Желая на примере Башчанской плиты бегло извлечь что-то для истории письма из хорватских глаголических памятников (https://inform-ag.ru/publications/466/) и с удивлением обнаружив совершенно наивные чтения, с нежеланием видеть черты, воспринимать буквы, складывать слова, я вынужден проверить самые ранние памятники.

Более ранней, чем Башчанская, считается надпись 11 в. из Жупы-Дубровачки на южном побережье Хорватии. Она была сделана на плашке черепицы, которая лежала на крыше церкви. Сохранился лишь обломок черепицы, на котором последовательно выделены рамками и размещены два сообщения разных моментов нанесения. Разница видна даже на фотографии по внешним особенностям почерка.

Чтобы легче опознавать глаголические буквы, см. их обычный стиль в Хорватии того времени в Рочском абецедарии 1200 г., написанном на кресте (B. Fučić. Ročki glagoljski abecedarij // Slovo. No. 25-26, 1976, с. 200 – https://hrcak.srce.hr/en/file/21762).

Обращаю внимание на V и G, J, две К, M, Ь, на ω и Št.

Детально отличия в графике дубровачских букв рассмотрены М. Чунчич и М. Перкич (М. Čunčić, М. Perkić. Hrvatski glagoljski natpis Župe dubrovačke iz 11. Stoljeća // SLOVO, Zagreb, 2009 – https://hrcak.srce.hr/file/74064). Им же принадлежит считающееся лучшим восстановление текста и толкование. S(ъ s)utъžerъ : zъdalъ / potug[a] an emu estъ sъn[ъ p]etrъ a petro[v]ъ sъnъ pъsalъ îvanъ [s(ve)ta s]opiě : î s(ve)ti so / l[ъ]věstrъ an iestъ (ili: i estъ) / [s]těpanъ pisalъ s(e) – Сей  свт(ой) Гер(гий) создал Потуга, а ему есть сын Петр, а петров сын писал, Иван. Святая София и святой Сильвестр и есть. Степан писал (се)».

Я уже в общем обращал внимание на грамматическую несогласованность и логическую бессмыслицу этого толкования. По конструкции перевода подлежащим первого предложения является св. Георгий, якобы он создал. На самом деле предполагается, что церковь св. Георгия создал Потуга. По логике вещей, его дело продолжил его сын Пётр (но как – почему-то не сказано), а потом – внук Иван (сказано точно – писал: то ли памятную надпись, доделывая крышу, то ли расписывая церковь; возможно, и то и другое). Во второй части предикация в отношении св. Софии и св. Сильвестра вообще отсутствует, хотя глагол-связка на месте. К тому же таких церквей и почитаемых святых в Жупе нет (с. 109). Риторически, раз уж упомянуто столько деятелей, была вписана конструкция перечисления: первый сделал то, второй то-то и т.д. Если соотнести логико-грамматические пробелы с чёткостью начертаний, сразу понятно, что сомнительные места испорчены и восприняты с ошибками. Легче это заметить, дополнительно привлекая к наблюдению прорисовку Чунчич и Перкич.

Вызывает вопросы уже самое первое скопление до двоеточия восьми букв, которое помечено, с виду, двумя титлами – над тремя первыми буквами, и над 5 Ⱅ. Авторы первое титло толкуют как знак сокращения, но не слова, как должно быть, а почему-то двух слов (Sъ sutъ...). А второе считают не титлом, а диакритикой, как современная крышечка в гаевице, для обозначения мягкого ДЖ/Ч (специфически сербохорватского, đ или ђ в вуковице). Благодаря этим допущениям авторы получают подходящее, хоть и ошибочно записанное, современное местное слово Sutъžerъ, обозначающее имя церкви (св. Джёрджер), а ещё ближайший водный источник и топоним округи: «Crkva se oduvijek zvala Sutđurađ, Suđurađ ili Suđurac, a isto se tako naziva i izvor vode uz crkvu i toponim» (с. 107). Несомненно, действуя по современной установке, авторы подтягивали древнее написание к современному обиходному толкованию, которое вполне могло появиться в результате подобного многовекового переосмысления этой надписи же, пока она была доступна простым прихожанам церкви с таким именем.

Но правильно не предписывать древние слова по нынешней психосоциальной установке, а устанавливать их из фактических букв. Если титло растянуто на три буквы, то оно, конечно, обозначало одно сокращённое слово (с ером) sutъ. Легко принять его, как древние писатели второй части и современные толкователи, за сокращение слова суатъ-свят(ой) и отнести к следующему слову žerъ. Тогда его нужно считать сокращённым определением, не согласованным с главным словом žerъ, которое тоже будет несогласованным дополнением, к тому же стоящим впереди сказуемого в неуместном порядке слов. Такое сочетание мелких ошибок невозможно для пишущего. Зато совершенно очевидно, что Ⱅ с титлом это не ž, а т҃  и должна обозначать либо сокращение аффрикаты ТС – Ц или Ч (что на практике произношения может совпадать с хорватским đ), либо мягкий Ť (по примеру сходного диакритика, уже применяемого кое-где в славянской латинице в то время, например, в чешской приписке из Литомержицкого капитула 1057 г. при храме св. Стефана). Сразу напрашивается чтение «святъ церь создал». Но остаётся ошибка согласования в определении и появляется неправильное написание для церкви. Всё это тоже невозможно. Записаны какие-то другие слова. Их можно угадать, если осознать орфографический навык писца.

Если он действовал по примеру славянской латиницы, то плохо соотносил буквы глаголицы (тут Ⱌ или Ⱍ) с привычными ему звуками по буквам латиницы для местных сложных звуков. Таково же и зъдал, а не създал: фактически произносилось стяжение сздал, которое осознавалось благодаря еру с озвончением. По риторике и логике, первое, что можно создать при строительстве, – это каркас, став, здание, соть-стоть-зодь, зду-сту-суту церкви, т.е. стены и церь (крону цера-дуба, лат. cerrus, circus-круг, купол, цирк). Ср. с.-хорв. stvoriti-создать, zgrada-здание, зидати-сооружать, зид-стена, соба-комната, чеш. zděná-кирпич, стеновой, zdít-класть (зиждить), stavba-строительство, stavět-строить, лепить, ставить. Что-то подобное и было записано: сутъ, соть, стать и каркас цер создал… Но вряд ли зодчего звали Потугой. По фото и прориси хорошо видны остатки ера, а не аза. Суть цер создал Потуг. А учитывая разворот глаголя Г с намёком на К, произносили глухо Потук, но из-за ера опять произвели гиперкоррекцию.

И дальше просматривается иной ряд букв: 22 Ⱆ-у, а не Ⰵ-е, 23 не Ⰿ-м, а Ⰿ и Ⱓ-ю или Ⱜ-j, 25 Ⰸ-дз, а не Ⰵ, 27 Ⰾ-л, а не Ⱅ-т, 69, возможно, не Ⰺ-и, а Ⰸ. После 74 вполне могло быть ещё две буквы. Тогда странно написанного Солъвестръ не может быть. Но место повреждено, увидеть что-то невозможно.

По этим, не везде надёжным наблюдениям текст следует предположить несколько иной.

Сутъ (зодь-стать, зодчество) церъ дзъдалъ потугъ а умiедзслъ сънъ петръ а петровъ сънъ пъсалъ иванъ

ста сопиѣ и (з) сти солъвѣстръ аиестъ стѣпанъ писалъ

с.

В правильной конструкции смысл открывается уместный и точный. Церковь строила семья на протяжении многих лет. Стены и общую конструкцию возвёл зодчий Потуг-Потык, художественную отделку совершил его сын, уметник-ваятель Пётр, а расписал храм внук Иван (ср. современное уметник-художник, уметност, умијеће-искусство, уметати-вкладывать, вставлять). Но спустя какое-то время церковь из ведения семьи перешла в общественное достояние и её приспособили для новых ритуалов. Скорее всего приписали к культу более значимого святого – к Софии от Сильвестра (если читать союз между ними не И, а З с ошибкой: ЗЪ). Поскольку ныне в Дубровачке этого нет, но есть поблизости (по Чунчич и Перкич, с. 109), приписка была не посвящением храмов, а только добавлением образа в уже существующую роспись на сводах. Овальный купол, саму сферу особой формы и конструкции, т.е. овал, до сих пор то и дело называют яйцом (от лат. ovum-яйцо, ср. хорв. jaje-яйцо, jajasti-яйца, јајаст-яйцеобразный, овальный). Но в данном случае словом яйесть, производным от греческого Ἁγία > aje, видимо, обозначен образ. Речь о святом образе, лике (слике) (святом каноне образа) и вытекающем отсюда названии храма. Самый известный пример, закрепившийся как имя, – Айя-София, Ἁγία Σοφία. Так ли было в Дубровачке, можно проверить, есть ли подходящие образы и каноны в церкви. К сожалению, никаких точных данных мне найти не удалось.

Так или иначе два сообщения тесно связаны друг с другом. Предпочтительное толкование: «Зодчество сводов создал Потык, а отделал-украсил сын Пётр, а петров сын Иван писал. С(вя)то(е) Софии и с(вя)ты(и) Сильвестра яйесть (канон, образ) писал Степан. С(тепан)».

 Второй автор, конечно, понимал первого. Хотя очевидны разночтения и специфика. Сута-зда первого, записанная с оглушением, вторым воспринимается как сокращённое определение святой. У второго заметна латинизация Сопие, но при этом общеславянское орфографическое полногласие писалъ в отличие от пъсалъ (и других редуцирующих стяжений, указывающих на упрощённую раннюю орфографию: дзъдалъ, умiедзслъ). И перфект глаголов везде старославянский (не серб. писао или чеш. psal), но уже с современной утратой связки есть. Уровень и широта книжной грамотности с течением времени повысились, что говорит о свободном разностороннем общении со всеми соседями и независимом состоянии общества и власти.

В соотношении с Башчанской надписью видно, что все придерживаются одноеровой орфографии, но первые авторы той и другой больше применяют упрощенные неполногласные написания, которые гораздо позже стали нормой строительства местной редуцированной латинической орфографии. Предикация Башчанской надписи более архаичная. По совокупности признаков она отражает более раннее состояние языка и письма и затруднения образовательных контактов, а Дубровачская ближе к современности, с гораздо большим количеством и свободой разноязыковых контактов. По географическому положению понятно, что Башчанская надпись будучи периферийной, законсервировала древности, а в Дубровачской, ближе к центру глаголического (русско-болгарско-чешского) общения, изменения происходили хронологически быстрее и раньше создания Башчанской надписи. Хронотопическая дата Башчанской надписи старше её же физической даты, которая моложе Дубровачской, но последняя отражает более современное состояние. Вполне может быть, что первая часть Башчанской надписи (позже перенесённая на сохранившийся камень) и физически была древнее. По стилю знаков Башчанская надпись показывает превращение глаголицы в кириллицу (в зоне греко-латинских влияний), а дубровачская – превращение в позднюю южнославянскую, угловато-квадратную глаголицу.

 

Ещё более яркий вариант угловатой глаголицы можно наблюдать неподалёку, южнее Дубровачки, в Конавльской надписи 11 в. (Konavoski natpis) на куске мрамора, найденном при разборе церкви u konavoskom selu Dunav как вторично использованный рядовой камень. Почти полностью она представлена на фотографии и прорисовке Б. Фучичем и Н. Капетаничем: A glagolitic inscription in Konavle // Dubrovnik annals, No. 3, 1999, s. 7-11 – https://hrcak.srce.hr/file/12663. По их заверению, «автор глаголической надписи использовал фрагмент камня с ранее нанесенным текстом на латыни, подтверждением чего являются буквы на обратной стороне таблички» (с. 8).

   К сожалению, прорисовка не вполне соответствует фотографии. Тем более, если сравнить разные.

Во всяком случае понятно, что текст наносился не на этом куске, а на гораздо большем. А обратную сторону никогда толком не показывают. Что-то, якобы две больших буквы (VL) и крест (štakasti križ, с оттяжками, крюками-клюками, штоками на краях – ☩), см. у N. Kapetanić, M. Žagar (NAJJUŽNIJI HRVATSKI GLAGOLJSKI NATPIS // Anali Dubrovnik 39 (2001), s. 11-13 – https://www.croatianhistory.net/gif/gl/kapetanic_zagar.pdf). https://www.academia.edu/80026503/Najjužniji_hrvatski_glagoljski_natpis По размеру латинских букв ясно, что камень точно был гораздо большего размера и частично сохранившаяся глаголическая рамка была лишь припиской к какому-то выше и слева расположенному сообщению (тексту, рисунку, указателю). Но из этих параметров никак не следует, что латинский текст на обороте наносился раньше. Скорее наоборот: если он был на надгробной плите, старый глаголический текст был бы скрыт для обзора. Тем хуже восстановление текста. Например, по Капетаничу и М. Жагару, в нём «ne bismo ipak smjeli posve isključiti ni drugu mogućnost – мы бы всё-таки не смели полностью исключить и другую возможность».

[IS]KL -

[E]SA GONE -

SLAVO GO -

SPOIN'

G'D ČM (=1060)

GL(AGOL)JOn I DENAR'

VOINYE V... // VOIN' SE V...

T... (с. 42-46).

Замечу, что самые очевидные нестыковки связаны не с восприятием резов, а с их непоследовательной идентификацией. Авторы умудрились отождествить как Г три явно разных знака, один из Г тут же приняв за В. На самом деле Ⰲ и Ⰳ можно перепутать, если не учитывать наклон (а для хорватской глаголицы даже разворот) Ⰳ. А число найдено в строке из шести букв, одна из которых не замечена, а замеченный ер проигнорирован. При подобных допусках и нежелании соотносить буквы даже одного памятника не удивительно, что обычно для анализа и чтения берут только удобную, самую видимую часть из четырёх строк (более крупные и резкие буквы).

Опыт, обобщающий прежние чтения, см. у М. Чунчич: Novo čitanje hrvatskoga glagoljskoga konavoskoga natpisa iz 11. Stoljeća // SLOVO, sv. 59 (2009), s. 123-133, Zagreb 2009, –  https://www.academia.edu/43565080/NOVO_ČITANJE_HRVATSKOGA_GLAGOLJSKOGA_KONAVOSKOGA_NATPISA_IZ_11_STOLJEĆA. Н. Капетанич и М. Жагар: [is]kl[e]sa goneslavo gospoinъ (из резов Гонеслава господина). Г. Томович: ê kl[i]sa(r)hъ ne sl(ê)pacъ ho(ž)d(ъ) bos nъ (екклисиарх не слепой, ходит не бос?). Не особо разбирая невнятный смысл, Чунчич детально показала произвол восприятия букв (а у Томович и произвол вставок). Они в самом деле искажены настолько, что их нельзя угадать в простоте. Порой как будто троекратно варьируется одна и та же буква. Это заметнее в прорисовке Чунчич, где Т с добавками и О подряд почти неотличимы (с. 129).

с

Фраза получается такой. Ja klesa to na slijepo, to ja koin – я коцаю это вслепую, то (т.к.) я коин (обычный человек, а не мастер) (ср. хорв. klesati-клесати-тесать, обтёсывать камень, kocka-кость, косточка, коин – от греч. κοινός-обычный человек, с. 130). Не придираясь к очередному произволу опознания букв, к точности транслитерации и хорватской грамматики (ja klesam или on klesa), которой вроде и не должно было быть, нельзя не заметить бессмысленности такого сообщения. Зачем профану сообщать векам, что он профан, тем более применяя учёное греческое слово?  И тем более, что коцки (в русском значении) совсем не вслепую. Строки заранее разлинованы, а все буквы имеют единый ярко выраженный и, самое главное, беглый стиль профессионального исполнения. Не трудно понять, что Чунчич, не воспринимая фактические знаки, только реализовала в семантике фразы своё ощущение вслепую, полубессмысленно набросанного текста.

Удивительно, очень много места уделяя детальному описанию стволов, ветвей, гаст, линий, хвостиков каждой буквы, почему-то почти не улавливают органики самого текста, системной связи букв как внутри текста, так и в сравнении с известными нормами ситуативно близких азбук.

Между тем даже расположение строк и знаков на камне сообщает очень многое. По почеркам видно, что весь текст писали в три-четыре приёма. Сначала были прочерчены рамки двух строк и вписано законченное высказывание. Спустя какое-то время тот же писец тем же почерком, но с лёгким варьированием, добавил ещё две строки (случайно заузив рамки строк, особенно слева). Можно допустить (по заметным кое-где удвоениям резов и более частым срывам резца), что это был другой писец, который подправил первые две строки по своему навыку. Позже кто-то втиснул в четвёртую строку одно слово слегка скруглённым почерком (см. кружки на буквах). А ещё позже кто-то на краю трещины будущего разлома выделил ещё три строки и процарапал свою фразу похожим круглым (больше кружков и овалов), но менее уверенным почерком на самом обрезе. Эти последние строки, пожалуй, наиболее изношенные, поэтому и нечёткие. Либо они были в зоне активного износа (например, внизу стоящего камня), либо были сделаны раньше верхних. На последнее указывают и линии строк с закруглением наверху, сделанные независимо от верхних линий.

Легко заметить разницу почерков не только по общему стилю, но и по исполнению ера, разного в трёх вариантах (ромбовидный, треугольный, ромбовидный с кружком). Сравнение других букв тоже показательно, хотя локально.

Что касается первого писца, бросается в глаза вообще резко угловой стиль всех букв, напоминающий клинописные коцки, стандартные оттиски в самом деле в виде косточек, дротиков-гаст, из которых собирается каждая буква. Понятно, в этом случае использовалось зубильце, на ширину которого выбивалась стандартная реза и даже оттяжки-ограничители стволов и линий вынужденно удлинённые. Закругления технически были сложны, поэтому каждый овал экономно набирался как треугольник. Это повлекло деформацию всех элементов, а местами как будто и разворот некоторых букв ради удобства исполнения. Так, например, Чунчич восприняла Ⱅ-т, якобы лежащую на боку, из курсивной латинской d (или греч. δ) в виде угловатой греческой дельты (с изящной расщеплённой оттяжкой сверху и хвостиком снизу). Или непонятную 𑀪, якобы К, рядом со стандартной Ϟ-к. А три ятя больше похожи на версию греческой альфы (ср. Ⱑ, Ⱝ, Ⳛ, ѧ, 𐑵), хотя в первом, не полностью сохранившемся, всё же есть намёк на перегородку (см. второе фото). Своеобразие есть и в Ⱂ, будто исправленной из греческой П. Или Ⰻ-и / Ⱄ-с образованы всегда из двух треугольников, стыкующихся в центре так, что буквы можно перепутать. Несомненно, зная свою технику, гравёр не случайно помечал разницу с виду похожих букв. Две из четырёх Ⱁ-о выбиты с более длинным хвостиком посредине: может, это случайно, а может, это Ⱆ-у. Таким образом, даже самые чёткие буквы неоднозначны. Поэтому воспринимать их надо с учётом не только глаголических, но и греческих, латинских и кирилловских норм. Очень вероятно смешение азбук.

Кстати, оно обычно и раньше, и позже.  См. показательный Supetarski ulomak 12 в., тоже найденный как бут при разборе стены церкви, где часть букв явно кирилловские, часть явно глаголические, но некоторые можно толковать двояко.

Фучич, перебрав варианты (Ⱝ или α, Ⰺ или Ǝ) и некоторые оборванные контексты, всё же остановился на следующем: «u prvom retku urezan tekst ćirilicom: AMENЪ , a u drugom retku glagoljicom ÏÊKOVЪ M» (B. Fučić, Supetarski ulomak, Slovo, sv. 38., Zagreb 1988., s. 60 – https://hrcak.srce.hr/en/file/22550). Принять такой текст было бы слишком наивно: в каждой строке и до, и после буквы. Невозможно разобраться однозначно (легко прочитать, например, КАМЕNЪ ИѢГОВЪМ). Но видимые знаки вполне соответствуют тому, что было на Башчанской плите. Не только названные, но и М, и N, и даже Ъ могли быть частью переходной глаголицы, что автоматически требует датировать более ранним моментом.

Если осознать общую хорватскую ситуацию, легко увидеть свои вкрапления и у всех конавльских авторов приписок. Речь не только о дельте d. Такова же зеркальная «североиталийская» Ǝ (на полпути в глаголическую Ⰵ). В добавке четвёртой строки очевидны греческо-латинские-кирилловские М с возможными глаголическими кружками внизу и N, и удивительный Ъ, частично слитый с Ⱀ верхней строки. В силу наложения букв, думаю, что это случайность. Нет кирилловского ера, но на фото под ним просматривается глаголический (Ⱏ). А у третьего писца без труда можно увидеть греч. ϶, возможно, и ϵ (если там не Ⰰ). Подобные эффекты преображения знаков ранее употребляемых систем письма (североиталийской, латинской, греческой) наблюдались и в Башчанской надписи, где был почти такой же набор неглаголических букв (Ǝ, О, M, N, I, T и даже знак, похожий на Ъ). К таким же переходным знакам можно добавить и дельтовидный ять в виде курсивной альфы (крышечки с перемычкой), и Ⰳ в виде греч. гаммы с кружками, и двойственную Ⱂ-П. Они однозначно указывают на раннее состояние глаголицы. Я не случайно называл её кирилло-глаголицей. Она возникла до кодификации двух славянских азбук, до чёткого распределения букв по двум системам (хотя Ш осталась одинаковой в обеих). Именно поэтому в хорватских ранних документах видно, как выглядели буквы на промежуточной стадии. Вероятно, такой же переходной нужно считать и букву 𑀪. Внешне она похожа на греч. П, но с добавкой, похожей на будущую кирил. Б. Возможно, это и был знак для Б. Это тем вероятнее, что в греческом письме Б выражалась с помощью диграфа μπ, который, конечно, повлиял на вид переходной 𑀪.

Как видим, по наблюдению ситуации становления глаголицы и сравнения ближайших (греческих) графических прообразов для букв уже можно с большой вероятностью до чтения установить значения букв, огласовку. Понятно, это никак не помогает угадать, что было в повреждённых или отсутствующих местах. Но там есть остаточные контуры или хотя бы предполагаемые места для букв. Например, совершенно ясно по размерам строк, что в первых двух строках утрачены не по одной, а, как минимум, две и одна буквы. Во второй строке по остатку среднего хвостика логично предполагается такая же Ǝ, как и в конце строки. А буквы первой строки можно восстановить только по смыслу.

Гораздо сложнее понять третью приписку. Не считая плохо видимых букв, часть неузнаваема, а концы последних двух строк видны совсем фрагментарно. Можно восстановить по смыслу лишь в том случае, если имеющееся начало содержит намёк на синтагму. Не вдаваясь далее в объяснения, покажу восстановленный текст (в стандартном юникодовом виде букв) вместе с предположениями и с кирилловской транслитерацией. Поскольку в Конавльской надписи замечено три-четыре автора, есть шанс уловить последовательность становления хорватской глаголицы, если удастся распределить по времени последовательность упомянутых внутри сообщений событий.

[ⰔⰋ/Ⱏ]Ⱑ ϞⰎ [Ǝ]ⰔⰀ dⰑⰐƎ Ⰻ ⰎⰡⰒⰑ dⰑ Ⱑ 𑀪ⰑⰔⰐⰟ ⰃⰟМⰉNⰟ ⰂⰎⰈⰋ Ⰴ϶ⰐⰀ Ⱕ ⰃⰑⰊⰐⰟ ⰔⰤⰂ[Ⱏ ⰕⰟⰂ…]

сиѣ (съ ѣ) кл еса доне и лѣпо до ѣ боинъ гъминъ влдзи дена ѩ гоинъ сѧв(ъ тъвы)

Очевидно, что тут нет единого связного текста. Как и предполагалось, каждая часть писалась отдельно. Легко выделить все части в минимальном переложении.

Эти (се е) клеса (коцки, буквы) Доня (Дона, с Дона). И лепо дао (дал) е(сть) боян. Гмин. Владению дана е(сть) гоин сявбы…

Анализируя эти куски вполне грамотных фраз, легко понять, что самое раннее сообщение было посвящено передаче кому-то во владение обихоженной, культивированной, севной земли (гоины, ср. серб. гојан-обработанный, откормленный, гојити-питать, выводить, взращивать; ср. и рус. угодья, угодный, хаять). Такой межевик ставят демонстративно, например, при дороге, откуда самый удобный вход в поле. Очевидно, такой же была первая Башчанская надпись, которую потом переписали и перенесли внутрь церкви.

Первая фраза о знаках, буквах Дона, конечно, могла быть сделана совсем по другому поводу – не о передаваемой земле, а о буквах, азбуке, судя по смыслу, высеченной на камне рядом. Это значит, что камень, стоявший до этого как базовый межевой указатель использовали для демонстрации системы письма в широком доступе. Необходимости в этом первоначально не было (все пользовались только глаголицей), но она появилась, когда стали употребительны соседские системы (гречица, латиница) и появились претензии соседей на землю. Азбуку предпослали, чтобы дать возможность читать правильно межевой указатель. Второй писец поддержал славянское начало (т.е. видел азбуку) и сделал акцент в том смысле, что демонстрацию азбуки и раздел земли хорошо и точно выполнил боян, биян, резчик букв по камню и меж по земле, межеватель. Значит, уже возникли затруднения в восприятии знаков и разночтения в толковании их значений. Задача второго была настоять на правильном каноне и старых межах. Чтобы они читались и понимались по старинке. Видимо, так и было до самого последнего момента. Но монтаж надписей разных времен случайно слился в одну колонку. И когда-то стала непонятна связь фраз. Поэтому очередной писец решил добавить связку между самым ранним (нижним) сообщением и верхними. Он вставил слово гмин (общин), одновременно указав на «бояна гмин» (дескать, хорошо, верно записал местный боян, но не значит, что хорошо по сути верховных властей) и на «гмин владению» (в пользование местных общин).

Относительная связь событий вполне рациональна. Всё делалось и писалось по необходимости и сложности практических обстоятельств. Их легко опознать по сути и соотнести с реальной историей.

Считается, что славяне выселками с северо-востока (из Моравии, Польши, Закарпатья) появились в тех краях после развала Римской империи, вытесняя уже недолгое византийское правление. Ситуацию см. у А.С. Козлова: «Пребывание Далмации в византийском «содружестве» V в. вряд ли было устойчивым. Область тяготела к автономности, а то и самостоятельности, в несравненно большей степени была ориентирована на Адриатику, нежели на префектуру Иллирик в его административно-цельном, ранневизантийском обличье» (Далмация в Византийском «содружестве» V в. // Византийское «содружество» – https://elar.urfu.ru/bitstream/10995/78889/1/978-5-7996-2736-2_2019-38.pdf). С 6 в. в Далмации происходила самоорганизация разных славянских образований (хорутан-каринтян, дулебов, сербов, хорватов), которая реализовалась к 9 в. в Хорватское княжество. Легко допустить, что появившиеся славяне, ещё язычники, в какой-то момент использовали надгробную плиту с византийским крестом для практических целей межевания, о чём и записали вполне отработанной глаголицей. С активизацией авар, возможно, проявились разногласия в дележе земель и какое-то донское влияние в письме, отражённое в верхней приписке. С середины 7 в. этот фактор исчез, вторая и третья приписка отражает социальное равновесие с явным греческим или латинским влиянием. Такой порядок местных договоров мог как-то поддерживаться до установления княжеской хорватской власти и вполне вероятного передела владений, который и мог быть поводом разбить плиту с надписями.

Несомненно, предположенный ход событий не совпадает с обычными датами становления глаголицы и вытекающими из них датировками памятника. Но хватает широко известных историографических сведений и теоретических построений о «русском письме» в Корсуни, вообще о более раннем происхождении глаголицы. См. из разных эпох. Н.К. Никольский. К вопросу о русских письменах, упоминаемых в Житии Константина Философа // Известия по рус. яз. и словесности. 1928. Т. 1. — Кн. 1. — С. 1—37 – https://feb-web.ru/feb/izvest/1928/01/281-001.htm. В.А. Истрин. 1100 лет славянской азбуки. М., 1988 – https://www.press-book.ru/library/books/1100year_azbook/index.html. Г.М. Прохоров. Глаголица среди миссионерских азбук // ТОДЛ, т. XLV. СПб., 1992, с. 196 – http://odrl.pushkinskijdom.ru/LinkClick.aspx?fileticket=3erIkyuZ6K0%3D&tabid=2291.

Тем не менее в предположении смущает несколько алогизмов.

Не могли люди использовать надгробную плиту в качестве межевой, т.е. стоймя, не удалив надгробную надпись на обороте. Мало того, что это снижает статус владетелей, это и вносит путаницу в суть дела.

Странно противопоставлять одну глаголицу другой и давать азбуку для ясности, когда старый текст понимается новым автором. Как сказано, такое уточнение возможно лишь в усилении иноязыкового контекста (латинского, готского, греческого, венгерского). Т.к. было две приписки такого смысла, инородное вторжение только усиливалось с течением времени. Это значит, что верхние приписки делали либо раньше, либо позже (что невозможно).

Наконец, третья приписка, гминъ, показывает, что в обиходе находится какое-то не местное сербохорватское слово, а скорее польско-германское. Это могло произойти в самом начале того, что известно как колонизация Балкан готами и славянами (5-6 в.). И как раз к этому времени глаголица могла претерпеть сильное упрощающее греко-латинское влияние, направившее мысли на изобретение кириллицы. Из всего ясно, что имеющиеся на камне глаголические экзерсисы давно завершились к моменту византийского управления. Именно ромейская власть, пытавшаяся укрепить и восстановить авторитет большого Рима, отменяла местные административные таблички и насаждала ромейские памятники.

Приходится предполагать другую цепь событий. Уже на рубеже эр Рим покорил Далмацию. И с тех пор вслед за сменой старой власти начался передел земель и собственников, сдвиг культур, смена систем письма. Очевидно, что это растянулось не на один век. Сначала влияние Рима было слабым и базовые традиции ещё допускались. Тем более, что они периодически поддерживались северо-восточным славянским влиянием (внедрением, если по писцам, первой угловатой глаголицы, её второй кодификацией, третьим распространением круглой, смешанной кирилло-глаголицы). Тем не менее ромейская власть закрепилась настолько, что упразднила все старые межи и ценности. Камень перестал быть межевым и был превращён в надгробный мрамор для какого-то римского ветерана, умершего на своей иллирийской даче. Уже после падения Рима захватчики готы либо местные позже стали уничтожать ромейские следы и разбили надгробье, вовсе не задумываясь об изнанке. Куски долго валялись на каком-то кладбище, пока наконец-то не попали в качестве бута в стену первой строящейся церкви, может, и в 11 в. (хотя обычно как строили, так и строят новые с использованием старого материала).

Эта хронология кажется невероятной с точки зрения всех представлений о славянах и становлении письма. Но это исключительно из-за ошибочного чтения исторических документов по установкам поздних авторитетов историографии и засилья установочных теорий в историологии. На самом деле глаголические документы многократно встречаются в самых разных местах Циркумпонтиды уже на рубеже эр. И тут первая приписка сделана до прихода римлян. Само изобретение глаголицы под влиянием латинской и греческой скорописи было прагматически необходимым, хоть и попутным событием в писчих цехах Дона и Крыма, обрабатывающих тексты с разных концов Европы (см. Причерноморские логины – https://inform-ag.ru/publications/454/). В Конавльской надписи прямо сказано о  «клесах Дона». То, что местные как-то так читали, пока видели надпись в качестве указателя, понятно из названия села Дунав. Суть событий косвенно подтверждается и языковыми особенностями, отраженными в приписках.

Самая ранняя часть оказалась самой длинной и сохранила больший набор из глаголического репертуара. При том, что некоторые буквы опознаются с сомнением, понятен общий стиль обычной круглой глаголицы, ранее отработанной в письме красками (кистью, стилом, пером), но ставшей вынужденно угловатой, т.е. приспосабливающейся для вырубки на камне. Но пока в этой древней надписи была ещё не очень уверенная резка-процарапывание.

Два следующих писца демонстрируют вполне эстетически готовый и совершенный стиль угловатых коцек-сколов на камне. У третьего писца он уже упрощается и прагматизируется в стремлении опять стать удобной скорописью без избыточных украшений и витиеватости. Много позже в квадратной хорватской глаголице намеренно акцентируется стиль монументальных насечек, для новой стройности вписывающихся не в треугольник, а в прямоугольник.

Везде хорошо заметна старославянская грамматика. Но лексика форм явно разноязыковая. В ранней надписи связка перфекта je(сть) передана через юс, возможно йотированный, т.е. фактически с носовым глотанием  концовки слова. Орфографически ещё не понимали, что говорят. Именная часть сказуемого намекает на какое-то затруднение в произношении (дена). Другие места позволяют точно идентифицировать белорусское произношение. Дзякание во влдзи (речь не о власти, а об уладе, договорном владении) проявилось из-за стяжения согласных, но в дена отразилось лишь смягчением (ср. современное дадзена). Предположительное сявътвы хорошо объясняется бел. сяўба и даёт ясный повод к появлению серб. сетва. Ср. и vlasnik-собственник, владетель.

В поздней приписке в перфекте используется Ять и От, до ѣ. Очевидно, хорватское произношение уже установилось, но орфография ещё нет: до-доо=дао-да, ѣ=je. Это же подтверждает в.п. Доне и слово боинъ, позже отложившееся в буjин-ломовая лошадь, в имена Боин, Бојан и т.п. Есть подозрение, что упоминание Дона стало следствием неуверенного чтения ранней, нижней надписи (владение дано приняли за власть Дона, очевидно, вполне реальную или памятную в тот момент, а после очередного притока славян с Дуная переосмыслили в название поселения).

 

Ещё более ранней считается надпись 1000 г. на Пломинском камне с барельефом, вмонтированном в наружную стену церкви св. Георгия. На нём изображён человек в античной тунике работника и с какой-то ветвью в руке.

 

Фучич, посчитав, что надпись была припиской (граффити) к древнему изображению не ранее 8 в., в конце концов решил, что это если не св. Георгий, то римский св. Сильван, покровительствующий земледельцам. Его же чтение букв, в которых он не увидел teškoća-трудности, совершенно невнятное: SE EPIS / ЪLЪS (B. Fučić. Najstariji hrvatski glagoljski natpisi // Slovo, No. 21, 1971, s. 230 – https://hrcak.srce.hr/en/file/21348). Т.е. СЕ Е ПИСЪЛЪ С… Мало того, что орфографически сомнительно, так ещё и не дописано.

Также Фучич отметил архаику знаков, но не слишком глубокую (с. 231). Хотя Е выглядит не то что ранней глаголической Ⰵ с двумя перекладинами, хоть и неправильно угловатой, но прямо североиталийской 𐤄, с четырьмя перекладинами.  Если быть внимательным, то и некоторые буквы с тяжкостью. Легко заметить, что два ера изображены по-разному. На месте второго какая-то круглая буква, если не омега Ⱉ, то ук Ⱆ. И над последней Ⱄ есть какая-то метка вроде гачека. А ниже, третьей строкой ещё одна буква, явна затёртая. По конфигурации и остаткам ромбовидного кружка точь-в-точь как и ер в предыдущей строке. Расположена выше и левее большого лукообразного знака, напоминающего распространённые сарматские знаки (Соломоник Э.И. Сарматские знаки Северного Причерноморья. 1959, см. сводку на с. 168 и далее – https://djvu.online/file/HTHcS63lRxeIY).

Не составляет труда восстановить и прочитать текст. ⰔⰅⰅ ⰐⰋⰔⰟ Ⰾ[Ⱉⱄ̆Ⱏ] – сееписъ лёшъ, т.е. одновременно сеепис (запись посевов) луж-лугов и сеепас лёж-лежачий (пеший пост посевных меж и лаж-ошибок, с псом и пастухом). Речь точно о межевом камне, на котором изображён символический охранник межи, представляющий неполживую межевую службу, назначенную властью (для того рядом двурог, обычный знак власти; ср. лат. corn-рог, англ. crown корона, слав. карати). Двузначную семантику невольно передали в диффузной орфографии, как будто не сумев найти ни точные слова, ни точные глаголические буквы. На самом деле это намеренная поэтическая игра. Всё указывает на очень архаическое сознание с большим прикладным орфографическим опытом, доходящим до вспомогательных знаков и поэтических вольностей, с большим опытом различения местных речей. Это тем легче заметить, если ср. серб. пас-пёс, лећи-лечь, лежак, лежаj-лёжка, ложе, лаж, словенск. pes, lóžе, чешск. psisko, lóže. польск. pies, łoże, уменьш. łóżko, рус. луг, лужайка. По этой записи преобладающее произношение угадать нельзя. Скорее всего писец, межевой чиновник, был из пришлых украиноязычных администраторов (фигура речи на основе пис-пыш-пас наиболее органична для украинского икавизма; ср. підпис-подпись, пiший-пеший, пiст-пост). Если был сарматский властный знак, можно предполагать аварское внедрение (в их текстах сильно украинское мировоззрение, см. Аварысклад – https://inform-ag.ru/publications/370/).

Очевидно функциональное сходство с Дубровачской межевой надписью. Но эта, конечно, более поздняя. И не только по вольностям письма, но прежде всего по предметной семантике. Та была демонстративно-указательной, выставляемой на виду, а эта скрытая, полутайная (чтобы не переносили произвольно, но можно было найти в случае споров). Учитывая римский контекст изображения, межевик сделан, самое позднее, сразу после устранения римского управления, в момент притока славянских переселенцев с северо-востока. Но не исключено, что и несколько раньше. В пользу этого большое число подобных, так же маркированных архаическими или италийскими рунами межевиков, вплоть до лежачих, в Италии, начиная с 6 в. до н.э. (см. Срез рун юга – https://inform-ag.ru/publications/377/; Путаницы по этрускам – https://inform-ag.ru/publications/380/). Межевики вынужденно ставились как раз вследствие экспансии инородцев (этрусских, греческих, латинских), и по мере вытеснения славян зона их установки сдвигалась северо-восточнее. Сопроводительные надписи были на текущих в местности системах письма (архаической, этрусской, североиталийской, латинской, греческой, глаголической, германской греческо-кирилловской).

 

Ещё одним хорошо сохранившимся древним памятником считается Валунская плита 11 в. (с острова Црес юго-западнее Крка и южнее Пломина), на которой нанесены глаголический и будто бы дублирующий его латинский тексты. По смыслу латинского сообщения, принятого переводом глаголического, плита служила надгробием, да и найдена на кладбище в Валуне.

Фучич не увидел особых сложностей: «Hrvatskim jezikom i glagoljskim pismom piše: TEHA, SIN, VNUK JUNA. A srednjovjekovnim latinskim jezikom piše: TECHA ET FILIUS EIUS BRATOHNA ET IUNNA NEPUS EIUS. To u prijevodu znači: Teha i njezin sin Bratohna i Juna, njezin unuk» (Valunska ploča –  https://web.archive.org/web/20090201153654/http://domovina.110mb.com/hr_kultura/valunska_ploca.htm).

Почему-то Фучича нисколько не смутило, что в латинской надписи добавлено имя сына.  Если хоронили сразу всех, три поколения, то почему-то лучше помнили всех на латинском языке. В таком случае, если умершие были не местными, почему использовали stara hrvatska narodna imena? Гораздо вероятнее, что латинскими буквами интерпретацию глаголического текста, очень приблизительную, сделали гораздо позже. Налицо отличия почерка obla glagoljica и более плотного латинского письма. Семантические несуразности и физические нестыковки просто проигнорированы.

На самом деле по прорисовке видно, что и современное чтение глаголических букв, мягко говоря, не точно.  

И латинские буквы не вполне латинские, и уж не совсем каролингского, несколько курсивно-греческого стиля, как решил Фучич, а более ранние, частью этрусские, частью архаические греческие, хоть и переходные в минускул (достаточно обратить внимание на 𐌀, 𐊬, Ⲋ, D и две разных Е – ϵ, 𐊧, хотя τ, f, b могут сбить). При некотором внимании легко заметить, что латинский текст появился после правки скорее всего каких-то североиталийских рун. Опознать их за правкой, к сожалению, невозможно. Глаголицу же не тронули, т.к. подводили второй текст, принятый за латинский, под своё наитие глаголического. Но, вернее, глаголицы не было до рун и её, наоборот, приписали для расшифровки рун, а уж потом руны исправили в латиницу. Учитывая расположение на камне, верхнюю фразу писали по краю уже после более нижних строк с их обходом.  Кроме этих правок на камне просматриваются ещё остатки каких-то письмен. Ещё смешнее, что прорись глаголицы ошибочна по чтению букв, а ещё больше слов (нет ни TEHA, ни SIN,  ни VNUK, ни  JUNA). Некоторые глаголические буквы в прориси опознаны ошибочно (3 Ⱈ вместо Ⰳ, 13 ⰬⰣ вместо Ⱅ), что-то вариативно (6 Ⰻ пересекается с Ⱉ в италийском виде), а другие прямо выдуманы (Ⱀ вместо италийской 𐊨). Фучич просто подогнал глаголический текст к латинскому чтению.

Де факто написано что-то другое. ⰕⰡⰃⰀ ⰔⰙ(Ⰻ)𐊨ⰟⰂⰟ ⰍⰟⰕⰐⰀ. ТѢГА СО(И)ДжЪВЪ КЪТНА, тяга сочев-сичев кутна, т.е. тяга сичев-сечевиков угловая (местная, может, и скрытная). Ср. серб. куће-дом, кутња-угол, рус. куток, закуток.

И здесь речь идёт о межевом указателе. Он предполагается демонстративным, публичным, но вместе с тем ничем не примечательным, рядовым, вряд ли тщательно скрываемым. Не мыслится передел участков. Наоборот, все отношения давно устоявшиеся и штатные. К тому же и предмет назван своим прямым общепринятым именем (тяга), и владельцы имеют равноправный единый статус (сечевики, жители военизированного поселения, несущие на месте службу по охране порядка и границ). По этим признакам время появления межевика следует отнести к моменту старше Пломинского и Дубровачского. Т.е. устойчивое межевое деление существовало до прихода римлян и что-то об этом было сказано ещё в словах италийскими рунами, позже переправленными в латинскую надгробную меморию. И то, если принять, что назначение камня и содержание первой фразы было таким же.

Подробнее о мировоззренческом концепте межевых тяг, указывающем на исконную древность, см. Филологические поправки историографии – https://inform-ag.ru/publications/464/.

Из хорватских глаголических памятников, сохранившихся только потому, что их приняли за более поздние, недвусмысленно выводится более глубокая подлинная древность реальных событий и самих документов письма. Становление глаголицы вполне просматривалось на адресах транспортной логистики или различных граффити на посуде, амуниции, оружии (ещё раз см. Причерноморские логины). Но поскольку это были одиночные слова или даже буквы, их трудно было принять всерьёз и даже опознать как глаголические (лучший пример – надписи на приволжских псалиях до рубежа эр – https://inform-ag.ru/publications/339/). А на других памятниках евроазиатских рун (донских, кубанских – https://inform-ag.ru/publications/436/) понять суть глаголицы мешала многослойная вековая правка. Хорватские образцы дошли почти в подлинном виде и благодаря этому восстанавливается и относительная хронология событий, и последовательность фактических изменений письма. Глаголица в самом деле появилась до нашей эры и способствовала как практическая транскрипция становлению современных видов письма в виде гречицы, латиницы, кириллицы и др. Объяснение сути глаголицы и восстановление её алфавитного именника см. Выключение установок – https://inform-ag.ru/publications/336/.

---