом текст выглядит стандартным сообщением, но с большим количеством ошибок, не все из которых можно отнести на счет моего плохого восстановления источника. Часть кажется сделанной плохими копиистами. На самом деле отражено уже случившееся переосмысление.

Рух князь вихи о мыр, так(же) онега (негующий попечитель) воно (внешней) Рущ (Руси) слава тар кона (кон-тара, контора, властный орган славянской земли), стреп то с антропос моего племени здесь оплатные стопу. Са то (чтобы) не пениги ни сътѧти-сътьнȣти (отрубить, стянуть) сутыпота (отступного, суте пота) монит [ото] гене. Яску (прояснившегося, замеченного) вия (повяжет) рысь.

Хоть традиционное требование налога, видимо, было повторено, суть проблемы передела дохода высказана точно. Местные начальники вовсю обращали его в свою пользу. Именно поэтому их местный князь (искаж. негус) требовал соблюдения общего правила, честности (отправления ценностей на общее хозяйство). Поскольку главная угроза направлена именно на местных чиновников, понятно, что они, а не антропосы (налоговые субъекты), и были адресатами сообщения. Следовательно, оно было памяткой, сопровождающей их повседневную работу. Такая памятка уместна исключительно в местах общественного присутствия, в канцеляриях (кан-целя-рис < кон-дзела-рыс), которые конечно же, должны быть оформлены с какой-то внешней помпезностью. Как раз такое сообщение, только этого периода, могло размещаться на колоннах присутственных храмов власти в разных кастрах-крепостях, которые по ситуации могли составлять «предмет борьбы» (πόλεμος) либо с внешним, либо с внутренним супостатом.

При том что очевидно ясное сознание иерарахии головной и внешней-местной Рущи (с выделением характерного звучания), очевидно, что онега, при типично русском наименовании должности, был из местных, возможно (если переоформить конструкцию), носил имя Омуртага как собственное. Тогда этимология имени уже была не актуальной, забылась. Если так, можно быть уверенным, что речь не об историческом Омуртаге 9 в. Тот был между прочим занят переносом колонн со «своим» именем, установленных в разных местах и в разное время. Т.е. пытался устранить провокативное разноречие в отношении своего имени, а таким образом и противоречия официальной и народной памяти, может, сознательно отказываясь даже от намёков зависимого статуса внешней Руси (это бы объяснило и повреждения колонн в местах ясно читаемого «русь», а неясно читаемое не понималось и поэтому сохранилось). Последний Омуртаг был из тех отступников, которых пытался пресечь первый, но который думал уже не о личной корысти, а о местной полноте. Судя по терминам, сыгравшим у Константина Порфирогенета в отношении устройства Днепровской Росии (пактиотами в которой можно считать (за)карпатских славиний и польских лендзанинов), на этой колонне отражён момент лет за 100 до последнего Омуртага.

Другие надписи с упоминанием Омуртага, сколь можно судить по их сохранности, отражают какой-то эпизод в развитии того же состояния. Приведу ещё одну их самых цельно сохранившихся.

 

Плискинская колонна.

КАNАСИ ВIГI ОМУРТАГ ОХЕ КУNО СО [ZЛАВI]АN ТАР КАНО СТРЕПТО C АНТРОПОС МОУIТОN КЕАПЕ θАНЕ НИ СТОФȣ САТО НИ СТОНДЕ ТО ГЕНОS А V ТОУ КУРИТH Р…

Князь вихи о мыр, так(же) внешен (местный) куна (кунщик) со славянтар кона, стреп то с антропос мытну купу дани. Ни стопу суто ни сътѧти (отрубить) до генощ. А в ту (а то, а того) корит(ь) (накажет) р…

Тут примечателен прежде всего факт перевода рус. ВОНО на греческо-латинское ἔξω-oxy, очевидно потому, что слово уже не понималось, но по традиции знали, о чем речь. В латинском исполнении и ZЛАВIАN, и озвончение-Т-Д, и ГЕНОS (ген-ношей, предков). Это предположение подтверждает и то, что слегка алогично сочетаются стопу, сътѧти, генощ. Омуртаг уже и вовсе почти превратился в имя, поскольку почти нет различения двоих князей и почти слиты внешний и основной коны. Наоборот, функции двоих скорее отождествлены через запятую. Именно поэтому последующая подчистка надписи коснулась только самого вопиющего – концовки.

В целом тенденция очевидная. При различной авторской полноте и различной сохранности надписи и ситуации повторяются и закономерно варьируются, меняются по мере развития реального и духовного состояния. Несомненно, превращение происходит как раз в то ошибочное сообщение, которое вполне сознательно делали болгары 9 в., уже не зная, с какой высшей целью, но подражая предкам по внешнему виду и влагая в канон своё, современное понимание и содержание. Все это подтверждает и переходная стадия, уже без Омуртага.

 

Насурлийская колонна.

КАNЕСV В[Л]YГИ МАЛАМИР ТZЕ ПА ВОГОТОР ВОНЛА КОVЛОV В РОС И ТОNКЕ ТОV АРХОН[…ТОС] θРЕП[ТОС…] АNθРО[ПОС]…

Князь великий мала мир, ще (что) по ваготёр(ам) воила кола в рос и туке ту (только тут) архон, стреп то с антропос…

Совсем не случайна вероятная вставка Л в ВИГИ, уже на подходе старославянского слова и концепта. Вставка, если была сделана, то в тот момент, когда оксюморон «великий малый князь» уже не воспринимался, имя Маламир было привычным. При этом происходила погреческая коррекция Биги, Боготур, Бойла: помнили  цель подчеркивания. Однако раньше, в момент написания подчеркивание, очевидно, понималось как Б (т.е. Болгария уже была). Только в этом случае фраза получается связной: Князь бигий (бий, буйный бек) Маламир, который по баготерам боила (по учётчикам-«бухгалтерам» руководитель, контролёр и ведущий бил-биец) кола (центра сношения с Ро́сию) и здесь архон…

 Наконец, в поисках древностей нужно обратить внимание на тексты без развёрнутых номинаций и вообще без упоминания князей, хотя некоторые типовые слова в них встречаются.

 

Перевёрнутая колонна из Селища.

ƵET HT BAГAHN OVV̂ОY ZIAЛ ОРI  К:IA O MOV[ТАN] КАИЛI О MОV:O ???

Надпись отражает максимально путаную орфографию. Как говорилось есть даже  знаки, похожие на глаголические, латинские и этрусские. Возможно, автор одновременно писал в двух кодах. Во всяком случае слово OVV̂ можно читать двояко: ОВЫ с латинской V и ижицей (овый), ονv с греческой N и ижицей: оный или онийоу. По смыслу может быть либо первое (которые… каили), либо – по графике и смыслу – последнее (онигы… каили).

Чет (чит, счит, щит) ит (от) вагаин: онегы сеял ори Кйиа (аграрной земли Киева) по мыту каили (вновь требовали) (в)о мыйю.

Заметно не только украинское произношение, но и стремление к точной украинской орфографии. Это значит, что язык в тот момент доминировал и воспринимался официальным. Максимально деловой характер неполного сообщения показывает совсем элементарные отношения мытного приказа и киевских онег. Всё отличие между ними – только местоположение. Онеги при Кие, вагаины – вне, скорее всего они одного языка и племени. Вагаины просто ретранслируют требование своего рода, по регламенту изготавливая каменный чит для общего обозрения и исполнения. Упоминание орей связано с характером мыты. Думается, это был зерновой налог – возврат семян с приростом против ранее данной для посевов меры.

По всем параметрам это пока самый древний текст.

 

Преславская колонна.

К сожалению, фото не читается, но отдельные видимые черты заставляют сомневаться в точности прориси. Прежде всего вызывают сомнение точки словоделения. Лишь в двух-трех случаях видно что-то похожее (там и оставлены). Другие поправки-предположения выделены красным цветом.

ZHT KWN HT ZHPГWY BWYЛЕХ W YMCХН КYПЕ: YNЕ ТWYЛСХН Ф?М ЕСТРWГНN КYПЕ YКZ ТWYЛСХН: θОNА ТWYР ТWYNА ПНЛЕ ZWПАN ЕСТРYГНN КYПЕ К ТWYЛСХН МАЛ ХАСН КYПЕ ?А ХЛWY В РНNА.

Сложность перевода связана прежде всего с архаической лексикой, ныне либо сильно переосмысленной и видоизменившейся, либо вышедшей из употребления. Для облегчения понимания даю подсказки позже установившейся орфографией близких языков.

Чит кун (платежей, расчётов) ит (вiд) чиргы (от писаря) воулех (вільних, волящих) о имъшти (имеющейся, имущественной) купе (кипе). Ине (и то) тылочи фем (толоки общин), острiгѧ (острожные) купы. Ижь (їжь, расход иг) толоки тоня (из общего сбора, фонда): твир (строительство) тына поля (ограды от Поля), чопѫ (добавки, цепы, затычки) остригѧ купы к толоке мал гаси (гачей, гасаков-казаков), купы на хълои (хилое начало) в ріня (у прибрежной грани-границы).

По сравнению с предыдущим это более ранний вариант. Но самое главное – цельный и полностью осмысленный. Текст написан на русском языке, с учётом массово употребительных форм и произношения. Наглядно украинское влияние (показательно просторечное, не отформатированное русским, пiле, показывающее мотивацию поля-пыли), чуть меньше греческое (θέμα-вклад, θέμις-установление, налог < вено, вина; δόμος < дымы-дома; χλόη – зелень, всходы), то что передано старославянскими буквами, скорее отражает польское произношение. При общей правильности целого (высказывания и предложений) в частностях очевидна грамматическая (согласовательная) диффузия – орфографическое непонимание, что именно слышится и следует писать в тех или иных случаях. Поэтому авторами предпочтены краткие формы и «обобщенный» косвенный падеж (вроде винительного). В части слов угадываются те формы, которые были отмечены раньше как переходные (в греческие, украинские, болгарские). Тем самым точно выявляется их прообраз: тоня (дань), купе (кипа, скопа, доля), хлои (глий-клей, глой-жирное умащивание). Примечательно, что купе и пишется однообразно-правильно, и имеет точное значение, объясняющее ранее замеченную диффузию. Тут купа употребляется и в отношении доходов, и расходов, т.е. имеет значение менового эквивалента, каких-то учётных единиц. Не из таких ли куп возникла монета с подвеской, купон (> кулон)?

Гораздо важнее событийный ряд. Как ясно, каменный чит, изготавливаемый черками-писцами (по их поручению), создавался как официальное средство сообщения хозяйствующей власти и управляемых территорий (для получения и передачи информации, для отчёта и расширения единства, взаимопонимания). Обоюдный запрос был долговременным и постоянным. Это значит, что власть была устойчивой и непрерывной. Кажется не удивительным, что властью названы волехи, велящие и волящие. Но удивительно, если осознать, что волехи были из вологов, волжан, точнее из страны большого Поволжья, Волгары, Волгодонтара. По источникам это греч. Βουλγαρία, лат. Vulgares, арм. Ողխոնտոր, искаженные как Булгария, оногундуры, оногуры, гунны и т.п. Подробно я это вывел и доказал на основе множества древних источников в книге о Волге (https://inform-ag.ru/publications/19/). В силу чрезвычайной древности и продолжительности этих событий они дошли до нас в самом превращённом виде. Самый известный образ – легенда о вещем (в)олеге, который прибил щит и на воротах Цареграда. Т.е. установил чит с требованиями на арке или на колонне при входе в город. Понятно, в последующих мнениях суть дела стала неузнаваемой, а все мотивации конструируются исключительно по историографическим установкам (см. для примера: С. В. Кулланда, А. Сольга. Щит Олега // Индоевропейское языкознание и классическая филология. 2016, с. 543-551 – https://cyberleninka.ru/article/n/schit-olega). Зато болгарские каменные щиты в деталях отражают реальную историю становления, развития и превращения этого хозяйственного, культурного и языкового порядка. Не составляет большого труда восстановить тексты и информацию полностью, хотя это работа для множества специалистов. Начинать надо с научного достоверного представления всех сохранившихсяся памятников в одной общедоступной базе. Но это никто не будет делать, пока не осознает своих собственных предрассудков.

Возвращаясь к тексту, полезно увидеть и других действующих лиц (только назову, не буду подробно разъяснять ранее, в других работах сделанные мотивации).

Налоговой базой были дымы-фемы-вено (т.е. кровно-родственные местные селения) и остроги, видимо, охранно-сторожевые поселения от центра, несущие службу на основе собственного хозяйственного самообеспечения, как это сохранилось в казачьих (о)кругах. Расходы собранных средств шли прежде всего на оборону общего Вологодонтара с востока, от Великого Поля. Другая часть направлялась на поддержку мал-гачей, новых казачьих поселений на осваиваемых западных землях (подъёмные чопы-добавки в местные сборы от их ещё не развившегося хозяйства, в местную казну-чупу, скупу, жупу). Наконец, подлежали поддержке некие хиляки какого-то ріня. Из контекста понятно, что это вновь осваиваемая, безжизненная территория. Но так и по слову – ринутая (ранее брошенная, куда бросились жить). Ср. ринуть, рань, укр. ранок-утро, грань-край и рінь-гравий, прибрежная галька, но самое уместное болг. рина-разгребать, очищать (я нашёл только у Фасмера). Это юго-западный край-рань, грань славянства, что позже стало известно как Крайна и Крань (< Кий-рань-ний как поместная кон-тара, центр края-рань; в целом все это большая Фракия-Тракия < земля, Тара Кия). Но на самой заре речь шла об освоении всего Аппенинского полуострова путём миграций сначала с северо-запада, а потом и разнонаправленных, вследствие чего возникла цивилизация латинян. Вероятнее всего, и Рим, Roma – позднее образование от РНNА. Учитывая шв., нем. Рена и Рейн, фр. Ренн и Рону и т.п., термин ринь-рынь-рань был типовым обозначением начальной стадии освоения земель.

Отдельная тема – происхождение болгарского языка. Очевидно по наблюдаемым превращениям, что он образован не на тюркском субстрате под влиянием местного славянского суперстрата (не «превратился» в славянский, как давным-давно иронизировал Ю.И. Венелин), а, наоборот, это типично славянский (в основе южнорусский) язык с «фракийскими» (т.е. пока неизвестно какими) адстратами, который переустроен под влиянием книжного греческого суперстрата (старославянская норма была лишь переходящим эпизодом) с последующим упрощающим переосмыслением и переоформлением с помощью народного славяно-тюркского пиджина. До османского завоевания массовых тюркских интерпретаций и форм практически не существовало.

Если соотнести с другими древними источниками, то все вместе из самых разных уголков земли хорошо согласуются друг с другом по фактам, по эволюции письма и языка, по конкретным языковым и письменным формам. Особенно последние два текста гораздо легче понять в перекличке с сообщениями, соответственно, на Лемносской стеле и на словенских шлемах, имеющих сопроводительные надписи от поставщиков и последующих пользователей. Не перечисляя все разборы памятников дам ссылку только на сводку основных, где в свою очередь есть ссылки на мой предыдущий последовательный системный и детальный анализ прошлого: Документы подлинной истории (Сводка проверенных чтений) – https://inform-ag.ru/publications/387/.  Более глубокое соотнесение  памятников для выявления историографических и языковых закономерностей требует специальной обобщающей работы.

---

Книга по этой теме, добавленная для продажи:  "Гидроним Волга как упаковка реальной и языковой истории. К методологии сравнительно-исторического исследования на примере конкретной этимологии. 2017, 178 с."