Считается, что до Руси (Киевской, точнее, Днепровской, по более научному термину В.О. Ключевского) на обширнейшей территории Восточной Европы не существовало никакой единой страны, обустраиваемой единым народом. При этом с отцов истории, от Геродота до Птолемея, известны общие названия этой части мира – Скифия, Сарматия, где, по свидетельствам, в рассеянии жило огромное число разных нецивилизованных малых кочевых народов и племён, включая самых фантастических, вроде одногрудых амазонок, одноглазых аримаспов, грифов – людей-птиц, гиппоподов-коненогов, людоедов антропофагов. Вплоть до конца средневековья эти сказки повторялись настолько всерьёз, что новым названием мифической страны стала Тартария, очевидно соединяющая в себе адские свойства Тартара, царства мёртвых, и дикарей татар в каких-то степных тартарарах. Для наших предков, с самых первых достоверных летописных свидетельств, было ясно, что ранняя Русь называлась «ѿ Грѣкъ Великаӕ Скуфь», хотя глубины древности своих и чужих имён уже не помнили. Уже во всём полагались на авторитет ромеев, латинян и греков, и европейцев, принимая не только их веру, названия (Татария, Московия, Росия), но и легенду происхождения (от римлянина Пруса или от варягов, если не Олега, то руотси-гребцов).

Правда и у самих греков (и европейцев) не было и нет никакой ясности ни о скифах, ни о сарматах. В древнегреческом языке эти слова не имеют явной внутренней мотивации, но сохраняют в произносительной диффузии и семантике все признаки заимствования как раз от скифов (σκύθης-скиф, σκύφος-чаша, σκούφια-шапка, σκῠτᾰλίς-палка, σκῦτος-выделанная кожа, бич, σκῆψις-повод, отговорка; σάρξ-плоть, σαῦρος-ящерица, μάταιος-пустой, напрасный, безумный, μάτη-пустая затея, напрасный труд, блуждание, μήτηρ-мать). С Геродота повелось смешивать скифов с савроматами (Σαυρομάται), выводком плотской любви скифов с безумно мужененавистными матерями амазонками. Очевидна чисто языковая сказочно-народная этимология событий, навязанная наивным греческим переводом каких-то неизвестных, возможно, местных слов. Но возможно, что это греческие искажения, подтянувшие неизвестное чужое хоть к какой-то осмысленности своего языка. Да и после Геродота, видимо, по сходству слов, савроматов отождествляли с сарматами (Σαρμάται). Так что, по Плинию Ст., савроматы – это название «по-гречески», а сарматы, выходит, общеупотребительное (латинское?). Значит, точно был и вторичный деформирующий контакт языков, и искажающее восприятие чужих текстов. До сих пор древнее варьирование нормативно, савроматы считаются архаическим термином, хотя, разумеется, непрерывны опыты более точного различения.

Логичнее, кажется, сначала разобраться со словами. Для этого нужно сравнить сначала записи, восстанавливая подлинные написания и коннотации, выводя их из соотношения с описанной предметной сферой (хоронимы – с реальными местами, этниконы – с племенами и т.д.), а потом по точным записям оценить искажения и установить контактирующие языки. Но подлинных сарматских текстов вроде нет. Поэтому лингвисты поступают наоборот. Заранее предустанавливают языки и последовательность их изменений, а потом лишь подгоняют известные греческие и латинские формы к свой предустановленной гипотезе. По С.Р. Тохтасьеву, сарматы – «самоназвание» (со значением почему-то от «др.-инд. saru-mant, вооружённый метательным оружием», с. 296). Оно-де было первичным, по-разному замещаемым на раннем этапе (через «грецизацию» «иранского» в савроматах, сирматах, разную по диалектам), но всё же заместившим термином, постфактум увязываемым с тем или иным народом по случаю, текущим случайностям (по лингвистическим, «монофтонгизации» αυ > α > u, и историко-археологическим причинам) (Савроматы — сирматы — сарматы // Херсонесский сборник. 2005, Выпуск 14, с. 296, 298-300 – https://www.academia.edu/7169847/Тохтасьев_С_Р_Sauromatae_Syrmatae_Sarmatae_ХСб_14_2005). В этой версии, подводящей фундамент под кажущееся сходство, удивляют лишь произвольные сближения разрозненных историографических имён и языковых и археологических анонимов, словно они юридически документированные сводки полиции, и немотивированные, т.е. даже компаративно нерегулярные, хоть технически и возможные, аллюзии удобных для сближения, но гипотетических слов и (пра)языков без всякого разбора внутриязыковых мотиваций. Как видно по осознанным (может, и скифо-сарматским) мотивациям Геродота, не принятым в расчёт, они настолько ярки, значимы, но фантазийны, что прежде фантазий компаративистики необходимо полностью разобраться с ними. Т.е., не  ссылаясь на гипотетическую диалектизацию и грецизацию вероятностей (чем Тохтасьев и объясняет различия слов), строго учесть местные искажения, описки письма и даже технические ошибки дошедших свидетельств (начиная с ошибок переводов).

Так или иначе сарматов считают выходцами из Евразийской степи, постепенно распространившимися на запад и захватившими всю Восточную Европу от Урала до Вислы, от Понта до плохо понимаемого северного края. Классически полной считается картина и карта Сарматий, обобщённая К. Птолемеем во 2 в. н.э. Его представление дел сохраняется до сих пор. См. короткую, но очень обстоятельную статью Ф.Г. Мищенко «Сарматы» из Брокгауза-Ефрона – https://ru.wikisource.org/wiki/ЭСБЕ/Сарматы. Из более современного, но всё того же по сути: К.Ф. Смирнов. Сарматы и утверждение их политического господства в Скифии. М., 1984, с. 9-17 – https://dl.libcats.org/genesis/437000/59cf2ebad760408d9e3570dbb3b761c3/_as/[Smirnov_K.F.]_Sarmatue_i_utverzhdenie_ih_politich(libcats.org).pdf. Накопившиеся нестыковки обобщил А.С. Скрипкин, распределив культуры-этносы по времени и установив «инерционное употребление» имён уже после исчезновения тех или иных племён (К определению содержания этнонимов «савроматы» и «сарматы» // Нижневолжский археологический вестник. 2021. Т. 20. № 1, с. 82- https://nav.jvolsu.com/index.php/ru/archive-ru/632-2021-tom-20-1/stati/1670-skripkin-a-s-k-opredeleniyu-soderzhaniya-etnonimov-savromaty-i-sarmaty. Но вся эта тщательная работа, как и у всех, основана на двойном произвольном отождествлении археологических культур с этносами и с греческими именами. Прежде чем распределять кого-то условного по безусловным археокультурам и по условным именам, нужно сначала понять фактическое значение имени (этноним, этникон, хороним, цех, миф). Если у древних авторов  найдены ошибки применения имён к фактам, то уже на этом основании можно ожидать и любые другие их ошибки в передаче и в написаниях чужеязычных именований. Причём ошибки не личные, а типовые, связанные с контактом разных языков и систем письма.

Не удивительно, что, хотя каждый информатор выдавал свою версию объяснений и локации страны и народов, в целом их сведения подобны. Не вдаваясь в историографические детали всех толкований и предположений этнической принадлежности толком не установленных племён, можно ли восстановить смысл названия, употребляемого как этно-территориальное?

Поскольку общим во всех версиях является необычайная обширность территории Сарматии, а имя сарматов, не будучи чисто географическим (как средиземноморец, кавказец, европеец, азиат) или языковым (германцы, славяне, тюрки), применялось к самым разным племенам, можно с порога предположить, что Сарматия была каким-то организованным социально-политическим образованием. Может, даже государством, наподобие Ῥωμανία (самоназвание Византии), которую как раз и населяли граждане ромеи (будучи на местах греками, славянами, арабами, армянами), говорящие на ромейском языке (которым большую часть времени был, однако, греческий, а не латинский). Однако источники, многократно упоминая самых разных местных царьков сарматов и даже локальные племенные объединения, это не поддерживают. Неизвестно, был ли «племенной союз сарматов» сознательным актом родственных племён или это поздняя фигура речи историков, тем более, когда «не всегда понятно, о каком именно народе идет речь» (М.А. Балабанова. Расселение сарматских племен в первые века до нашей эры первые века нашей эры // Вестник Волгоградского государственного университета. 2012, № 2, с. 11 –  https://cyberleninka.ru/journal/n/vestnik-volgogradskogo-gosudarstvennogo-universiteta-seriya-4-istoriya-regionovedenie-mezhdunarodnye-otnosheniya). Пока термин Сарматия принято осторожно считать (экзо)хоронимом, закрепившимся по политическому влиянию «греческих партнёров» в Причерноморье (называемых по-разному и часто невпопад) (Скрипкин, с. 89). Чтобы прояснить ситуацию, нужно прежде всего решить письменно-языковую проблему происхождения имени Сарматия не для нас, а для самих греков.

Тут не поможет сверка известных источников друг с другом, позволяющая ухватить только индивидуальное понимание-искажение каждого древнего автора. Но конечно, нужно знать точно, содержание общего понимания. Естественно получить об этом представление по самому старому системному свидетельству, как давно известно, относящемуся к 1 в. н.э. Если не считать «сирматов» более ранних авторов, «название Sarmatia впервые зафиксировано именно Мелой» (Подосинов А.В., Скржинская М.В. Римские географические источники: Помпоний Мела и Плиний Старший. М., 2011, с. 123 – https://djvu.online/file/Bfc7lk8E5YZoO). Мела ещё и различал сарматов и савроматов. Но следует помнить, что он отражал картину реальности с запозданием на несколько веков (не случайно во многих случаях прямо переписывался и Геродот).

Хоть толкования Мелы в отношении имён и привычек народов полны обычных сказок, его соотносительная местография довольно точна. Он прямо оговаривает, что указывает народы и их местоположения по логике перипла, каботажного плавания (< переплыва): идя из точки своего обзора по краю известной ему земли, «плывя по берегам» одного «нашего» моря-окияна, свободно перетекающего в другие, «огибая землю изнутри и снаружи» (с. 47). Вот важнейшие извлечения из перевода Мелы Подосиновым и Скржинской.

 «Танаис, текущий с севера на юг, впадает  приблизительно в среднюю часть Меотиды… Первыми [в Европе] живут племена Скифии, …лежащей около Танаиса приблизительно в середине Понтийского берега, затем тянется Фракия до побережья Эгейского моря… Вокруг Понта в разных местах живут разные народы, но все под одним именем — понтийцы, у [Меотийского] озера — меотийцы, у Танаиса — савроматы» (с. 45). Пропускаю в южном обходе средиземноморскую часть. После входа в Понт с юга движение идёт по южному и восточному берегу. «Колхи… Синд… Затем в сторону уходит не очень широкая область, простирающаяся между Понтом и Болотом до Босфора; река Кораканда, впадая одним руслом в озеро, а другим в море, превращает ее в полуостров. Там находятся четыре города — Гермонасса, Кепы, Фанагория и в самом устье [Меотиды] Киммерий… Сам Танаис, низвергаясь с Рифейской горы, так быстро течет, что в то время как соседние реки, а также Меотида, Босфор и часть Понта в зимние холода сковываются льдом, лишь он, одинаково перенося зной и стужу, остается таким же (с. 49)… Его берегами и их окрестностями владеют савроматы — одно племя, [но] несколько народностей с разными названиями. Первыми живут меотиды гинекократумены, которые занимают владения амазонок… Будины живут в деревянном городе Гелоне. Недалеко от них обширные леса занимают тиссагеты и турки, которые кормятся охотой. Затем вплоть до аримфеев широко простирается суровая и пустынная местность, [представляющая собой] непрерывные скалы… Далее возвышается Рифейская гора, а за ней лежит побережье, обращенное к океану» (с. 51). Потом – разворот и обратное движение сначала по тому же маршруту, а в Меотиде – поворот на запад по северному берегу Понта до Дуная, с проникающими на север выходами на материк. Как раз смешение морских и речных каботажей (Меотида и её заливы, Понт и заливы, реки от Кораканды и Герра до Днестра и Дуная и т.д.), а потом общих характеристик племён  и создаёт путаницу, варьирующиеся повторы и видимые противоречия. Для краткости просто перечислю последовательно упомянутые племена: 1) грифы, скифы-аримаспы, эсседоны, агафирсы, савроматы-амаксобии, сатархи, таврики, басилиды, номады и георги, каллипиды, асиаки, истрийцы, невры; 2) эсседоны, агафирсы, сатархи, тавры, басилиды, номады, асиаки, антропофаги, гелоны, меланхлены, невры (с. 51-57).

Картина легко узнаваема по фактам (Скифия начинается западнее за Танаисом и начинается же, если с юга на север, по берегу Меотиды-Понта – с середины побережья, т.е. с отрезка от устья Дона до устья Дуная; Киммерийский Босфор – Керченский пролив, Кораканда – Кубань, Бугазский залив Кораканды и Бугский лиман у Каркиниды и т.д.). Сомнение толкователей вызывает прежде всего бурный незамерзающий Танаис, текущий с Рифея (с. 102). Однако и Кубань тоже указана в не современном, а обильном виде. Очевидна повышенная водность в регионе, которая и была приблизительно в то время, когда не только Кубань была более бурной и карей, чёрной на вид (κοραξός-черный как ворон, κανθος-зрение, тюрк. kara-чёрный), но и действовал прорыв вод из Волги в Дон, р. Сгона (Сагину или Сакир, по ал-Идриси, через Сарпинские озёра-Сал-Маныч, см. детали и обоснование «К чтению мифокарты русских секций ал-Идриси» – https://inform-ag.ru/publications/23/; по  Плинию, скифы называли Танаис Силисом/ Синусом, т.е. Салом-Сгину, с украинским акцентом). Если даже было не так, то всё равно нужно локализовать племена, не гиперкорректируя по современному положению рек и кажущемуся сходству названий, а по буквальному изображению автора в современных названиях. Хоть имена племён не общепонятны, движение идёт с юга от Азовского моря на север, по Дону-Сгоне (савроматы, женопослушники, будины), Поволжью (тиссагеты, турки, аримфеи) и за Урал. Легко ассоциировать по относительному местоположению будинов с нынешними калмыками (тем более что буддистами), тщиссагетов с чувашами, турков с татарами, аримфеев (до-рифеев) с башкирами. Но по-настоящему догадку можно подкрепить только восстановлением мотивации в словах, греческих, записанных по-латински и вольно или невольно видоизменённых и перемотивированных. Это хорошо видно по греч. Ἀργιππαῖοι, Ὀργιμπαῖοι, отклоняющимся от прямой поместной мотивации а-римфеев к онимизации в орги-баев или агрипп (известно, Мела опирался не только на греческие версии написания-толкования). Хотя эти греческие написания – явно слова-фантомы (где ипсилон воспринят как гамма, а пи – другое чтение теты (а-Рипеи). На подобный фантом похоже и аримаспы (arimaspi <  arimaψi < аrimaphi < аримафи, аримфеи), полученные Мелой уже из другого перипла. Восстановление прообразов – большая отдельная работа. Но например. Савроматы, гинекократумены, амазонки мало того что объявлены родичами, сходны и тем или иным обозначением плотского, женского начала. Физиология была важнее этнического, социального и языкового деления. Как минимум, говорили на одном языке. А различались ролями в обслуживании женщин. С учётом лат. cratis (сплетение, сложение; плетёная работа) и menaeus (месячный) гинеко-крати-мены – это женопослушники в смысле ухода за роженицами (от сувоя, овуляции и зачатия, до свивания пупка), амазонки – не безгрудые, а те, кто только вынашивает и рожает, но не вскармливает. Савроматы – дети, отлучённые от μήτηρ-мати в момент разрезания хвоста пуповины. Разумеется, если что-то подобное и было, всё забыто и перетолковано. Хоть такая сказка выглядит гораздо более реалистичной, замещать геродотовский миф более научным можно лишь тогда, когда удастся на одном основании восстановить все имена и события.

Обратный обзор тоже сведу к северному обходу.

«От нее [т. е. от Галлии] [земли] германцев простираются до сарматов, а тех — до Азии (с. 47)… Германия отсюда [т. е. от устьев Рейна] ограничена его берегами вплоть до Альп, на юге — самими Альпами, на востоке — соседством с сарматскими племенами, а там, где она обращена на север, — океанским берегом… Сарматия более широкая во внутренней своей части, чем у моря; отделенная от следующих [земель] рекой Вистулой, она, отступая назад [от побережья], тянется до реки Истр… Затем сопредельные Азии земли, кроме тех мест, где вечная зима и непереносимый мороз, заселяют скифские племена; почти все они носят одно название — бельки. На азиатском побережье первыми находятся гипербореи за аквилоном и Рифейскими горами…» (с. 57). «Страна их тянется узкой полосой, согрета солнцем и сама производит плоды… Каспийское море сначала, как река, врывается в сушу сколь узким, столь и длинным проливом и, пройдя прямым руслом, разливается тремя заливами… По правую руку для въезжающих [в Каспийское море] живут на побережье пролива скифы-номады… На побережье, прилегающем к Каспийскому заливу, располагаются каспии и амазонки, но те, которых называют савроматидами; у Гирканского [залива] — албаны, мосхи и гирканы, в Скифском — амарды, пестики и уже около пролива дербики» (с. 59). После описания закаспийских и ещё более удалённых обстоятельств возврат на противоположный край. «В том заливе, который мы упомянули как Коданский, напротив Германии находятся семь Гемодских [островов]; из них Скадинавия, которой доселе владеют тевтоны, превосходит прочие [острова] как плодородием, так и величиной. [Земли], лежащие напротив сарматов, иногда кажутся островами, а иногда единым материком… из-за смены приливов и отливов… У берега бельков лежит также [остров] Тиле, прославленный в эллинской и нашей поэзии. Ночи там короткие…» (с. 61).

Подосинов и Скржинская замечают тут ряд противоречий. «Упоминание Вислы как восточной границы Сарматии представляет определенные историко-географические трудности. Определение территории Сарматии от Одера до Вислы уже в середине I в. н. э., как явствует из буквального прочтения текста, противоречит историко-археологическим реалиям, да и словам самого Мелы, который в I, 19 писал, что земли сарматов простираются от германцев до Азии, т. е. до Танаиса… В настоящем же описании между сарматами и Танаисом Мела помещает еще «скифские народы»… Название бельки для скифов не приводил ни один античный автор. Оно упоминается Мелой еще раз в III, 57 при описании арктического побережья Северо-Восточной Европы, против которого находится остров Тиле (Thyle). Этого этнонима нет в описании данного региона в начале II книги» (с. 125). Его считают ошибочным и связывают с бриттами, бельгами или Балтикой. «Этноним «гипербореи» означает «живущие за Бореем» (по-латыни «за аквилоном», как у Мелы) и так и понимался античными авторами» (с. 126). Так же ошибочно обычное «представление о Каспийском море как заливе Северного океана» (с. 128).

Апелляция к историко-археологическим реалиям некорректна, если оспаривается самая ранняя историческая реалия, на основе которой переписаны последующие и выведены все археологические этнонимы и топонимы. Опровергать утверждение о Каспийском море как заливе Северного океана нужно совсем другими, естественнонаучными способами. Но, даже не опровергая, нужно заметить, что Мела по своей методе движется от Галлии на восток по северному берегу: германы, сарматы, бельки за Вислой и до Рифея, гипербореи за Рифеем, уже на берегу азиатского пролива Северного океана в Каспий. Именно поэтому дальше сделан резкий поворот на юг и на входе пролива в Каспий отмечены номады, амазонки, савроматиды и т.д.

Что касается внутренних противоречий Мелы, они мнимы из-за неправильного перевода текста. В оригинале I, 19 не написано, что «земли сарматов простираются… до Танаиса». И даже не написано «От нее [т. е. от Галлии] [земли] германцев простираются до сарматов, а тех — до Азии». Буквально так:  ab ea Germani ad Sarmatas porriguntur, illi ad Asiam. Нужно верно толковать в контексте обычные сокращённые латинские обороты и фигуральные применения, не подменяя одни слова другими (ea – не «неё», германы – подлежащее, а не дополнение к землям и т.д.). Сказано следующее: «Из этого (места) (=отсюда) германы до сарматов распространяются, а те – до Азии». Речь об узусах бытования, а не площадях размещения. А уж там, где описаны площади, тоже полная точность. Сарматия, начинаясь от северного берега полосой между Одером и Вислой, тянется до Истра-Дуная, внизу расширяясь на восток до скифов (как минимум, до Понта). Из данных следует, что, хоть собственно Сарматия занимала западную полосу около Скифии, сарматы как-то распространялись и по всей Скифии.

Обычное толкование гипербореев («над-ветров», от греч. ὑπερ βόρεοι) как живущих, по лат. (super aquilonem), «за северным ветром» в европейской, а не азиатской части (с неверным размещением Рифея), избыточно тавтологично при таком буквальном понимании, а значит – ошибочно. У Геродота не только не было такого толкования, но оспаривался сам факт существования гипербореев. Либо у Мелы промежуточная переписка, снабжающая греческое слово переводом (например: «гипербореи, т.е. за-аквилоны»). Либо Мела использовал греческое мифоимя народа как термин, без мотивации, и давал реалистическое объяснение по другим источникам (с другой, не мифической коннотацией Аквилона). И уж точно ошибочен перевод, не гиперкорректирующий древние ошибки и упорно, по современным установкам, не воспринимающий, что азиатский берег Северного океана в той картине мира тянулся от устья Оби в Каспий. Мифоимя Аквилона навязано фактом, а факт иного берега океана отвергнут как миф. Нужно объективно анализировать дошедший текст. Не подгонять ту картину мира под современную, а корректно соотносить места на основе точно совпадающих указаний. In Asiatico litore primi Hyperborei super aquilonem Riphaeosque montes… iacent. Грамматически aquilonem Riphaeosque являются однородными членами, соединёнными (по нормативному для латинского обратного порядка служебных слов) через постсоюз que (который очень похож на русское окончание: Рифейскви). Ветер и горы не могут быть однородными. Раз нет поясняющей авторской тавтологии, Аквилоном назывались какие-то горы. Учитывая предлог super (сверх Аквилона и Рифея и за ними), легко опознать Северные Увалы (продолжающиеся за Уралом в Сибирских). Как ни странно, русские слова просматриваются в латинском слове aquilo: акви-вал, водный, ледяной вал, т.е. пако(вый)-вал. Локализация опять предельно точна: «В азиатике (азиатской части) побережья первыми гипербореи сверх Аквилона и (за) Рифей горами разбросаны».

С ошибками перевода связано и толкование местоположения бельков.  Перевод «У берега бельков лежит также [остров] Тиле» полностью перестроил смысл, сменив нормативную латинскую конструкцию на причудливо русскую. Thyle Belcarum litori adposita est – Тиле бельков береговой линии достигает (до позиции берега есть). Речь о принадлежности Тиле материку как блуждающему полу-острову (до этого было объяснение исчезающей связи островов из-за приливов) и принадлежности белькам (хотя Тиле находится в зоне островов «напротив Сарматии»). По слову, это скорее полу-остров Тщиле – Jule, Юле, Ютландия, из-за повышенной водности так называемого римского климатического оптимума 250 г. до н.э.-400 г. н.э. входящий в группу семи датских островов, как раз в устье Альбиса-Эльбы в Ко-дан-ском заливе. Но Мела различает в заливе семь Гемодских островов напротив Германии, включая «Скадинавию», и блуждающие острова напротив сарматов, включая Тиле. Первые по фактам и словам, как сказано, уместно считать датскими островами. Вторые больше похожи на о. Рюген и окружающую его группу (как раз в устье Одера). В таком случае Тиле – не Юл, а Рюген. А тевтонская codannouia – совсем не Скадинавия (Подосинов, Скржинская: «Scadinavia Мелы — это конъектура К. Мюлленхоффа.., а рукопись V дает чтение codannouia, что, очевидно, связано с названием Коданского залива.., возможно, Ютландия» с. 136). Несомненно, что кодан-новия, ко-дануйя или со-данния – будущая Дания. Видимо, старое название Рюгена как-то соотносилось с Тиле, отчего возникла путаница с похожими названиями: Юлом, Килем тевтонов, Kuhle в Дранске на севере Рюгена.

Но всё равно этот Тиле, позже Рюген, располагался не у берега сарматов, а на границе берега германцев и сарматов. И почему-то был принадлежностью не сарматов и не германцев, а скифов бельков, которые размещались гораздо восточнее за Вис-тулой (везущей в Туле, т.е. в тыл расселения, на север). Не только острова блуждали из-за неустойчивой водности, но и названия, и административное подчинение.

О бельках сказано мало. Они скифы, точнее, почти все скифы – это бельки и по одному распространённому именованию (fere omnes et in unum Belcae adpellati – почти все и единым бельки называются, и в одном имени бельки совпадают). И они занимали огромную территорию, «почти всю» Скифию от Вислы до Азии за Рифеем, от Понта и Танаиса до Северного океана. Таких сведений совершенно недостаточно, чтобы понять, кто это. Не понять и значения имени, неузнаваемого для Восточной Европы, но вполне нормального для Западной (сказано, не то бритты, не то балты, не то бельги из римской провинции Belgiqve). Понятно, что название бельки является западным (латино-германским) искажением какого-то не германского имени. Раз с бельками ассоциирована не только вся Скифия, но и Тиле вблизи германов и сармат,  они были необычайно сильны и влиятельны.

Учитывая методику описания Мелы, можно понять, что бельки, географически находясь в центре континента Скифии, и не могли попасть полнее в окраинный, особенно южный, береговой обзор, который был собран по данным различных путешественников и торговцев. К живому искажению имени в зоне пригерманских контактов нужно прибавить и письменное, в контакте разных систем письма – латинской, греческой и становящихся европейских.

Прежде всего нужно обратить внимание на то искажение известных названий, которое делает сам Мела. Обычны у него Hister-Истр, Hispania-Испания, Bactri-бактры, Babylonii-вавилонии, Basilidi-басилиды (от βασιλίδαι-василиды), Parthi-парфы, Aethiopas-эфиопы, Thracia-Фракия, Caucasii-кавказии, Cerauni-керавни, Taurici-таврики, Cyrus-Кир. Собственно, всё это даже не искажения, а типовое своеобразие латинского произношения и орфографии, которое бросается в глаза тогда, когда известно другое произношение и написание слов – греческое, немецкое, русское и т.д. Всегда путешественники и писатели находились в ситуации многоязычия. Поэтому слышали, записывали и переписывали в меру своего слуха, понимания чужого текста, знания своих и чужих норм письма. Исторически по разным причинам закрепляются одни формы, другие варьируются: василиды-басилиды, Тракия-Фракия, Испания-Гишпания-Спейн, Бизанс-Византия, Бабилон-Вавилон, Cicero-Кикеро-Цицерон. Это самые известные примеры, где колебание знакомо, принято как норма и не вызывает затруднений. Но в быту и в историографии есть огромное число случаев, когда варьирование, хоть и замечается, но не считается варьированием. Два варианта признаются разными словами и даже один считается более правильным, так что неправильный вопреки очевидному исправляется по «общепринятой» норме. Отсюда возникает путаница. Hypanis могут считать Ю. Бугом или  Кубанью. Днестр, Днестирас, распадается на Ἴστρος, Hister, Danubius, Duna, Dunav, Dunaj, Дунай и Τύρας, Tyras, Tiras, Zyras, Nistru. Дон –Τάναϊς, Tanais, Tana, Тын. Βόλγα становится Bulga и перестаёт быть Волгой. Βουλγαρία и Βούλγαροι уже Булгария и булгары, а потом и Болгария с болгарами. Наконец, и ясно написанное лат. vulgari  тоже исправляют в булгары. И пошло-поехало. Огласовки одних написаний случаются то так, то эдак, но не потому, что так кто-то говорил с самого начала, а под влиянием народно-этмологической перемотивации смысла и подгонки под неё формы слова, отчего кто-то начинает как-то так говорить потом. Висла, Vistula, Vistla, Ούιστούλα (Уистула), Victula. Венеты – Οὐενέδοι, Ἐνετοί, Энеи, Veneti, Venedi, Wenden, Οὔννοι, унны, Hunni, гунны, хунну, сюнну. Ουαρχονΐται, вархониты, авары. Οὑόλκαι, Volcae, Walhs, вольки, Wallons, Belgae и т.п. Не буду множить примеры, т.к. многократно это делал по разным поводам.

Если всерьёз осознать места латинских затруднений, исторически проявляющихся на письме варьированием В-V (Б-В), V-U-Y-I, ОY-О-А-АЕ-EI-I, S-С-К-Q-G, Т-Тh-Ф, S-Sh-TSh, разным на стыке с греческим, европейскими или славянскими, легко не только подозревать регулярные замены в памятниках, но и восстановить заменяемое. Мы же читаем Фракия, а не Тракия, эфиопы, а не атеопы.

Вот и в этом случае Мела по совокупности всех типовых обстоятельств написал так, как должно быть по-латински через европейских информаторов: белки или белцы вместо βουλγοι-вельги-волги. Чтобы так исказить, нужно не только переписывать откуда-то, но чтобы и русское произношение было другим – более польско-белорусским: *ўоłγа, с сильной деформацией почти всех звуков, позволяющей самые разные восприятия. Как минимум, было две искажающих передачи. Ср. современные популярные этимологии Волги от лтш. balkis-бревно, лит.  baltas-белый, эстон. valge-белый, фин. valkea-белый, балт. ilga-долгий, а также местные названия реки пол. Wilga, марийск. Юл, башк. Юлга. Даже по сходству со списком видно, что слово дошло к римлянам через германцев и западных, привислянских скифов-волгов (на месте которых потом образовались поляки, латыши, эстонцы). Историографы не ассоциировали бельков даже с вольками, видимо, потому, что те задолго до рубежа эр бытовали в глубине континента (в районе Судет), а потом рассеялись (например, на юг и север Франции).    

Тем сложнее было понять форму и смысл, что никто не знал реального положения дел внутри континента. Мела ни о какой Волге не сообщал. Это не удивительно, раз существовал прорыв из Волги в Дон, р. Сгона, или Силис-Сал. Две реки в нижнем течении выглядели одним русским Доном-батюшкой. Подосинов: «Волги в античности до Птолемея не знали, не в малой степени вследствие восприятия Каспийского моря как залива океана. Возможно, смутные сведения о ней сохранили название реки Оар (= Ра Птолемея) у Геродота и описание пролива, соединяющего океан с Каспием, как длинного, узкого и похожего на реку» (Т.Н. Джаксон, Т.М. Калинина,  И.Г. Коновалова, А.В. Подосинов. «Русская река»: Речные пути Восточной Европы в античной и средневековой географии. М., 2007, с. 26 – https://djvu.online/file/nyXxJvqn0BX89). Я уже объяснял, что геродотовские Λύκος и Οαρος где-то между Доном и Волгой – перевод и транслитерация прочитанного и ложно истолкованного слова Волгкорось, страны, путаемой с рекой (Гидроним Волга как упаковка реальной и языковой истории – https://inform-ag.ru/publications/19/). Волга, ведущая в русь, к руси, раздвоилась в мифопредставлении на две реки, что и было отражением реального состояния.

Лишь в этом контексте ясно, почему почти все в Скифии прозывались волгами и даже Рюген был волжским. Европа связывалась в одно целое через Волжский путь, а волги контролировали и обслуживали его с глубокой древности. И не только Волжский путь, но и все речные пути, которые в то время были единственными удобными готовыми дорогами. Это прекрасно известно, но с перевёрнутым представлением о том, кто был волгами. См. хотя бы И.В. Дубова, суммирующего общие места: «В эпоху неолита Волжская система была главным путем расселения уральско-камских протофинно-угров вплоть до берегов Балтики» (Великий Волжский путь. Л., 1989, с. 4 – https://djvu.online/file/a9fjKJCvyCdJa). Легко верится, что протофинны были из волгов, но те волги точно не называли и не считали себя протофиннами, уграми, илгами, юлами и т.п.

Таким же способом, исправляя установочные ошибки переводов и стандартное латинское искажение (как с Aquilo-пакувалом или Belcae-волгами), можно отгадать и многие другие имена хоть у Мелы, хоть у других историографов и восстановить реальные ситуации. Но прагматическая логика слововещей (по Гумбольдту, Потебне, Шухардту, Бодуэну, Фосслеру, Бахтину…) не по уму и не по образованию компаративистов, где всё решает формальная регулярная статистика и авторитет академических статистов, ныне сдувшийся до нуля. Тем более она бесполезна для убеждения масс. Гораздо проще сначала найти свидетельства и подтверждения этих же фактов и в других источниках.

Говоря в общем, не важно, в каких именно. Главное, чтобы это было точное чтение текстов. Уже десять лет я провожу проверку европейских историографических источников последних трёх тысяч лет  – документов на всех известных системах буквенного письма (греческой, латинской, глаголической, кирилловской; этрусскими, североиталийскими, германскими, евроазиатскими рунами), дошедших в переписках или найденных в захоронениях (до этого всю жизнь проверял важнейшие факты мировой изящной словесности и принятые теории толкования). Как  нужно проверять общеизвестные, не раз переписанные источники историографии видно по чтению Мелы. Более достоверными являются ископаемые памятники, чаще всего краткие или фрагментарные, сохраняющие подлинные тексты не позже момента своего захоронения, т.е. без последующих наслоений переписок и толкований. Поэтому первоочередное внимание нужно уделить им.

Не буду в очередной раз приводить цитаты из множества древних документов в самых разных деловых и поэтических жанрах (см. журнал «Четьи-история» – https://inform-ag.ru/index/4/). Обращу внимание на те, где в стандартной адресации на транспортной таре точно отражается административно-хозяйственное и этническое устройство всей Восточной Европы рубежа эр. Все обстоятельства и детали, а также сложности чтения и толкования см. в статье «Причерноморские логины (О происхождении русского письма из неустроенного греко-латинского состояния по материалам дипинти)» – https://inform-ag.ru/publications/454/. Таких надписей на амфорах разной формы сохранились тысячи и тысячи в разных краях. Но уже в тех, с какими удалось ознакомиться в качестве проверки, вроде бы встречается довольно много имен народов, обычных у античных историографов. Кажется, древние свидетельства не настолько искажены и прямо подтверждаются. Но проблема в том, что из-за неустроенной греко-латинской орфографии беглые написания краской  причудливым почерком, даже не правленые, могли читаться многообразно, порождая самые разные фантазии, а прежде всего имена. Современники этих амфор и надписей, по существующему у них опыту адресации и хозяйственной незначимости (или отсутствия) систем личных имён, воспринимали большинство надписей всё же не как имена персон (по нынешней наивной норме), а как этноимена. Из тех, что прочитываются из смешанных греко-латинских букв без всяких усилий: ардар, марда, зихи, зиези, васили, василиды, басилики, серы, саки, гиппи(оды), еллады, анты, гермы. У Мелы упомянуты амарды, басилиды, серы, гиппоподы, германы, У Плиния дарданы, марды, басилиды, серы, саки, гиппоподы, (киси)анты, германы. 

На деле каждое такое слово писалось русскоязычными авторами с другой целью и с другим смыслом, но в процессе обращения тары в отдалённых краях накапливались другие толкования, сопровождавшиеся искажениями местных писцов (в конце концов – уже и не русскоязычных), а потом эти изменения закрепляясь в новом значении, превращались в самом деле в этноимена. Например, сначала на опломбированных лагинах с тем или иным продуктом писали ϵRМ/ϵРМ-печать (указывая герметичность, закрытость тары; на рисунке ниже отражён даже след от какой-то ляпухи), а потом перенесли имя запечатанной посуды на тех, откуда или куда поступало больше всего таких запечатлений.

  

Слово читается по-гречески с густым придыханием, а потом и вовсе латинизируется благодаря тройственному R (греко-этрусско-латинскому) в herm. В конце концов гермы стало внешним, греко-латинизированным названием германов, уже в 1 в. до н.э. попавшим в историографические труды, например, в «Записки…» Юлия Цезаря.

Но возможны ещё гораздо более причудливые пути онимизации.

  

На прорисовке с виду два слова. Кирилловскими буквами, с современным опытом отождествления двух необычных А-а (не Л, не Д, не R, не d) и устаревшей I легко прочесть ОСIА МаГ. Но так же легко расшифровать не выйдет (ну разве что `Ося-маг`). Древнему читателю было ещё сложнее. Поскольку буквы на плечиках амфоры, написаны как попало, не по дуге и не по прямой строке, они воспринимаются тоже как попало и вообще слитно, но точно как неумелые или архаичные: по известным местным примерам и по сравнению с местной нормой. Если норма греческая или латинская, буквы допустимы греческие и латинские, но с путаницей O-Q, C-G, A-R, Г-𐊩(т). Предпочтительны из их домашнего опыта местные архаические (например, кривые А и Г – это 𐊯 -р и 𐊓-п/р). В этом контексте было сомнительно две по-разному написанные буквы считать одной (А-а). Возможна и путаница унциальных и скорописных (курсивных). К рубежу эр курсивные буквы устойчиво употреблялись только в латинском, но они были не похожи на приведённые. Подбор конфигурации и значения знака, как и сейчас, осуществляется только по кажущейся осмысленности слов в контексте (ср. русские падонкафские: ищо-ещё, тыварисч-товарищ, малчег-мальчик). Но, конечно, по удопроизносимости. Латинские предпочтения в целом не произносимы. А греческие вполне, с сочетанием архаики и новин:  О CI𐊯Ma𐊩, с определённым артиклем `этот сирмат` или (с адресацией лагина) `от, до сирмат`. Как раз в такой огласовке, какая дошла от первых упоминаний 4 в. до н.э., например от Псевдоскилака (Перипл обитаемого моря… // ВДИ, 1988, № 1, с. 262, § 68 – http://www.sno.pro1.ru/lib/vdi/1988/vdi-1-1988.pdf; § 70 – http://www.sno.pro1.ru/lib/vdi/1988/vdi-2-1988.pdf), греческий и лаинский тексты – https://vk.com/doc49772349_441555913, с. 58-59). Так могли прочесть, когда ещё не отложилось ни греческое, ни латинское письмо. Но потом, конечно, откорректировали по установившимся правилам письма и произношения, а также – по закрепившимся мифопредставлениям.

Разумеется, это только пример возможного превращения. Курсирующих сосудов и надписей на самом деле было очень много, одни и те же буквосочетания встречаются в самых разных местах (и читались, конечно, по-разному). Даже надписи, сходные с приведённой, отличались. Например, были ещё, если отражать так же внешне, ОСI МαР, ОСIА МαР, ОСIМ ΜαΡ𑀐α и т.п. Само собой, в контексте всех логистических надписей значения открываются другие: во все, всем (усим, овсем) магкам (писцам), всем марам (затерянным по берегам селениям), всем маркам (разграниченным селениям) и т.п. Но самое главное, нигде впрямую что-то похожее на сарматов не написано. Слово является фантомным восприятием неустановившегося письма в ситуации неопределённого многоязычия, с неустановленностью контактирующих языков. Приведённый пример превращения, конечно, не уникальный, а один из многих, поддерживающий те объяснения, которые тот же Геродот, побывавший у Скифии, мог получать и устно.

Устную логику тоже можно восстановить хотя бы в направлении. Прежде всего по тем надписям, которые были сокращениями, лигатурами или монограммами, и не могли быть вообще прочитаны без подсказки приёма чтения. Таких сохранилось довольно много (а по обнаруживаемой в них логике вообще должно быть несчётно). Сокращались только общие указания (вроде Аω=от А до Я, т.е. всем, или вроде АП, а-по, туда-обратно, туда и по всем) или самые известные (сильные, властные, древние) адресаты. Вот наглядный пример.

Сверху АП колонкой, потом А и слияние, лигатура из трёх букв оРс (которую легко принять за оβ). Ещё ниже МϵКϵ (уже упомянутые маки-разметчики в Д.п. – макам). Однако написано многозначно: МϵItϵ / МϵIсϵ. Если воспринимать наивно по опыту прежних историографов, прямо читается по-гречески АОРС МЕIτЕ, то ли аорсы (сар)маты, то ли А(ОРС)МЕIсЕ-ОВι, т.е. Ἁμαξόβιοι-повозкожи́вые, так зовомые аорсы (простой «перевод» аорс-мейтев), то ли аорсы и меоты (варианты так или иначе встречаются у всех). Если знать, что лигатура трёх букв читается как-то криво и воспроизводить наоборот, получится и вовсе САР- или СОАР-САОР-САУР-МЕIТЕ настоящая Сарматия или производная, «грецизируемая» Савроматия. Все эти общеизвестные греческие чтения не воспринимают точно даже версии ясно видимого написания (МЕКЕ, МЕIсЕ), поскольку они не имеют смысла на греческом языке. Тем более не учтены все варианты варьирования монограммы. На самом деле дешифровка предельно проста, производясь по общепринятым к рубежу эр правилам следования знаков: сверху вниз, слева направо, от больших буквиц к малым: А Рос меке – в-по рось макам-метчикам, распределённое направление тары для местной маркировки. Т.к. направлялось в разные места, то применена намеренная игра букв, чтобы указать на варианты местного авторитетного произношения, украинского (мітити, мітка-метка, мітник-разметчик) и белорусского (мецiць, меці-метки, разметчики). Писцы их не только хорошо различали, но и без сомнений считали русью. Но нужно понимать, что в быту, в живой практике ничто не мешало простым, непосвящённым русам фантазировать по аналогии с греками: Русь-мейте > Русь-мати. Так они наивно осознавали и узаконивали подлинный смысл бытовавшего обиходного термина и межплеменного состояния. Но эта же русская огласовка (в адресации: а-русь, со-русь, со-у-русь мати) вполне поддерживала греческое чтение и искажение.

Тут приведён один из самых простых вариантов монограммы, в котором сознательно акцентирована этническая полнота народа рось как единства родственных родов и языков. Гораздо более распространена та форма, и тоже в разных версиях, где указывался головной, организующий и правящий, род. Самое регулярное обозначение выглядело похоже – как лигатура или монограмма ФР, дешифруемая из слияния в последовательном выделении букв слева направо.

В первой строке игровое ωА (от Я до А, видоизменённое в Е𑀐-едь, т.е. `еда` и `поезжай`), во второй обычная адресация А ФР ЛЕÝ: в-по ФωР РωС лей (лой, жир, богатство, налог). По существовавшей тогда орфографической привычке (ещё не правилу), ранее замеченной в связи с бельками-волгами, с помощью Ф передавался неслоговой Ў, а ω - долгий А, ОА, ОУ. Сочетание ЎОУ, прямо скажем, трудно различимо на слух даже для самих носителей, колебавшихся и с буквами (Ф-В, О-ОУ, W-ω). Колебания и были основанием для осознания привычек-орфографии и уже тем более для словесно-буквенной игры. Таким устойчивым сокращением указывалась вар-русь, варяющая-варящая, т.е. сметливая, организующая, создающая, управляющая русь. В целом написана связная фраза: «едь – в и по варам руси лой». Как понятно по слову адресного имени, от варов руси произошло позже слово варяги. Тот же род спустя многие сотни лет по-прежнему обустраивал Русь.

Как ни удивительно, эти вары руси впрямую и часто упоминаются античными историографами. Но конечно, без понимания слова, народа, порядка, а поэтому искажённо по словам и превращённо по смыслу. Вот самое явное из Плиния, случайно маршрутное: «Землей.., обращенной к Истру, владеют мезы, геты, эды, скаугды, кларии и ниже их арреи-сарматы, которых называют ареатами…» (с. 167). Или путано сказочное из общих характеристик народов: «Есть племена скифов, и причем многие, которые, как я уже указывал, питаются человеческим мясом… (с. 201) Рядом с теми, кто живет на севере, недалеко от места рождения Аквилона и от пещеры, называемой его именем, каковое место называют «гее клитрон», обитают вышеназванные аримаспы… За другими же скифами — антропофагами — в некой долине у горы Имав есть большая область, называемая Абаримон, где живут лесные люди с вывернутыми ниже голени ступнями… Первые из названных антропофагов, которые живут, как мы сказали, к северу на расстоянии десяти дней пути выше реки Борисфен» (с.  203). Не нужно пока вдаваться в уточнение географических деталей, так или иначе указывающих на Русскую равнину (это ясно из анализа лексической семантики текста: правильно толковать «первые из названных скифы-антропофаги» – за Борисфеном у г. Имав, вторые названные – скифы-аримаспы у Аквилона). Обращу внимание только на имена. Не трудно заметить, что Arraei-АРреи-сарматы (живущие севернее Истра) практически то же что Areatas-АРЕаты. Тут же Плиний упоминал и скифов Aroteres (якобы пахарей в переводе транслитерации с греческого), которые жили, по словесной конструкции, во Фракии, а по предметной семантике у рек Истр и Зирас, что больше похоже на междуречье Дуная и Днестра (Zyras – латинизация греч. Τύρας, которое раньше было искажением славянского; известно более позднее итал. Ginestra). Автор не замечает повторов и тавтологии, т.к. цитирует непонимаемые связанные сочетания (в последнем случае модифицированное греческой народной этимологией). Т.е. вторые части слов – не латинские морфемы, а в начале первых потеряно, как минимум, греческое придыхание. Зато предзвук сохранён другой связной конструкцией в латинском abarimon, несомненно, отражающем греческое А-Вар-имон (и гора с таким же русским корнем – Имав). А греческое, в свою очередь, отразило только что рассмотренную конструкцию (на причерноморских лагинах есть похожая надпись АП К РОС IМОY, где появляется и второе слово: а-по к рось иму, иманию, получению). В одном случае, в арреях, неслоговой Ў просто утратился (видимо, устный источник), в другом – греческое написание латинизировалось.

Хватает и более известных подобных фактов. Например, греч. варвар, лат. barbar – это всё те же вары-вары, устрашающий этноним, со временем переосмысленный в апеллятив, обозначающий любой чуждый народ. А ὑπερ βόρεοι только в латинизированном чтении являются гипер бореями, а буквально, по обычному приёму соотносительного следования племён, это гипер вореи, за варями. Это согласуется и с латинской версией, где лат. «за аквилоном» является не просто переводом, а более точным топонимом (за паку-валом, перифрастически мифологизированным в гее клитрон, запертую-запакованную землю), значение которого утратилось и заместилось влиянием позднего греческого мифослова.

Уже в силу пересечения названных языковых данных понятно, что вары руси базировались где-то между Истром-Дунаем и Аквилоном-Увалами, по сути – по всей Скифии, как и упомянутые бельки-волги. Трудно ли опознать в русских волгах мифических Вольг, Олегов, Хельгов, булхов, вулгар, болгар, волохов?

Если не трудно, то можно точно локализовать центральное место расселения варов волгов даже по данным Плиния, сделав вид, что по логистике Волжского пути не понятно, где находится ключевое место (перекрёсток всех путевых рек: Волги, Днепра, Двин, Тверцы, Цны, Оки, Дона и т.д.).

По белькам-волгам ясно, что место было на Волге. По описанию Плиния, Абаримон находится в долине у горы Имав, которую по созвучию и возможности густого придыхания считают даже (Г)има(л)аями. Опять нужно, вспомнив уже исправленную связь высказываний, сделать правильный перевод решающего предложения. Super alios autem Anthropophagos Scythas in quadam convalle magna Imavi montis regio est quae vocatur Abarimon (с. 202). «За другими скифами, но антропафагами, в неких (пределах) долины большая область горы Имави есть, которую называют Абаримон». Речь более определённо идёт о большой области в пределах долины горы Имав. Значит, это какая-то протяжённая гора. В им.п. может быть не только Имав, но Имавус, Имава. Как замечено, все названия – переложения греческих. Поэтому и перед И должен быть какой-то призвук, восполняющий греческое, но не густое, а тонкое придыхание. Без труда отыскиваются современные названия притоков Волги Тьмы и Тьмаки, в месте впадения которой в Волгу почти напротив устья Тверцы стоит Тверь. В укр. сохраняется форма тьмавий-тусклый, тьмаво-тускло, в бел. цьмяны-тусклый, цьмець-тлеть. Несомненно, к этим названиям имеет отношение и гора (Т/Ц)имава. Тьма и Тьмака текут по долине у подошвы этой Тверской моренной гряды, двухсоткилометровой дугой высотой до 250 м ограждающей приволжскую долину с юга. Это остаток ледникового вала, Зима-вал, когда-то, цьмяный, тлеющий, тающий на глазах у многих поколений местных жителей. Понятно, когда он растаял, оставшиеся завалы земли, камней, песка кое-как сгладились, поросли травой и лесами. Потихоньку название стало забываться, видоизменяться в развитии языка (от белорусского состояния через украинское в русское), а потом, с внедрением научного сознания, и вовсе изгладилось. Удивительно, что оно продержалось до рубежа эр. Но ещё удивительнее, что оно возникло тогда, когда ледник наблюдался воочию – в Валдайское оледенение, на его максимуме, не менее 25 тыс. лет назад.

Тогда ледник проходил прямо по гряде и как раз южная, цьмяная, тающая сторона была удобней для обитания. Там был избыток воды, дефицитной во всех других местностях, она варилась на солнце изо льда, её разводили роем (рыли коллективом) овручьями (вручную ручьями) по оврагам-стоянкам, т.е. распределяли по вару и виру, по потребностям семей, налаживали-варяли пользование водой. Это и были первые вары, контролировавшие присвоение, обмен, изменение, управление природными ресурсами. По мере превращения обстоятельств менялись приёмы пользования и управления, места проживания и базирования. Самые удобные варей-мены стали имением варов, постоянным местожительством, именуемым по имени хозяев. Как раз в таком качестве проявилось преставление о-Вар-имоне. Переход на другую сторону вала и создание поселения на стыке тверди и воды связаны, конечно, с современным руслообразованием Волги и её притоков, чему точно поспособствовали местные вары, по давней привычке направляя воложи и ручьи в реки для удобства пользования. Только вследствие этой, уже географически более пространной работы образовались волги-вологи, по естественной традиции управляющие всей европейской ойкуменой.

Так или иначе названия сообщают о древнейших событиях, которые отразились в поздних свидетельствах с небольшим искажением названий, но с полным забвением исходной ситуации и странным отчуждением от случайно цитируемого языка. Однако всё, дошедшее в таких записях можно и нужно прочесть по открывшемуся русскому коду (конечно, по правилам чтения в поэтико-логической практике). Arraei – это вар-рои, рои-общины варов, организованные варами в той или иной местности для рационального пользования и проживания. Areatas – вари-отец (серб-хорв. отац-оци (отцы), хорв. otac-otci, словен. oče-očéti, словац. otec-otcovia, пол. ojciec-ojcowie, бел. айцец-айцы, бацькі). Aroter(es) – плиниева транслитерация греч. ἀροτῆρ-земледелец, пахарь (по греч. мотивации пахото-место и пахото-тёр). Рядом зачем-то употреблялся (Плинием вслед за Геродотом) синоним γεωργός-землепашец (буквально, землерух, γεωρυχέω-рыть землю). Поскольку у самих же авторов возникла путаница толкований значений этих этнонимов и локализации этих этносов, понятно, что они тоже подтянули чужие слова под свои. Не вдаваясь в долгие объяснения, думаю, что аротеры – это вары-тары, землеустроители (корчеватели, обводнители, строители), а георги – георухи, землемеры (сортирующие земли по функциям пользования, по наделам, по межам). Таким образом, тут тоже мифологизация чьих-то объяснений об устройстве хозяйства в Скифии с превращением непонимаемых специализаций в племенные имена. Оборот Плиния, что вар-рои называются иначе вари-отцы, при формальной ошибочности отражает норму, что все вар-рои были в связи, на кормлении и под надзором варей отцов из вар-имания. И такое состояние дел и языка держалось очень долго, распространяясь на все рои волгов. Древние историографы долго рассказывали сказки о дарах справедливых гипер-вареев, которые те рассылали соседям из своей счастливой страны. В самом деле осталось множество надписей с лагинов: дар русь, дар вар-русь, дар рода. Первоначально отправления помечались по отцам родов, или, по-гречески, фил (вилл, ведомых хозяйств, по-латински). После грецизации и латинизации, т.е. вследствие путаной орфографии со смешением греко-латинских знаков и правил, написания Отцы-Отцам обычно выглядели как ΕIСΕ / ΕYΤY ΦΙΛH… Вместо филы могло писаться название местного рода. Встречаются (эл)лады, альпы, эльбы, (со)дёты (датчи и дойчи). Это совершенно подлинные имена этниконы, послужившие основой будущих превращений (указанных в скобках). Гораздо дальше от них историографические искажения. Например, ещё у Геродота встречаем имя Ἀγάθυρσος (героического отца скифского рода едва ли не из Фракии). Не вдаваясь в его и последующие фантазии, следует прочесть как этникон само слово (с учётом всех необходимых письменно-звуковых превращений): Ока-тар-отц, отец тара-земли Оки. С течением времени исторические слухи меняются. Иордан сообщал уже более простую и точную форму Acatziri-ока-тары с верной локализаций расселения рода, но уже без упоминания отцов. За тысячу лет к 6 в. все русские надписи на амфорах и дары давно исчезли. Тем не менее поминание отичей сохранилось редукцией суффиксов в названиях племён – вятичи, кривичи, тиверцы и т.д.

Более или мене полная память о своей древней истории у всех волгов точно сохранялась до рубежа эр, а остаточно теплилась вплоть до исчезновения всех старых записей и книг при переходе на современное письмо и книжность при начале летописания. Тем не менее даже в Слове о полку мотивом подвига Игоря (начитавшегося «сведомы мети» Бояна) ещё является стремление «искусити Дону великаго» – того времени и места, когда на Волгодонье варилась глобальная жизнь народов и авторитет варов руси был неопровержим.

Как многократно показано, всё записано в документах (я сейчас упомянул лишь малую часть), хоть с искажением в переписанных, хоть аутентично в ископаемых. В первых случайно, во вторых с фантастическим мастерством, сообщающим о чрезвычайной древности таких навыков письма.

Искусство маков-метчиков-писарей достигло такого уровня, что они, играя, языками, словами, буквами, периодически изображали контурами букв предмет своей записи (и дополнительно подсказку правильного чтения), те или иные, в том числе – маршрутные схемы движения своих посылок и карты расположения адресатов. Не буду приводить частные случаи. Гораздо важнее общий, где обозначена вся территория волгов.

Внешне EYCE ΦI(Y)λΟⲜI – это тоже адресация на таре, примечательная тем, что из-за намеренного нерегулярного написания её можно читать и толковать на разных языках и с разным значением. Кроме двух-трёх преобладают греческие буквы. Легко прочесть не вполне грамотную греческую фразу εἰσί φυλάξαι – (есте) разносить по филам, как адресацию повсеместного распределения продукта, содержавшегося в подписанных лагинах. Но с учётом явно латинских букв можно допустить латинизацию греческого οἶκος (обиталище и род) и неграмотную запись по-латински: eice filĭos(i) – в обитания жителей (сынов).

В контексте всех подобных надписей выясняется, что под влиянием промежуточных чтений и переписок за многие-многие годы, пожалуй сотни лет, произошло искажение первичного текста (для авторов – уточнение), а потом все искажения намеренно обыграны для затемнения главного и важного смысла: (в) айцы ўоулогзи-волози, в отцы вологи, с очевидным белорусским акцентом, но с элементами латино-германской орфографии (еu-ой, с-ц). О намеренности говорит не только причудливое сочетание греческих, латинских, архаических знаков, но и дополнительные точки и деформации букв. Не всё легко понять сразу. Но, например, точка между Iλ заставляет читать Yλ, переводя акцент от греческой или латинской ФИЛ- к местной ВОУЛ. CE написано так, что можно читать ЕYСТЕ. Похоже, ойцте (т.е. в отчти, в отчизну, чтобы не было дубляжа «в отцы»). Но, приняв в расчёт, что первая буква выделена размером и пробелом, можно читать «е исте волози», это исти(нное) вологи. Тут уж вряд ли мыслятся вологи-народ, а скорее страна Вологи, всех воложь, водных путей. В таком случае сделан намёк, что линиями букв изображена вообще-то схема путевых рек.

Тем более, первую букву можно воспринять как λ и читать Личе Волози – лицо, облик, рассчитанная схема, портрет Вологи. По этой подсказке нужно в самом деле соотнести схему с реальной картой, прежде всего с побережьями и руслами рек.

    

Как видим, буквы условно ровными линиями изображают контуры не прямо рек и заливов, а самых значимых водных путей, скорее направлений, по существующим водоёмам и на их стыках. Например, одна дуга λ проведена по Волге с переходом на Днепр, вплоть до впадения Припяти. А другая ветвь ведёт из Оки в Дон вплоть до его устья.

Соотнося с реальной картой, можно понять и географическое, и этническое значение обозначенных точек. В центре явно указана Верхняя Волга, пункт схождения верховьев Волги, Двины, Днепра. Политически это Тверь, но технически может быть и Ржев (как одноимённое имение ружев-рущев-русов), но вернее вся долина, дол, λ-лог речных волоков между реками. Центр Вологи и волгов.

Ближайшие от центра точки по краям Ф и О в самом деле отмечены по окраинам. Западные на севере указывают на устье Вислы, может, Рюген (севернее – какая-то оконечность Ютландии, скорее всего Волг-берег > Ўолбрег > Aalborg > Ålborg, Ольборг), а на юге исток, скорее всего, Дрины. На северо-востоке точка в незакрытой О ближе всего к истоку Вятки, а ещё дальше точки в истоке Печоры и в устье Иртыша (место впадения в Обь).

Выбранные буквы, конечно, тоже значимы. Явная лигатура ФР (с намёком на ТР и DР) прямо указывает (Т)рюген (попутно и Тюрингию как центр расселения) и Фракию-Тракию по оси Дрины-Тираны, несомненно, полную, ещё не усечённую до современных размеров, по всем Динарам (Динарским Альпам). А скрытая в Ф sD – упомянутая Судет(ия) дойчев, датчей, дсехов, даков. (См. сводку производных у А.Н. Гавриченко: К истории германского термина *þeudô 'народ' // Индоевропейское языкознание и классическая филология. 2022, с. 254 – https://cyberleninka.ru/article/n/k-istorii-germanskogo-termina-eud-narod). Другая скрытая сP – спалы, сполы, сполиты, поляки, литы и латы. Как ни удивительно, смешанными буквами указана и латинская (на запад), и сарматская, сорусная (на восток) ориентация расселения. На востоке О-υ обозначает υ-Вятку, вод-кий (край, конец). Видимо, ранний кий, т.к. дальше был край тающего льда Пщора-П(с)ий-тара (поящая и пищ-земля), а ещё дальше I-Иртыш, гирл-кий-тяж (длинное гирло Каспия < Кяж-пия < Кий-Тяж-пия). Если в названиях в самом деле указывался край-кий руси, то и все упомянутые легко восстановить, предполагая разное местное произношение. Русь Кий: Руг-кий > Рюг-кон > Рюген. Кий-русь: Кий-ринь (береговой край; Дрина – тар-рины) > Крань, кий-ранний; кол-круг / кил-рия-роя > Иллирия, Тар-кий > Фракия; Палакий < Поло-Кий, полный; наконец, Кий-явь, Киев, настоящий центр всей юго-западной окраины, по сравнению с которым Палакий – Полу-кий (названия по разным объединениям и моментам). Кий-русь > Кирс (северо-восточный приток Вятки, через который можно перейти в верховья Камы). По множественности вариаций названий понятно, что юго-западный край, поскольку не был под ледником, осваивался раньше, дольше, интенсивнее, а восточный – позже и спорадически.

Если каждый знак был продуман с такой историко-географической тщательностью, то не случайны буквы и в качестве сокращений-указателей этниконов, т.е. географических имён живущих в названных местностях племён (народов, роёв). Часть я уже расшифровал, но вот последовательным списком.

Е – земи-ёды (диакритики-точки указывают разные вариации: ходы-иды-гиды, разведчики местности, Ютландии, Ётунхейма, фьордов, йолов, юлов и т.п.), исторически самоеды, самодийцы, ныне ненцы, хасава, остаточно юты (дат. jyde, др.-англ. еotas, лат. iuti).

Y – усти (двойной ствол Y предполагает вариацию: живущие в, у устьях рек, заливов и водных мест), ўводь, (у/по)моры, (у)меря, (у)мари, maa(rah), оставшиеся эстами (лат. Aesti, Esti, Haisti).

С – семли-коли (живущие самобытными семьями емлью-пользованием по ямам и калям, согретым участкам земли), исторически зимегола, емь, колтта, лопь, лопари, сейчас сохраняются самь, сапми-саамы.

υ/Y(е/i) – вийны-vены (живущие свимо, свойскими родственными группами, по границе ледяного вала и освободившейся земли), исторически сумь, весь, вене, зыряне, ныне финны, suomi ( < со+емь=соеmь > коми > корелы), коми-войтыр (ср. эст. vene-русский, venemaa-российский, фин. venäjä-русский).

Ф/Т/þ – фратары (кровные братства, живущие по тарам-землям), цехи (со-дёты, живущие по территориально специализированным маркам-цехам-хозяйствам), с-палы (лади, живущие по расчищаемым латам-полям в лесах), исторически различные фракийцы (шкипи-скифы, иллиры, дарданы, одриссы), германцы и чехи, политы и балты, наследники которых распределяются ныне по различным этно-языковым группам (романским, романо-германским, южнославянским, западнославянским, балтийским).

Y/I – у-кии, икии (живущие на краю по киям-колам, чем-то удобным поместьям), исторически разные южнославянские состояния, сейчас ощущаемые южнославянскими (словенский, сербский, хорватский, боснийский) или даже украинскими (болгарский, русинский) вариантами.

λ – логи, точнее, ўлоги (т.к. первая буква с меткой) (живущие по логам, долам рек и ручьёв, рощ, колков), русские вологи и сопричастные по образу жизни и родству, от мало-, доно-, белорусов до волгарей (мордвы, вотяков-удмуртов).

Ο/υ – овии / виры до водьтар (вьющиеся, кочующие вокруг устойчивых водных узлов, ключей, родников, мшар), исторически черемисы, сувары, вирьялы, мишари, уфы (дуван, уваныш), ныне чуваши, татары и башкиры.

Ⲝ  – зимы-углы (живущие в ледяных прогонах – кочевьем по проталинам), исторически вогулы, остяки, мадьяры, угры, югра, ныне манси, ханты, венгры.

I – (г)ирки, горки (живущие по горкам половодий Гирлтяжа-Иргыша-Иртыша и Топола-Тобола), исторически иирки, игырки, иргизы, ирташи, искеры, половцы, торки, ныне (казанские и сибирские) татары и другие смешанные тюрки.

Само собой, это условное представление необходимо только как свидетельство древнего состояния дел и ориентир поисков. Хотя бы малейшая научность возможна лишь в построении картины этногенеза для всей Северной Евразии за последние 2-3 тысячи лет. Благодаря этой реальной основе можно будет сделать и правильные увязки этниконов, которые, очевидно, пересекаются друг с другом. И в этом нет ничего удивительного. Каждое племя генетически выходило из какой-то своей географической точки и за всю историю своего становления мигрировало в тот или иной период в точку современного проживания, состояния и самосознания.

Например, самоеды, искажение от зем(л)е-иды, пересекается с самью только омонимически. Но ныне саамы занимают те места Скандинавии, которые осваивались доисторическими землеходами, гораздо позже германизированными и в конце концов замещёнными другими наследниками имени (вроде юта-земов-ландов на Западе). Нет сомнений, что нынешние сибирские самоиды – результат не только северо-восточного исхода на-ноць (в ненец), но и естественного смешения с племенами встречного движения с юго-востока. Подобное смешение за две тысячи лет произошло в каждом случае, добавляя разнообразие на стыках племён. Я бегло коснулся суоми, корел и коми, появившихся в смешении (вологов) со емью в пределах Кольского полуострова, а потом разошедшихся в противоположные края. Похожая ситуация с мордвой и удмуртами, получившими вливание вологов на старую мари-основу (мари-дев в жёны руси и уводь-в-мари-дев руси), но расселёнными очень рациональными фратриями между мариями и вологами. Правда удмуртов потом оттеснили татары, разместившиеся на Камо-Волжских горках и внесшие своё языковое влияние в образование чувашей и башкир (тоже потеснённых в стороны; по Меле, если в современных именах, чуваши и турки к рубежу эр были ещё между калмыками и башкирами). А югра и угры являются названием местных угров исключительно по топониму Югра, который задолго до появления в этих местах хантов и манси возник из этникона ирки, северо-восточных предков татар, снявшихся со своих горок после начала какого-то очередного из многих разливов Топола (что спровоцировало позже и последнее Великое переселение других народов, начиная с 4 в.). Cм., к примеру, принятую по этим же поздним датам модель образования волжских тюрок на основе ненецкой и марийской крови: Yunusbaev et al. The Genetic Legacy of the Expansion of Turkic-Speaking Nomads across Eurasia. // PLoS Genet 11(4). 2015 – https://journals.plos.org/plosgenetics/article?id=10.1371/journal.pgen.1005068.

Ещё более запутана картина на юго-западе, где была выше плотность населения и большая скорость обновлений. Несмотря на то, что до классического («перво»)славянского состояния весь Адриатический край постоянно пополнялся братиями с Дона (албаны-ўол(г)выны, данаи и дарданы с-тар-дона, далматы от тела и дела мати, язиги метанасты – языки-переселенцы), это было неязыковое и неэтническое единство, а исключительно территориальное, причём неустановившееся, постоянно разваливающееся и возникающее вновь (Рин-край, т.е. береговая линия; Круг роёв; Окраинная земля). Поэтому и не могло быть общего этникона. Он появился тогда, когда не только укрепили поместно-этническую общность, но языковое сходство «словности» осознали этнозначимым.

Эти попутные размышления не слишком существенны и важны, будучи просто интерпретацией очевидной схемы, искусно выписанной как адрес на самой что ни на есть рядовой амфоре. Если схема не очевидна по восприятию, по уму, то бесполезно доказывать её и тем более её толкования. В этом установочном невосприятии разобраться с ситуацией можно только по фактам. Чтобы какими-то естественнонаучными способами наблюдаемая карта воложской Руси, т.е. Сарматии по ошибочному имени, была подтверждена, выведена, повторена и непротиворечиво мотивирована. Само собой, никто это не будет делать, не приняв наблюдаемую надпись за факт русскоязычного произведения словесности.

Пока можно лишь более трезво обобщить состояние путаных исторических дел.

Буквокарта полностью подтверждает и объясняет представление Мелы (отражающее состояние дел до рубежа эр). Сарматы появились фантомно. Но позже фантомное слово стали употреблять как реальный термин, и он по естественной логике языка (см. Потебню) стал что-то обозначать. То, что он обозначал конкретно для древних писателей, уже не раз сказано. Но можно установить и типологическое значение. Реальное содержание для русских, пока они интересовались и понимали это греческо-латинское слово, было искажением их письменных игр. При этом множество речевых сходных форм невольно отложилось в топонимах, воспоминаниях, фразеологии. Сев(е)рский Донец и Новгород, Саур-могила, Матраха-Мать-река (поселение при слиянии Дона и Сгоны, Сала-Волги), Волга-матушка. Как предполагалось, такие же словесные материи бытовали и в жизни. После ошибочных, но ласкающих слух чтений Саур-сир-сар-матия или Со-русь-мати термин в самом деле в долгом употреблении и видоизменении применялся случайно и произвольно к самым разным племенам, находящимся во взаимосвязи и взаимопомощи. Но реальные интересы рано или поздно входят в конфликт, происходит разрыв связей и забвение родства. В результате, по языковым, точнее, межъязыковым причинам, продолжала ощущаться связь с каким-то материнством, взращиванием, покровительством, родством, призрением, а потом, увы, и презрением изгоев и гоев. Так что на некоторое время проявилась более или менее взвешенная тенденция. Западные выходцы из руси ощущались за-р(ус)мати, находящимися за защитой руси, за варами (аварами-оборями), потом со русью, потом просто за русью, с внешней стороны. А азиатские (тюрки, югры и более восточные) оставались входящими в русь, за-у-русь мати, стремящимся обрусеть, влиться под защиту, потом пройти сквозь и врозь, покорить и превратить в себя. Азиатские саурматы толпились на входе в русь, западные сарматы рассеивались на выходе переработки и культивации народов, отрываясь от истоков. Такой и была логика Великого переселения народов, по сути, ныне обострившаяся до предела, т.к. свободных мест для переселение нет уже нигде, кроме России.

Практически вся древняя историография и подстроенная под неё история с археологией, являются собранием античных мифов, даже толком не типологизированным и не упорядоченным. Что уж говорить про обобщение и филологическое лингвистическое восстановление слов и текстов. Если в основном работают по приблизительным устаревшим переводам, а в современных переводах и толкованиях придерживаются старых установок историков, сформированных по этим устаревшим переводам. Увы, и действующая компаративистика, неадекватная ещё в момент возникновения, как ясно было ещё Гумбольдту, и вовсе не желает знать реальности, довольствуясь только удобными для манипулирования правильными типологиями.

Но практическая жизнь никогда не развивается по правилам – только по случайным сцеплениям и корыстным интересам. А теория, опираясь на естественную природу мышления (осознанную в правилах логики), посредством случайных и необязательных типологий всё равно когда-то узнаёт реальность.

---

Книга по этой теме, добавленная для продажи:  "Гидроним Волга как упаковка реальной и языковой истории. К методологии сравнительно-исторического исследования на примере конкретной этимологии. 2017, 178 с."