Вычит Скифии в Европе

(О набросках восстановления истории О. Семёновой-Роттердам)

30 декабря 2021 г. 10:28

Полезные разыскания в европейской историографии и попутное обнаружение многих разноязыковых трансформаций, реконструкция слов некоторых европейских языков как, по П. Лукашевичу, черомутных (т.е. букво- и звукопутающих) искажений славянских языков открылись у О. Семёновой-Роттердам. Поскольку, как я понял, довершала она своё образование в Европах, то и начинала, кажется, с обнаружения казусов в современных западных учебниках, что бросалось в глаза на фоне отечественных (см. элементы внутренней биографии в статье, видимо, введении в какую-то, хотелось бы понять – какую, книгу: «Голландцы – это Иваны, забывшие своё родство» – https://olgarotterdam.livejournal.com/486.html). Что поделать, последнему русскому рассеянию уже 30 лет. И оно уже себя проявляет: изнутри европейской образованщины вспоминается и восстанавливается подлинное. Не могу не вспомнить тут Л.П. Грот, критически испытывающую как истый русский европеец западные исторические источники и идеи.

На первый взгляд, на фоне неканоничности в оформлении ссылок, правописания текстов, терминологического аппарата (например, эмоциональное словообезображивание вместо точной потебнянской безо́бразности) кое-что у Семёновой-Роттердам кажется не очень серьезной игрой любительской лингвистики и истории. Однако бросается в глаза, что О.С.-Р. точно знает на практике некоторые европейские языки, в которых находит славянские истоки. Ещё она использует свою, но чёткую методику закономерных передвижек букв и их чтений, из-за чего славянский искажается до неузнаваемости и превращается, например, в голландский (системные наблюдения и правила см. в https://www.tart-aria.info/charomutie-gollandskogo-jazyka/). И самое главное, она обязательно разбирает подлинные источники – дошедшие оригиналы, а не пересказы или адаптации. Как я успел заметить, документы, каких она коснулась, поразительно сообщают о том, что ещё 1000 лет назад были распространены свидетельства исключительно о славянском предшествовании в европейских землях и языках. 

Не буду обо всех разысканиях Семёновой-Роттердам, чтобы не распыляться. Тем более что большинства источников, на которые она ссылается, в оригинальном виде я и в глаза никогда не видел. Только для упрощения своей работы сделаю наблюдения над одной статьей, общей по теме и материалу и, в сущности, монографической по главному источнику. Это  «Североморская Скифия!», опирающаяся на «Космографию равеннского анонима»  (Ravennatis Anonymi Cosmographia) (700 г., впервые опубликована в 1688 г.) – https://www.tart-aria.info/severomorskaja-skifija/ (https://inform-ag.ru/publications/325/). 

Чтение Равеннского анонима с демонстрацией оригинального текста ценно само по себе. Но, жаль, нет конкретного соотнесения с общепринятыми чтениями и въедливой критичности к текстам, прежде всего к источнику. Только общие соображения о ложности традиционных норм толкования фактов. Хотелось бы дотошное сравнение свидетельств о фактах, грамотный вычит фактов из слов, а потом уже – интерпретации фактов. Опыт показывает, что большинство противоречий толкования является следствием разночтений текстов.

Чтобы стало яснее, что я имею в виду, покажу на пальцах, попутно демонстрируя методику восстановления семантики текста.

Например,  О.С-Р. ссылается и местами цитирует источник в устаревших переводах А.В. Подосинова (фрагменты см. https://www.ruistor.ru/istochniki_ant_047.html или https://www.vostlit.info/Texts/rus14/Ravenn_geogr/text.phtml?id=1167). Хотя ссылается на более новый, где есть улучшения по деталям, отдельным словам, но принцип сохранен тот же:  Восточная Европа в римской картографической традиции. Тексты, перевод, комментарий. М., 2002. С. 175-204. Ссылка для ознакомления – http://dgve.ru/bibl/Svod_20_Podosinov_2002.shtml.

Так, О.С-Р. приводит перевод фразы Анонима из 1 книги, 12-го параграфа о том, что располагалось «на землях современной России» (деление у Анонима по временным секторам, по часовым поясам, но не современным, а специфическим, из центра наблюдения в Равенне по кругу): «В десятом часе ночи находится огромная, тянущаяся на большое расстояние пустыня, которая называется пустынной [и древней] Скифией».

Перевод с явной неточностью (пустынная и древняя Скифия – это вряд ли общепринятое название, но одна из возможных предикаций-характеристик) сразу кажется несвойственным лапидарному стилю латинского языка.

Но О.С.-Р. кстати привела и оригинал, с помощью которого можно понять подлинный текст и даже увидеть разные буквы, отличающие её цитату, текст 1-го издания и его версию у Подосинова. Вовсе не собираясь касаться текстологической темы (вполне проработанной Подосиновым, хотя издание и не свободно от опечаток), даю по 1-му изданию, выделяя 3 варьирующиеся буквы жирным: Decima ut hora noctis grandis eremus et nimis spatiosa invenitur, cuius a fronte vel ex latere gens Gаzorum adscribitur, quae eremosa et antiqua dicitur Scythia – https://archive.org/details/ravennatisanony02ravegoog/page/30/mode/2up?q=Scythia&view=theater.

Не говоря об ошибках копирования, почему-то Семёнова-Роттердам опустила и не заметила очень важную часть текста (выделена курсивом). Подосинов, как бы из соображений логической последовательности перечисления народов, просто перемонтировал текст и перенес фразу из середины в конец: «…Скифией. Перед ней, или же сбоку, обозначают племя газов».

Обращу внимание, что и причиной ранее показавшейся неточности перевода, был подобный монтаж внутри грамматической конструкции «quae eremosa et antiqua dicitur Scythia». Подосинов не учитывает формального порядка слов: у него сказуемое dicitur разрывает дополнение Scythia и распространяющие его определения. Как на прецедент и связанность этой глоссы А.П. ссылается на несколько подобных оборотов того же текста. Я нашёл два, и везде в первом издании antiqua написано с маленькой буквы, т.е. не как имя собственное. Кн. 1, 12: inter Oceanum procul magna insula antiqua Scythia reperitur. Не обязательно (порядок сочетания согласованных определений с главным словом по норме обратный) переводить как «далеко в Океане расположен большой остров — древняя Скифия». Прежде всего неуместно в имени острова выделять древность страны. С учётом reperitur-«открывается, устанавливается», а не «расположен», что далее historiographi conlaudant-«историографы со-цитируют, подтверждают», а не «упоминают», с учётом новых сведений в эту эпоху викингов, возможную только из-за климатического оптимума именно для Скандинавии, уместнее перевести, буквалистски, «огромный остров древний Скифия открывается». Вместо неоправданной и неточной глоссы получаем нормальное согласование «древний могун(ч)-остров», т.е. остров в древности, Скифия в древности.

Гораздо вернее упоминание в кн. 5, п. 30: «В самом же Северном океане за страной роксоланов находится остров Сканза, который многие космографы называют также Древней Скифией». Перевод опять неточен. «In ipso autem Oceano septentrionali post Roxolanorum patriam est insula quae dicitur Scanza, quae et antiqua Scythia a plurimis cosmographis  appellatur – В самом же Северном океане за отчиной роксоланов есть остров, который называется Сканза, которая и древняя Скифия по большинству космографов именуется». «Древняя» тут определяет прежде всего «остров» (ж.р.), но по порядку слов можно перенести и на «Сканзу», и на «Скифию» как раз в номинативном значении. Тем не менее и это не строгое именование, а скорее метафора читательского восприятия. Мысль в основе такая: «...островина, которая называется Сканза, которая и древняя, по большинству космографов именуется Скифия».

Теперь можно перевести первую цитату в целом. Переставленное в ней предложение и впрямь сложно для перевода. Я мучился долго, так и не добившись полного согласования с грамматикой оригинала (например, quae ж.р. не может распространять ни eremus м.р., ни по смыслу – gens ж.р.). Сырой перевод намеренно сохраняет буквальный порядок слов.

 «В десятом часе ночи великая пустыня, и чрезмерно просторная, находится, куда, с виду или со стороны, раса газов приписывается, которая, пустынная (т.е. ненаселенная) и древняя, называется Скифия». «Ненаселенная и древняя» распространяет «которая» и относится всё же к Скифии: смысловой повтор в виде обособленных определений нужен для указания на этот объект согласования, а не на расу. В этом контексте коннотация: древняя – древняя по сравнению с расой газов, а вдобавок – та же, что и сейчас, не меняющаяся за время своего существования, но тут не называющаяся древней, а являющаяся.

Если сразу по установке (как Подосинов) не считать Gаzorum-газов хазарами, Chazarorum, а допустить и гузов (огузов, узов, ок-асов, т.е. тюрок), всего лишь обращу внимание на очень важное историографическое уточнение Анонима. Что греческие, латинские и другие южные наблюдатели по ошибке точки (фронта, стороны) наблюдения путают скифов с тюрками (хазарами, иранцами), которые находятся между наблюдателями и скифами. Впрочем, этот историографический нюанс, хоть и важен для толкования исторической ситуации, прямо не касается географической темы. Но так или иначе извлекаются два важных смысла: Скифия могла называться древней потому, что она и в самом деле была древней, существуя задолго до появления гузов, хазар и даже превращения Скандинавии в полуостров, а самое главное – и в настоящем сохраняя свою древнюю организацию.

В уточнение локализации Скифии Семёнова приводит далее фрагмент из IV книги, п. 1. По Подосинову: «В доле Яфета, сына Ноя, которую философы назвали Европой, располагаются следующие страны: страна, которая называется Скифией и представляет собой, в основном, пустыню. Ее называют также Великой Скифией. Космограф Иордан передал, что она имеет форму гриба. Эта страна расположена на побережье Северного Океана рядом с вышеупомянутыми Римфейскими  горами. Передают, что эта страна широко раскинулась в длину и ширину».

В оригинале текст всё же другой: In portione autem Iaphet filii  Noё, quam philosophi Europam appellaverunt, sistuntur patriae, id est patria quae dicitur Scythia, quae in omnibus eremosa existit. ponitur ipsa patria litus Oceanum septentrionalem iuxta praefatos montes Rimphaeos. quae patria longe lateque spatiosissima esse dinoscitur. item ponitur in locis planiciis longe lateque nimis spatiosissima quae dicitur Chazaria, et usque maior Scythia appellatur. quam Iordanis  cosmographus  in  modum fungi  scarifum  esse  dixit» – https://archive.org/details/ravennatisanony02ravegoog/page/168/mode/2up?q=Scythia&view=theater. Подосинов, по одной из научных традиций, опять исправил перестановкой предложений кажущуюся путаницу с якобы непоследовательным перечислением Скифии и Хазарии. Однако, если понимать и переводить точно, вполне может быть, что путаницы нет. 

«В доле же Иафета, потомка Ноя, отчины, которые философы переименовали Европой, представлены. То есть отчина, которая называется Скифией и которая в основном пребыла пустынной (ненаселённой). Располагается сама отчина близ прибрежья Северного океана (и) упомянутых гор Римфеев. Эта отчина далеко и широко распростёрлась, как известно. Так же расположена в равнинной местности как в длину, так и в ширину чрезвычайно просторнейшая, которая называется Хазарией. И непрерывно Великой Скифией называется. Которую Иордан космограф в образе грибов скарифума описал было».

Даже без толкования грибной метафоры картина прямо неожиданная. Долей Иафета обозначены все отчины, которые составляют Европу. И они же в целом, в единстве по древнему именованию, сомнительному для Анонима, являются Скифией. А Хазария тоже либо была, либо является Скифией, хоть грамматически тут не понятно, кто из двух великая, точнее, бо́льшая, старшая. Если судить по размеру и другим контекстам, большая, конечно, северная Скифия. В таком случае с юга она защищалась как своей составной частью Хазарией ещё до выделения из неё огузов и обымалась как барьером тюрками по мере их распространения и усиления. Автор явно описывает сложное соположение Хазарии и Скифии.

Для развлечения можно уточнить по типу гриба. Если это вид саркосци́фа, сумчатых грибов, то Скифию и Хазарию, протяженные по северу и югу Европы, можно расценивать, по сравнению с грибами, как вложения содержимого во внешнюю оболочку. По-латински Sarcoscypha, кстати, созвучно со Скифией. Впрочем, и форма Хазарии в ее максимальных границах напоминает гриб сморчок (сморщок).

Если же посмотреть на карту мира по Анониму, то легко увидеть, что вся Европа (по Черное море и севернее) и выглядит как большой гриб, растущий из Средиземного моря. См. восстановленный вариант карты у Подосинова на с. 166:

Замечу попутно, что карта все же восстановлена ошибочно. На ней не обозначено Северное море, сливающееся с Серским (если буквально, Китайским, но по описанию это севернее Индии и Китая) через большой пролив из Северного океана в Гирканский залив, т.е. в Каспийское море, которое тут ясно и не показано, тоже совсем не случайно. Кн. 2, 11: «В этой Гиркании, как мы сказали, обозначают Каспий – большой [Г]ирканский залив, [вытекающий] из океана [в] его верхней части». Весь сегмент восточнее Рифея и севернее Тянь-Шаня должен быть водой, переходящей в неизведанную пустоту. Вот почему и Рифей «близ побережья Северного океана» и, очевидно, возвышается из воды Прорвы (рыва прорыва) берегом больших рифов. Более точное искажение реальной карты мира при поверхностном чтении см. восстановление К. Миллера (https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/5a/Karte_Ravennat.jpg): 

Очевидно, Аноним прямо, хоть и по-латински сжато-спутано, говорит то же, что утверждает и Семёнова:  вся Европа вдоль северных морей вплоть до Рифея и есть Скифия. Понятно, Семёнова, не цепляясь за это цельное, но неоднозначное именование в тексте, в других местах находит, что разные части также называются Скифиями. Всё вместе подтверждает единство идей древнего автора. Скифии включаются в своё целое как матрешки.

Не вдаваясь в детали, просто сообщу, что она нашла. Вторая: «Сканза – древняя Скифия». «Третья Скифия располагалась где-то на территории современных Нидерландов (провинции: южная и северная Голландия, Фрисландия, Гронинген) и частично на севере современной Германии (провинции: Бремен-Нижняя Саксония и Шлезвиг-Гольштейн)». Или в последовательности часовых секторов: «…Три европейских Скифии. В часе (секторе) 6-ом, 8-ом и 10-ом: Североморская Скифия; Скифия островная, напротив устья Вислы; Скифия около Римфейских/Яицких/Уральских гор». Везде, по её толкованию, это места дислокации древних скифов-славян под именами сарматов, роксолан, кимвров, склавинов, готтов, данов: «Скифы и есть Славяне!» Не думаю, что следует утверждать так однозначно.

Сначала я бы уточнил расположение «Североморской» Скифии.

Если вторую островную Скифию легко локализовать по узнаваемому имени острова и признать, по заверению Анонима, древней (т.е. забытой), то с третьей не так просто. Употреблены разно толкуемые реперы – имена народов и ориентиры местностей, особенно часовые доли и детализирующие движения внутри каждой доли от юга к северу (точнее, от точки схождения-наблюдения на периферию), более всего путающие при малейшем невнимании. Тем более что Аноним даёт два обхода по часовым поясам – в прямом и обратном порядке, что провоцирует разночтения. Наконец, перевод ad partem чаще всего как «со стороны», а не «в доле, сегменте», тоже способствует смешению прибрежного размещения народа с внутриматериковым, северного берега южного океана (Понта) с берегом Северного океана (например, формально по описанию амазонки должны жить где-то на южном берегу Белого моря). Из-за всего этого Подосинов и сама Семёнова перемонтируют сведения, хотя и по-разному. Так Подосинов вопреки словам Анонима считает Привислянскую Скифию фантомным отображением Приуральской, а Семёнова – одним образованием от Урала до Вислы. Именно поэтому возникает ощущение, что кое-кто из народов еще сдвинут на запад. Подосинов: «Скердифенны и рерифенны помешены на материке далеко на запад от Вислы перед самой Данией… Перенос Скифии на крайний запад повлек за собой перенос туда и связанных с ней “финнов”» (с. 212). Семёнова: «Сопредельно Роксалании, на берегу океана, западнее реки Вислы, располагалась страна... сарматов… За Роксоланией и Сарматией раннесредневековый географ располагает вновь… Скифию».

Не буду разбирать подробно, просто перечислю действительные последовательности, как они даны у Анонима. В кн. 5, 28 предельно коротко:  «С северной стороны весь мир ограничен упомянутым океаном, который начинается от Индии Серской Бактрианы и Каспийских ворот. Этот океан омывает пустынную Скифию, затем страну амазонок там, где они жили после того, как спустились с Кавказских гор… Затем океан омывает земли роксоланов, а также сарматов, далее скифов, затем ререфенов и скисдерфенов, а также Германию, где он помещает данов, саксов и фриксов». Очевидно, что в этом перечислении островная Скифия географически отсечена, но по часовым зонам встроена непрерывно в общую смену поясов. Вода или непроплываемые (но проходимые!) льды могли располагаться где-то по руслу Финского залива, Ладоги, Онеги, Белого моря. Этот Северный океан омывает и берега острова Сканзы, а также более южные, континентальные. Часовые зоны могут соединять параллельные географические места последовательно. Фактическое движение  по поясам в этом регионе – это движение по карте северо-запад – юго-восток, туда или обратно. А читатели путают его с движением вдоль материкового побережья (от Финского залива – на юго-запад). См. для наглядности предложенную выше карту и инструкцию самого Анонима по чтению часовых зон в кн. 1, 13.

По окружающему контексту известно, что Сканза расположена севернее устья Вистулы-Вислы, северо-западнее роксоланов, сарматов и даже данов. Третьи скифы названы между роксоланами, сарматами и разными фенами с германцами. В фенах можно различить венов (скердов-шведов, ререй-норей) и финнов-саамов, живущих в 5-м часе, северо-восточнее по Сканзе. Вероятнее всего, скифы были на землях бывших пруссов, нынешних литвы, поляков и белорусов (в подтверждение характеристика – «песчанная» Скифия: именно такие грунты и берега преобладают в этих краях).

Таким образом, ничего необычного в таком размещении Скифий нет. Это в самом деле, по давним традициям, зоны славянства: восточная (вся Русская равнина), западная (от Прибалтики до Фризии) и мифическая прародина, Норик свеев (своих, наших nation), что всё больше входит уже и в научные традиции – в норманистские и антинорманисткие, хоть и с диаметрально противоположными увязками славянства и норманства (я коснулся этой темы на примерах в заметке «История из иллюзий» – https://inform-ag.ru/publications/296/). Однако необычно лишь то, что Аноним предложил более древнюю форму названия единой территории и единства народов, на ней обитавших, которых вследствие забвения этого общего названия стали называть славянами (потому и случилось отпадение от славянства и скифства свеев, норей, ютов, фризов, данов, а с юга – хазар и тюрок).

То, что Семёнова считает околофризскую зону отдельной Скифией – это её личная переакцентуация данных Анонима, т.е. всего лишь разговор о локализации названия в конкретной древнезападнославянской зоне. Однако, учитывая, что, по Анониму, Северный океан был единым, без выделенных Северного и Балтийского морей, то всю эту «третью», т.е. западнославянскую Скифию вполне можно называть Североморской, но, конечно, в бо́льших пределах, чем Семёнова.

Тут бы надо разобрать, почему академическая наука игнорирует прямо записанные в этой космографии факты, как бы ни толковать размещение Скифий. Вот как оценивает Подосинов: «Тот факт, что в Восточной и Центральной Европе у Анонима оказываются две Скифии, разделенные другими народами, не позволяет серьёзно относиться к именованию Сканзы ещё одной (третьей) Скифией» (с. 215). Объяснения путаницей у древнего автора, произвольной (из-за неверного монтажа текста и представлений автора) чересполосицей якобы не скифских народов – конечно, апелляции к авторитетным установкам, т.е. логические уловки. Нет резона оспаривать с этой стороны – логики фактов текста и событий истории. Сначала надо установить и доказать факты и события, т.е. преодолевая читательскую путаницу, вычитать и восстановить не путаное представление автора.

А тут не думаю, что есть смысл метать громы и молнии по поводу не вполне адекватной работы филологов и историков. Хоть факты, кажется, вопиют о фальсификации, надо понять, что в части чтений никто ничего специально не фальсифицировал. Как можно было увидеть, оригинал сложен, намного искуснее и словесно затейливее, чем перевод: семантически многопланов, тоньше нюансирован дополнительными важными смыслами, которые являются мировоззренческими сомнениями и утверждениями той, а не нашей эпохи. И это вносит другую определенность в, казалось бы, простые и нейтральные значения слов. Возможна некоторая разница в буквах, словах, грамматических конструкциях, которые можно воспринимать так или эдак. Поскольку написано вариативно, приходится делать выбор. И в первую очередь срабатывает железный закон лексической семантики, по которому выбирается наиболее частотное, массово-привычное значение слов и конструкций. В таком чтении происходит автоматический вычет всего необщепринятого, сомнительного, неизвестного смысла. Текст воспринимается упрощённо и по установке, авторитетной норме восприятия (традиционной, древней, массово принятой, профессиональной, узаконенной). И с этим ничего не поделать. Установку нельзя сломать мыслительным упражнением, логической тренировкой или внешним внушением. Необходимо создать реальные условия, чтобы реципиент сам понял ошибочность своей установки и последствий её применения. Для этого и надо апеллировать к фактологии. Конечно, как это делает Семёнова, к фактологии обстоятельств, исторических свидетельств, предметов, которые мы наблюдаем по древним текстам. Но, чтобы избежать натяжек и добиться однозначной точности, гораздо важнее и нагляднее для установочного ума (т.е. учёного) фактология самого текста. Нужно показать, что буквы, слова и их сочетания сообщают не те факты, что общеприняты. И тогда на самом деле, можно будет прочитать тексты не по установкам, а безустановочно, так, как они есть, не исправляя их, а восстанавливая их подлинность и полноту.

Если признать за факт, что Скифия издревле занимала всю Европу, то нельзя не найти в Европе остатков скифства. О.С-Р. не только в этой работе, но и всюду, расширяет и систематизирует поиски – поднимая документы и читая другие языки,  устанавливает всё новые ойкумены древнего скифства, соотнося их с современными поселениями и поселенцами и обнаруживая, что в них тут и там жили и действовали славяне под разными местными именами. Да, по подобной историографической аллюзии много известно и общепринято уже давно (славянские топонимы по всему северу Европы, фольклор и мифология, этнические переклички и генетические совпадения). Но Семёнова-Роттердам делает многообразно и разносторонне прежде всего историографическую работу, проводя попутно проверку и языков нынешних наследников территории. И в том и другом открываются залежи, забытые свидетельства давнего мира и трансформированные остатки славянских слов.

Я и сам пытаю что-то подобное, но прежде всего стремлюсь не к количественному охвату, а к методологически грамотному и методически правильному рассмотрению фактов. В этом ключе филолого-историографические чтения парадигмы Волга, карты ал-Идриси, имён днепровских порогов («Отлёт от прописей. О чтении имён Днепровских порогов по следу А. Олейниченко» – https://inform-ag.ru/publications/292/ и «Сме́шные чтения. О различении букв и звуков и уловлении смыслов в историографической работе» – https://inform-ag.ru/publications/301/). А в идеале хотелось бы организовать совместную работу такого рода. Суть и детали см. в статье «Сборка плана истории (О теоретико-практических работах по восстановлению прошлого)» – https://inform-ag.ru/publications/271/, где есть также ссылки на некоторые важные конкретные опыты. Намёток такой работы возник, например, в моём контакте с А.В. Олейниченко и В.Б. Егоровым (См. аннотированные названия на стр. https://inform-ag.ru/index/4/2021/6/).

Как сказано, первым на очереди может быть именно проверка свидетельств – данных, построений и выводов историков, что начинать нужно с проверки их чтений памятников и ископаемых артефактов. Сам я как узкоспециализированный филолог (поэтика словесных произведений) знаю только, как правильно читать и извлекать смысл из текстов. А проверить все источники, в силу их незнания и незнания языков, на каких они написаны, я в принципе не могу. Вот почему необходимо объединение, разговор, обсуждение и совместные аналогичные действия со знатоками тех или иных источников и языков. К сожалению, все, с кем я пытаюсь наладить контакт и заговорить, уклоняются чаще всего без мотивации, но явно не желая допускать возможности других образовательных и фактических установок анализа. Яркие сторонники такого недопуска, высказавшиеся в ответ или по поводу моих предложений, – М. Жих  (https://inform-ag.ru/publications/70/) и Д. Верхотуров (https://inform-ag.ru/publications/77/). В отличие от них Семёнова-Роттердам – тот увлечённый энтузиаст, кому не нужно объяснять и доказывать суть проблемы. Думаю, её установки читать без академических установок совпадают с моими. Дело за малым – совместно действовать.

Прежде всего я имею в виду не практические действия (вроде совместных воззваний, пикетов, творческих встреч и чаепитий), а именно теоретические – расширенное обсуждение (что именно я уже и начал) и взаимопомощь в устранении пробелов и поиске аргументов, обмен сведениями и каналами сообщения, согласованное продвижение,  наконец, совместное планирование предметов и целей работ. Самое сложное, конечно, последнее. Как ориентир я это уже дал в «Сборке плана истории».

Проиллюстрирую сейчас самое простое. В разбираемой теме, кроме максимального объятия всех источников и сведения их данных, прежде всего можно подтвердить простейшими чтениями сам факт исходного славянства скифов. Сразу скажу, что я не провожу никакого историографического или лингвистического исследования, а только набрасываю примерную линию, пунктир такового, логику чтения.

 

Раз слово существует тысячи лет на языках разных народов, в разных написаниях и произношениях, очевидно, в каждом языке оно подверглось собственной трансформации и этимологизации. Могут ли быть сразу все версии верными? Да – как установившиеся именования и толкования конкретного мыслимого языком предмета (греч. σκύθης скиф, σκύφος чаша, σκούφια шапка; англ. scythian [сытиэн], скиф, скифский; scythe [саитс] коса, серп; skif лодка; турец. iskit скиф, iskete чиж). И, конечно, нет – как первообразованная в каком-то языке лексема (форма со своим значением и первичной мотивацией). Вся сложность состоит в том, что невозможно с кондачка установить первоисток народа и слова.

Обычно эту сложность преодолевают именно с кондачка, с первоповтора. Язык того источника, где встречается первое упоминание слова и народа, и считают языком происхождения слова. Очевидно, что сама идея такого полагания смешна и алогична. Но именно так сейчас широко принято др.-греч. происхождение σκύθης от выдуманного скиф. *skuδa-t стрелок. Более экзотические подходы, например, З.Г.-О. Гасанов, ища истоки с библейских номенов (др.евр. ашгуз, ассир. ишкузай, вавил. асгузай), по сути, не дают этимологии, а только словообразование от гуз: «"Иш-гузай" может означать "сражающиеся гузы" или же даже "гузы-завоеватели"» (Чтение этнонима "скиф" // Научные проблемы гуманитарных исследований. Пятигорск, 2010, № 1, с. 38-42 – https://vedaveta.livejournal.com/44298.html). Тут как возражение кстати намёк Анонима на очень старую путаницу скифов с гузами.

Если бы даже было как-то так, то в каждом случае, в том же греческом, нет собственной мотивации. Тогда это, очевидно, экзоним, переосмысленное видоизмененное заимствование якобы от самих «скифов», которое они сами потом заимствовали и применили к себе, забыв эндоним.

Нелепость этого допущения однозначно говорит о том, что скиф не было самоназванием народа, но было широко употребительным у него словом, чтобы всё же отразиться в греческом и других. Вот почему надо задуматься о подлинном языке скифов и том, что могло значить подобное слово, чтобы оно закрепилось прежде всего для названия всей европейской территории, а уж потом могло быть перенесено на любых её жителей и соседей, поскольку уж точные границы этносов и стран провести нельзя.

Ни в коем случае нельзя думать о языке, какой он, установочно – в опоре на компаративные или альтернативные лингвотеории и реконструкции, историографические заверения, генетическую статистику и т.п. Нужно думать о языке как о бытии (лёгкие естественнонаучные объяснения и обоснование, что это значит, см. «Оправдание общественной химии. Извлечение естественных начал истории по реперам "молекулярной истории" ДНК» – https://inform-ag.ru/publications/50/). Если язык где-то был массово и долго, то он не мог не сохраниться на этой территории. Само собой, он как-то изменяется, по формам и по семантике. Поскольку язык связан семантически прежде всего с предметами бытия, то семантически он тем меньше меняется, чем стабильнее территория бытования языка, чем устойчивее порядок жизни, чем меньше социальных смешений – изменений, контактов, населения, деяний. А сколь формы языка рождаются из взаимодействия всех элементов, то они меняются тем быстрее, чем больше смешений, контактов, предметов, людей и событий, вообще – количеств. Очевидно, что в европейских Скифиях всего было очень много, а в восточной Скифии, если говорить о достоверном, уже больше тысячи лет похожая пустынность и необжитость. В отличие от других, отпадающих Скифий и название дольше всего соотносилось только с исконной, Старшей Скифией. Древнее состояние, принцип устройства жизни на этой земле словно не меняется. И как жил, так и живет народ, говорящий на вполне понятном нам языке. Любой русскоязычный при небольшом усилии легко прочитает и поймёт первые дошедшие памятники письма, вроде новгородских грамот 11 в. Однако сами люди той поры совершенно не толковали это слово как свое родное, но только как греческое – без-образное, отсюда и Скуфь, скуфья. Причина простая: уже давно собственная земля называлась иначе, по имени рода руси, а те формы пришли со стороны в быт и научный обиход вместе с соответствующими  предметами и книгами. Ипатьевская летопись: «И суть городи ихъ и до сего дне . да то сѧ зовѧху ѿ Грѣкъ Великаӕ Скуфь . имѣӕхуть бо ѡбычаӕ своӕ . и законы оц҃ь своихъ . и преданиӕ кождо своӕ норовъ». Летописец точно знал об отцах, что они скифы. Не только по этому преданию, но и по территории проживания и по жизни передаются следующим поколениям как памятники письма, так и живые элементы и структуры языка. Этих оснований вполне достаточно, чтобы допустить чтение слова непосредственно на русском. И это не по учёной аллюзии, а по жизненной демонстрации фактов, по практическому опыту.

Для чтения нужно читать язык как бытие – просто открыть словарь, посмотреть всю корневую парадигму, сходную со словом скиф, и осознать, какие предметы бытия отображены созвучно и каково их семантическое единство. Это несколько другое, чем читать книгу бытия, т.е. замечая связи вещей, понимать суть события. Тут нужно читать морфонологически связную суть и восстанавливать связи вещей.

Оказывается, при сочетаниях скиф, скуф, скиз, скуз ничего нет, кроме упомянутых греческих заимствований с разным отражением именно греческих диффузных звуков ύ, θ, которые и читаются в разных традициях по-разному (что и породило множество европейских вариантов, вроде разночтений и разнозвучий английского). Значит, это искажения, не свойственные русскому произношению.

Зато в изобилии произносительно смежных сочетаний с т, д, п, о, у. Скит (скиталец и место изолированного поселения), скоп(ище), скипа-щепа, скибка-ломоть, сгиб, скат, скот (живность, хозяйство, деньги), скирда, скуп, скоба, скуда, скубти, скудель, скис… Если обратить внимание на семантику слов, сразу видно, что списком охвачены все сферы элементарной бытовой, социальной и нравственной жизни, а в центре одно слово с максимальным сходством с греческим произношением и написанием, одновременно обозначающее и место, пространство бытования, и субъекта, жителя этого пространства, в широком и узком смысле: скит и скитник, пустынь и пустынник. А по-латински и вовсе пишется калька с русского Scythia, с остаточным непроизносимым  h, skítija: йотовое осложнение, которое возникает в русском по морфонологической причине из-за сращения трех морфов, как раз и вызвало ощущение неопределенного звука, которое стали передавать по-разному, специальными буквами, призвуками, придыханием. Таким образом, иноязычные произношения и особенности записи лучше всего мотивируются из русского и вообще могут быть поняты как случайно сохраненные реликты только из него. Но гораздо важнее, что полная разносторонняя семантическая мотивировка сохраняется только в русском. Это легко заметить, если обратиться к другим языкам и проверить, какими именно словами описывается Скифия и смежные с нею явления. В древнегреческом легко увидеть по созвучным словам приметы реальности, разноуровневые в зависимости от реализации диффузии. Σκίτᾱλοι скиталы (божки распутства), σκῠτᾰλίς палка, прут, σκῦτος  выделанная кожа, бич, σκυτοτόμος сапожник, σκιατροφία изнеженность, σκάφη лодка, корыто, σκώπτω шутить, насмехаться, σκῶρ, σκᾰτός экскременты, навоз, σκυλεύω грабить, лишать, σκότος мрак, σκύλαξ пёс, σκῆψις повод, σκεθρῶς точно, ясно. Даже кажется невероятным, что при таких многообразных стыках само слово σκύθης в языке не мотивировано. Зато за каждым греческим словом (или простым корнем) легко угадывается русское (σκύλαξ – это, конечно, скулящий). Но и не по звукам, а чисто семантически древние языки сохраняют смысловой контекст и суть события скитания. Тот же Аноним использует в качестве основного слово eremus. Это не столько пустота пространства, тем более не безжизненная пустыня, сколько безориентирный простор, пространство блуждания.

Вот почему скиты-первоскифы – это скитальцы по миру и основатели скитов, форт-постов, факторий освоения местности и заселения. Вполне естественно, что заселение шло вдоль берегов морей и рек, по дорогам того времени, всегда торным около большой воды (отсюда исконное торога, т.е. ук-юк-ок, видимая полоса, проблеск по таре-земле, ср. игла, угол, юг, око, греч. αὑγή-мерцание, лат. аugео-растить, готск. аukаn-расти, нем. Weg-путь). Очевидно, что не только одиночки скитались и поселялись в новых местах, но и семьи, и деревни по разным причинам переходили куда-то. Чем целенаправленнее было переселение от-ряда (рядом-договором и радением рода выделенного отряда) и чем организованнее было поселение огорода града, тем скорее к нему прибивались и окружающие одиночки и семьи, скитающиеся в округе и которых основатели нового города, конечно, называли скитами. 

Что подобная форма организации жизни была преобладающей и системной издревле, ясно не только из путаных свидетельств старых книг и мнимо молчаливых живых языков, являющих собой только остатки памяти прошлого. Есть и разнообразные останки – следы материальной культуры, свидетельствующие о длительной эпохе сопряжения кочевого, скитальческого образа жизни со скитным, как минимум, сезонным проживанием в центрах оседлости, в разнообразных городищах – на стойбищах, в пещерах, оградах и градах. И тем более это понятно по теоретическому моделированию, в любой версии показывающему логику перехода человечества от малочисленного рассеянного пользования природой к масштабному освоению и преображению Земли через центры цивилизации. Для осознания именно хозяйственной закономерности этой логики порекомендовал бы типологию Н.В. Лебедева, который идеально описал факториальную стадию как простейшую форму товаризованной экономики (т.е. хозяйства со сложной социальной оранизацией товарных отношений) (см. мой очерк со ссылками – https://inform-ag.ru/publications/151/). Так что число Скифий в Европе и во всём мире, равно как их языковую идентичность, ещё предстоит установить.

Если сами скиты-отряды были первыми оседлыми на местности, то, конечно, они называли как-то впервые и все другие окружающие события и предметы, включая появляющиеся рядом народы. Но скит – не имя народа, а название социальной страты по (экстенсивно-осваивающему) способу выживания, (факториально-кре́постной) организации существования и (поместно-промысловому) роду деятельности. Назвать себя как народ этим именем могли только те, кто в принципе уже не понимал ни значения слова, ни языка, в котором оно имело системный смысл.

Вот примеры мотиваций некоторых первообразований слов, которые затем, почти не изменившись внешне (не более переноса в разные системы письма и грамматики), лишь переосмыслялись в системах новых языков и миров.

Тюрки – торки – тороки, тороги-дорожные, т.е. кочеи, кощеи, кочевники.

Газы, гузы – хазы, хозы, управляющие домами, хазами, хатами, т.е. хозяева, хазяры, после забвения смысла – хазары.

Даны, данаи (греч. δαναοί) и прочие производные – доны, выходцы с Дона.

Но любое более или менее точное перенятие слов неизбежно переходит в стадию изменения формы – под влиянием местного языкового субстрата: способностей произношения, прежде всего, и семантического ядра лексико-грамматических норм, задающего стандарты толкования и переосмысления. Это значит, что вокруг очага первопоселения формируется совсем другой народ и другой язык, тем более далекий от исходного, чем меньше продолжались вливания первоскифов (прежде всего вливания практического участия и образования, а не крови и языка). Родства с первопоселенцами может и вовсе не быть. В результате слова утрачивают всякую связь с источником происхождения, т.е., выводятся по представлению носителей и интерпретаторов из случайно подходящих форм. Таковы именно греческие σκύθης, Σκῆτις, пустыня в Египте, ἀσκητής-упражняющийся, происходящие, как я уже говорил, по историографической аллюзии кондачка, первооупоминания в памятниках.

Вот несколько примеров, как и каким путём трансформировались имена первопоселенцев скитов, хотя никто уже это не помнит.

Турец. iskit – перенос в другой навык произношения с добавлением гласного в препозиции перед стяжением согласных, сходно с тем же аскетом.

Скотты. Scotia [скёчиа] и scot [скат]: название Скития в английском восприятии и диффузном произношении (с остаточным носовым) и последующей перестройке под нововременные графические стандарты записи и чтения, а потом уже образование от него этнонима.

Скандза, Scanza, Сканда, позже – Сконе, лат. Scania: отражение ещё более архаического произношения и восприятия (с носовым звуком ин-ан) и последующего графического влияния (паралллельно: греческое озвончение дз и местная утрата оглушенного окончания), скинти > сканти > сканд(з)э > скан(т) > сконэ. Таким образом, это лишь черомутная перезапись и переозвучание того, что было написано на древних картах.

Саксы, лат. saxi, saxоnes. Трансформация вследствие смены разных систем письма, через консонантное написание, произвольное восстановление с последующим изменением традиций латиницы: sаks < sаkt < skt < SKIT. Что явление типовое для европейских языков, ясно из разных названий юбки: англ. skirt, дат. skørt, швед. skört, и даже скоттское kilt. Отчего понятно, что и кельты, лат. celtae, – более древнее преображение все того же слова скит.

Скиди (племя североамериканских индейцев) – минимальное изменение поздней графикой и традицией. Какие-нибудь кидани (пиньинь qìdān) уже гораздо дальше от узнаваемости. Наоборот, Аквитания, несмотря на латинскую народную этимологию (от aquа-вода, ср. баск. Akitania), сохраняет сходство больше благодаря позднему форманту Скит-ания.

И совсем позднее новодельное образование рум. Stitia (Г. Уреке в 17 в.), где изменение связано с многоплановым современным переосмыслением и соотнесением со станцией, пунктом, страной, инстанцией, познанным миром.

Все случаи ни в коем случае не следует сводить к какому-то одному виду черомутия, как полагал П. Лукашевич, – сознательному искажению и подтасовке (чертями-жретями-жрецами, чертящими и перевирающими буквы). Нет, все происходило гораздо естественнее и случайнее по мотивам, но закономерно по всем графическим, морфонологическим и семантическим обстоятельствам.

Если постараться учесть все эти обстоятельства, то легко понять и правильные, содержательные принципы сравнимости языков. Тот язык, который дает максимально системное объяснение слов, вещей и других языков, и является ключевым для интерпретации (а по происхождению, исторически – родовым, реально существовавшим языком, т.е. не праязыком, не фантомом, как доказано ещё Марром). К сожалению, в массовом представлении этой картины реальности и науки вовсе не существует. Потому что нет правильного образования, а, в частности, совершенно нет культуры семантического анализа. Это ясно прежде всего из переводов иноязычных источников, которые не только делаются по научно-идейным и даже идеологическим предписаниям, но и в угоду какому-то детскому представлению о художественности, занимательности, удобопонятности. В этом смысле по-настоящему научных переводов очень мало. Да, я могу ошибаться в отношении переводов с греческого, латинского и др., в которые я вникал, – в силу не свободного владения ими. Но та же неадекватность наблюдается в переводах с древнерусского и толкованиях русского, что я понимаю гораздо лучше. Так или иначе сфера точных переводов –  неохватное пространство деятельности.

Не стоит относиться к моим примерам-объяснениям трансформаций слов как к логически выверенным, тем более как к доказательствам. Даже наблюдения о прошлом на основе источников вроде Равеннского анонима – это не доказательства, а только сбор подтверждающих оснований строить именно такую картину мира. Доказательства же могут быть только в логике – как система, логически-правильное сведе́ние непротиворечивых све́дений, данных языка, историографии, археологии, генетики и всех остальных естественных наук. В этой системной сводке на своём месте будут и демонстрации (которые тоже не доказательства!) артефактов материальной культуры – как элементы предметной письменности, правильно восстановленные как части древнего семантического мира и, таким образом, правильно прочитанные в контексте различных памятников архаической книжности, пока не воспринимаемых как факты. Так что пока тут возможен только предварительный набросок, ориентир, намекающий на направление будущих работ.

Поскольку в отношении древнейших эпох книжных источников заведомо нет, а существующие и сохранившиеся большей частью уже освоены, то после их полной проверки и вычитки не останется ничего другого, чтобы читать сохранившиеся языки как памятники письма. А этому надо научиться. На то требуется выработка специальной поэтики – поэтики истории языка. Не буду утверждать, что я уже её придумал, но уже сделал первые опыты.


Книга по этой теме, добавленная для продажи:  "Гидроним Волга как упаковка реальной и языковой истории. К методологии сравнительно-исторического исследования на примере конкретной этимологии. 2017, 178 с."